Сергей Лагутин – Письма (страница 2)
Умывшись, я вошёл в кухню и сел за стол напротив друга. На столе действительно стояла чашка ещё дымящегося кофе и большая тарелка бутербродов в различных комбинациях ингредиентов: с колбасой, с сыром, с колбасой и сыром, с ореховой пастой, с варёной сгущенкой и просто с маслом.
– Приятного аппетита! – с добродушной улыбкой пожелал мне Саша.
«Нет! Ты не кот. Ты хитрый лис!» – сказал я про-себя и принялся уминать бутерброды, прищуриваясь больше от наслаждения, чем от светящего мне в глаза утреннего июньского солнца. Санёк же сидел молча глядя на меня и улыбаясь, в ожидании, когда я, насытившись, окончательно подобрею, чтобы с минимальным риском моего отказа, сказать уже наконец-то, что он задумал и какова роль в его планах отводится мне.
Съев всё бутерброды с сыром и с варёной сгущенкой, ибо это были мои самые любимые, и допив кофе, я решил таки дать слово Сашке, который уже чуть-ли не подпрыгивал на месте от нетерпения.
– Спасибо! – еле сдерживая улыбку от вида этой лисьей морды, поблагодарил я друга за чудесный завтрак, но тот лишь кивнув в ответ, продолжил хранить молчание. – Да говори уже! Не просто же так ты меня разбудил в семь утра, в субботу?
– Мне с утра звонила мама… – начал было Саня, но я его перебил.
– С утра? У вас в семье во сколько просыпаться принято? С первыми петухами?
– Да нет. Всё по разному. Кто раньше, кто позже. Я вот обычно…
– И что там мама?
– Они с папой вчера Кристинке хомяка купили, привезли домой, а у неё на него аллергия. Вот мама и предложила мне его забрать. Я бы и на автобусе съездил, да клетка большая, неудобно с ней будет. – на одном дыхании выпалил Санёк. Долго видимо, бедняга мучился, томясь в ожидании.
– А хозяйка? – хозяйка квартиры не разрешала держать домашних животных. Саня уже не раз пытался притащить домой какую-нибудь зверушку, но ни котёнка, ни попугайчика, ни даже рыбок завести ему не разрешали.
– А я с ней уже созвонился и она разрешила.
– В субботу, в семь утра, сама Круэлла… – простите Зинаида Валентиновна, такое сравнение исключительно из-за вашей нелюбви к животным. – … разрешила тебе завести хомяка? – я был искренне удивлён. – Боюсь даже спрашивать, что ты ей за это пообещал!
– Не выпускать хомяка из клетки и привезти из деревни росток маминого Алоэ.
– Короче, ты предлагаешь поехать к тебе в деревню? – хотя я уже и был согласен, решил немного потрепать ему нервишки и показательно нахмурился.
– Ну… да! На речку сгоняем, в баньке попаримся, шашлыков пожарим. Бензин с меня, с тебя рулёжка, всё как всегда.
С каждым его словом я хмурился всё сильнее. Заметив, что с Сашкиного лица начинает спадать улыбка, решил больше его не мучить и сказал, вставая из-за стола:
– Я не понимаю… – и выдержав трёхсекундную паузу, наслаждаясь Саниным выражением лица, на котором уже была вселенская печаль, продолжил. – …почему мы ещё не в машине?
Вы бы видели эту счастливую морду. Саня подорвался и начал спешно перекидывать бутерброды с тарелки в контейнер, который, как оказалось, он всё это время держал в руках под столом.
– Я бутеры с собой в дорогу возьму.
– Бери, бери… Лисяра!
В 07:30, под энергичную музыку мы уже мчались по дороге в деревню.
С Саней мы познакомились в армии и быстро сдружились. После дембеля решили держаться вместе и сняли квартиру на двоих. Саня поступил в универ, а я, не испытывая тяги к знаниям, пошёл работать. За четыре года я стал буквально частью Сашиной семьи. Его родителей я звал: тётя Оля и дядя Паша, а маленькую Кристинку так и вовсе воспринимал как родную сестру.
От вчерашнего ливня уже не осталось и следа. Утреннее солнце ещё не правило асфальт и ехать было одно наслаждение. В дороге Саня умял прихваченные с собой бутерброды. Сам он, видимо, не завтракал, а стол был накрыт исключительно для задабривания меня.
Ехать было недалеко, чуть больше ста километров и два часа спустя мы уже были на месте.
– Дядя Максим приехал! – раздался радостный крик Сашиной сестрёнки, летящей ураганом встречать дорогих гостей. Едва я вышел из машины, как эта восьмилетняя проказница уже висела у меня на шее. – При-и-ивет!!!
– Привет! А ты чего не в школе?
– Каникулы же! – закатывая глаза от моей неосведомлённости, протянула она, отлипая о моей шеи.
– Ах каникулы?! Ну тогда собирайся на речку!
– А мороженое купим?
– А разве на речку пускают без мороженного?
Кристинка в ответ звонко засмеялась и улетела домой собираться.
Сзади послышалось позвякивание стеклянных банок, привезённых на сдачу Сашиной маме, взамен которых мы получим новую порцию вкуснейшее домашней консервации, которая заслуживала место на столе любого из ресторанов с «Мишленовской» звездой. И пока этот самый «Мишлен» не знал о вкусовых качествах тёть Олиных огурчиков или кабачкового салата с морковью, к слову, моего любимого, мы охотно, раз за разом, набирали из деревни эти деликатесы, а потом привозили пустые баночки разных размеров и форм, аккуратно уложенных в большую картонную коробку, которую никак не мог вытащить Саня из багажника, по стариковски ворча:
– Дядя Максим приехал!.. Дядя Максим приехал! А родного брата даже не заметила! – от его причитаний я громко рассмеялся, помогая вытащить коробку. Саня же не унимался, передразнивая сестрёнку. – Любимый братик приехал! Привет Сашенька!
– Любимый братик приехал её любимого хомяка забирать.
– Его только вчера купили, а меня она всю жизнь знает. – ревниво процедил Санёк, от чего я вновь рассмеялся.
– Меня она пол-жизни знает, а любит, кажется, больше чем тебя. – уколол я друга.
– Это всё потому, что ты её любимых хомяков не забирает и по любому поводу балуешь, даря всяких кукол и плюшевых собак.
– Куда там моим подаркам до книги «Астрономия для чайников» на восьмилетие от любимого брата.
– Вырастет и ещё оценит! Ведь книга – это …
– Зануда! – прервал я нависшую над горизонтом лекцию о значении научной литературы. На что Саня показал мне язык и нырнул в дом, гремя стеклотарой.
Постояв немного на пороге, наслаждаясь свежестью деревенского воздуха, я вошёл следом за Саней. Тётя Оля находилось на своём неизменном посту – на кухне. Сколько бы раз мы не приезжали, всегда заставали Сашину маму на этом полигоне кулинарной деятельности. Стол был заставлен простерилизованными баночками и судя по огромной кастрюле с чем-то красным внутри, и сладкому ягодному аромату, в банки готовилось отправиться клубничное варенье. Удачно мы приехали!
– Здравствуй Максюш! – заметив меня сказала тётя Оля, снимая пенку с варенья и выдавливая её в большую прозрачную миску. Нет ничего вкуснее, чем блинчики с пленкой от клубничного варенья, смешанной со сметаной. Максюшей, кстати говоря, на всём белом свете, меня звала только Машина мама. Назови меня так кто бы то ни был другой, я бы непременно поправил осмелившегося коверкать моё имя, но вот от тёти Оли это было слышать почему-то приятно, потому я не сопротивлялся.
– Привет тёть Оль!
– Как доехали?
– Да как всегда, с ветерком.
– Вы же не завтракали наверное!? Кушать будете?
– Да нет, спасибо тёть Оль! Ваш сын нас бутербродами накормил с утра пораньше. Мы на речку сейчас поедем, мороженным перекусим.
На слове «мороженным» в кухню влетела Кристинка, в полной, так сказать, боевой готовности: панамка, тёмные очки в розовой пластиковой оправе, белое лёгкое платьице в тот же, что и цвет очков, розовый горошек, маленькая сумочка и полотенце.
– Ну модница! – заметил я улыбаясь.
– Мерси! – учтиво ответила Крис, не поворачивая на меня головы и немного задрав нос. – Мам, я с дядей Максимом на речку!
Тётя Оля обернулась, с ног до головы оглядела дочь и после того как дресс-код был пройден, наклоня голову и взглянув немного угрожающе, исподлобья, сказала:
– Заляпаешь новое платье мороженым…
– Не заляпаю! – перебила маму Кристинка, чтобы не краснеть перед гостем, который мог подумать, что девочка неряшлива, и пулей вылетела на улицу. В этот момент в кухню вошёл Саня, чуть было не снесённый этой самой пулей.
– Макс, иди хомяка глянь! Такой прикольный. Уже колесо освоил. Бежит, не остановишь. Хоть динамо-машину к колесу приделывай! – детскому восторгу Сани можно было только позавидовать.
– На речку поехали. На твоего хомяка я и дома на смотрюсь.
– Так, мальчишки, чтоб к обеду были дома. И Кристинку сладким не перекармливайте, а то обедать не будет. Вы на машине поедете? – спросила тётя Оля и не дожидаясь ответа, а точнее даже, не прерываясь продолжила. – Саш, вот список. Зайдите пожалуйста в магазин и купите…
Дослуживать указания Саше я не стал и пошёл к машине, из колонок которой уже играла музыка. Кристинка, воспользовавшись моментом, уже сидела, пристегнувшись на переднем сидении и подключив свой телефон к магнитоле шнуром AUX, во всю листала свои любимые треки. В папиной машине такие выкрутасы были под запретом, мол мала ещё, и она всегда пользовалась нашим приездом, чтобы вот так послушать музыку, особенно тщательно выбирая композиции. Я ей этого не запрещал, тем самым зарабатывая ещё один балл сестрёнкой любви, в убыток Саньку.
Дождавшись Саню со списком и парой пустых пакетов в руках, мы наконец отправились на речку. По-пути заехали в магазин. Кристинка осталась в машине и пользуясь её отсутствием, я предложил Сане пойти с сестрой на мировую, и «выкупить» у неё «любимого хомяка». Саня, после недолгих препирательств, воспользовался таки моим советом и накупил всяких вкусностей.