Сергей Лагутин – Письма (страница 3)

Под громкую музыку, раздающуюся из колонок, мы не спеша ехали по грунтовой дороге с раскрытыми настежь окнами. После нескольких моих покашливаний Саня, наконец-то уловив мои намёки, начал «торги» за право собственности домашним животным. Сидя на заднем сидении он, с небольшими паузами, передавал «дары» сестрёнке на сидение переднее. Кристинка же молча принимала дары и, лишь вскользь оценивая их взглядом, клала себе на коленки, да рядом с собой. Торги прошли успешно и маленькое пушистое создание было отпущено Александру за: мороженное, лаконичную палочку, жвачку, сникерс, бутылку лимонада «Буратино» в стекле и ещё примерно с десяток вкусных подношений. Именно на сникерсе девочка сжалилась над своим братом, похитителем хомяков, повернулась и с явно наигранным удивлением, будто только что заметив Саню, сквозь музыку радостно прокричала:

– Мой любимый братик приехал! При-и-ивет!

– Привет! – Саня облегчённо выдохнул и с довольной улыбкой откинулся на спинку.

Кристинка же, лукаво улыбаясь, поманила меня пальчиком, намереваясь сказать что-то такое, что не должен был услышать братец. Я немного наклонился, а Крис, сложив ладошки рупором, сказала мне на ухо:

– У меня на этого хомяка всё равно аллергия. Так и так пришлось бы отдавать. – подмигнул а мне и продолжила кайфовать от музыки, сделав погромче.

«Ну и хитрая же ты лиса!» – подумал я, еле сдерживая смех. – «Вся в брата!».

Мы приехали на небольшой пляжик, на котором кроме нас не было ни души. Местная детвора, в большинстве своём, разъехалась по лагерям, а городские ещё не понаприезжали к родителям, бабушкам и дедушкам, со всей нашей необъятной. От того и не было никого на берегу в столь ранний, по моим личным меркам, час.

Мороженое летом замораживают так, что им, при желании, можно колоть орехи или даже забивать гвозди. Поэтому, оставив лакомство в машине, которая на солнце превращается в духовку на колёсах, размораживается, мы втроём с разбегу бросились в воду.

В паузах между водными процедурами, сидя на горячем песке, мы вплетали подтаявшее мороженое, пили лимонад и любовались природой. Только ради этого стоило встать в субботу, в семь утра.

Вдоволь накупавшись и набросившись в воду снарядом по имени Кристинка, которая приводняясь бомбочкой, поднимала собой в воздух рой брызг, светящихся искорками на солнце, мы отправились обратно. Опаздывать к обеду было категорически нельзя не только потому, что пришлось бы выслушать лекцию о гастрите, но и, зная тёть Олин характер, можно было вовсе остаться без вкусного обеда, получив взамен лишь «крайне полезный» куриный бульон.

Всю дорогу до дома Кристинка весело щебетала, рассказывая: о своих подружках; дураке Стасике, предложившем ей в рюкзак лягушку; злобной учительнице Век Степановне, которая так сильно не любила детей, что задала им на лето прочитать столько, что по мнению девочки, и жизни не хватит; и обо всём-всём-всём, что приходило ей на ум. Вроде только месяц не приезжали, к вон сколько событий произошло. Моя же жизнь была скучна. Дом > работа > дом – день за днём, месяц за месяцем. Если бы я вёл дневник, то он был бы до безобразия однообразен и содержал в себе на каждой странице лишь вышеупомянутую последовательность: дом > работа > дом. За исключением вот таких вылазок в деревню.

Как бы я хотел с головой окунуться в водоворот событий и приключений, чтобы мне, так же как Кристинке, было что рассказать при встрече тем, с кем давно не виделся. Завидую этой девчонке белой завистью.

К обеду мы, к счастью, не опоздали, даже не смотря на то, что Саня проторчал в магазине добрых двадцать минут, тщательно выбирая продукты по маминому списку. Но и эта треть часа не прошла напрасно, так как мы с Кристиной, сидя в машине, застали врасплох того самого Стасика, который, на свою беду, шёл в магазин. Услышав от меня обещание надрать ему уши за то, что Кристину достаёт, тот умчался в обратном направлении, сверкая пятками, так и не дойдя нескольких метров до цели своей прогулки.

– Вот-вот! А маме теперь поди соврёт, что магазин закрыт был. – съязвила Крис, смакуя момент расплаты Стасиком за содеянное.

Ворота были раскрыты нараспашку, как бы намекая, что нас дома уже ждут. Я воспользовался приглашением и въехав во двор заглушил мотор. Нас встречал дядя Паша

– Ну здорова, парни! Макс… – дядь Паша подошёл ко мне и своей могучей рукой пожал мою. Каждый раз когда он так здоровается, у меня от его рукопожатия похрустывают кости. Мне кажется, будь у него желание, он без труда, приложив чуть больше усилий, превратил бы мою руку в мешочек с косточками, раздробленными на сотню кусочков. Дядя Паша был здоровым деревенским мужечарой, я бы даже сказал богатырём. Рост под метр девяносто, широкие плечи и здоровенные ручищи, поневоле зауважаешь. – Сынок… – расправившись с моей рукой, он принялся за Марину, после чего ещё и обнял его так, что у Сашки аж слёзы проступили. – Мать уж стол накрывает, мойте руки и обедать! Максим, ты как на счёт «по пятьдесят» за встречу?

– Да только «за»!

– Ну тогда давай ключи от машины! Кобылка твоя уже в стойле и до завтра никуда не денется.

Дядя Паша жил по принципу: «Выпил – за руль не садись», и я с ним в этом был полностью согласен, потому спокойно вручив ключи от моей «кобылки» пошёл мыть руки и садиться за стол.

Стол был накрыт в открытой беседке, которая скрывалась в тени яблонь и груш, посреди сада. Дальнейшее читать на голодный желудок, я вам категорически не рекомендую, ибо на столе стояли: кастрюля холодной окрошки на кефире; большая чугунная сковорода картошки, подаренной на сале брусочками, снятая с пылу, с жару и оттого ещё дымящаяся; маринованные опята, с лучком; консервированные огурчики, помидорчики, и мой любимый кабачковый салат; только что сорванные с грядки огурцы, помидоры и целая корзинка зелени в виде лука, укропа, петрушки и даже щавеля; а ещё нарезанное тонкими ломтиками сало; горчица, хреновина, уксус с перцем и даже соевый соус. И не говорите, что я вас не предупреждал.

Мы все вместе уселись за стол и пока тётя Оля раскладывала по тарелкам основные блюда, дядя Паша из бутылки, покрытой инеем, разливал по строкам, которые в секунду запотевает от перепада температур, первоклассный самогон собственного приготовления. И после первого тоста «за встречу», который, в общем-то, был и последним, так как у дяди Паши проходила строгая граница между «по пятьдесят для аппетита» и «давайте посидим, выпьем», все дружно принялись за еду. Зря тётя Оля переживала, что Кристинка после сладостей не станет обедать. Уплетала она за обе щёчки, то и дело прося кого-нибудь передать ей что-то, до чего она не дотягивалась.

За столом просидели часа два. Сначала нас с Саней расспрашивали об учёбе и работе, да какие там в городе новости. Затем тётя Оля принялась рассказывать об: огромном урожае клубники, которую мы помогали пересаживать в прошлом году; о неоценимом вкладе в урожайность Кристинкой, клеящей всякие вертушки из фольгированной бумаги, для отпугивания птиц; да о новых рецептах выпечки, выведанных у соседки, бабушки Нади. В третьем акте слово снова взял дядя Паша, рассказав нам пару свежих анекдотов и приколов из колхоза, где он работал. Смеялись все, кроме маленькой Кристинка, которая в силу возраста ещё не понимала папиного юмора, и лишь из вежливости улыбалась.

Закончив трапезу мы помогли тёть Оле убрать со стола, а дядя Паша ушёл по делам. Что это были за дела Я узнал чуть позже, а пока Саня потащил меня смотреть на нового сожителя.

Это была не клетка, а целый хомячий дворец. Три этажа: миниатюрный деревянный домик с гнёздышком – на первом; беговое колесо с ведущим к нему лабиринтом – на втором; кормушка, поилка и горка, по которой хомяк мог съехать на первый этаж, закрученная спиралью у боковой стенки – на третьем. Клетка была больше похожа на кукольный домик и да, она была выполнена в розовых тонах, всё-таки для девочки брали, а не для мальчика Саши.

– Чтоб я так жил! Сань, да у него только телевизора не хватает.

– Крут. , да?

– Теперь я не удивлен, почему Крис тебя так холодно встретила. Вот только перекрасить бы это всё в брутальный чёрный.

– А по-мне и так хорошо смотрится. – я удивлённо посмотрел на друга. Заметив это Саня продолжил как ни в чём ни бывало. – Но покрасить определённо стоит. Но эт потом как-нибудь, а пока…

Саня, немного провозившись с клеткой, вынул из неё беговое колесо и ни слова больше не проронив куда-то ушёл.

– Макси-и-и-и-им! – позвала меня из своей комнаты Кристинка и я пошёл к ней.

В следующий час я провёл за изучением последних достижений девочки. Она хвасталась оценками за последние четверти за год, к слову, это были одни пятёрки, грамотами, медалями, рисунками, поделками И даже тем, какой у неё в шкафу порядок. Я лишь улыбался и выдавал короткие похвалы типа: «Ого!», «Круто!», ну и в таком духе; а большего девочке было и не нужно.

После того как всё было показано и мною оценено Кристинка, сделав серьёзный вид, выглянула за дверь, затем в окно, взяла стул и села напротив меня.

– Тебе наличка нужна?

От её вопроса я впал в ступор, а от удивления у меня чуть было не отвисла нижняя челюсть. Девочка это заметила и продолжила:

– Ты же в банке работаешь?