Сергей Лагутин – Письма (страница 5)
– Побьёт, если сам не разобьётся.
Хомяк секунд двадцать лежал на спине, учащённо дыша, затем не спеша перевернулся, посмотрел по сторонам, видимо, приходя в сознание, и рванул по лабиринту на третий этаж к поилке. Саня облегчённо выдохнул, а я рассмеявшись сказал:
– Ты ему не спидометр, а шлем лучше сделай!
– Надо будет на стенку что-нибудь мягкое приделать, чтобы не расшибся. – ответил Саня, почёсывая затылок.
Хомяк же, попив водички и отдышавшись, как ни в чём ни бывало, вернулся к колесу и продолжил забег. На заднем дворе раздались громкие гудки, видимо грузового автомобиля. Саня поспешил на улицу, ну и я вслед за ним. К тому моменту, когда я вышел на задний двор, Санёк уже открыл ворота, в которые задним ходом не спеша въезжал самосвал, в кузове которого были с горкой навалены дрова, вернее будущее дрова, так как их ещё предстояло нарубить. Самосвал остановился посреди двора и включив гидравлику начал вываливать дрова. Всем процессом руководил дядя Паша. Вот по каким «делам» он ушёл сразу после обеда.
Вывалив всё до последнего поленца и опустив кузов, водитель махнул рукой на прощание и уехал.
– Ну что, парни?! Как на счёт разминки? – закрывая ворота крикнул нам дядя Паша.
Вопрос был риторический судя по тому, что возле стенки сарая стояло три колуна, так что мы тактично промолчали.
– Вот молодцы! Вот помощники! – приняв наше молчание за согласие, похлопывая нам с Саней по плечам, дядя Паша добродушно улыбался. – Саня, идите к мамке, она вам рабочку даст. Переодеваетесь и выходите, А я пока, так сказать, места рабочие подготовлю.
Мы с Саней быстро переоделись и вышли во двор. «Рабочие места» были уже готовы. Перед горкой дров стояли три огромных пня, на расстоянии в несколько метров друг от друга. На наших с Саней лежало по колуну и по паре перчаток. Дядя Пашино же «рабочее место» уже вовсю использовалась. Сашин отец умело управлялся с топором, да с такой скоростью, что щепки от расколотого поленца не успевали приземлиться на землю, как в воздух взмывали новые. Мы поспешили присоединиться. Дело для меня, а тем более для Сани, было не новое и мы вполне сносно справлялись, по ходу дела даже устроив негласное соревнование. Результаты не подводили, так как дядя Паша колол дрова быстрее нас с Саней вместе взятых.
Три часа спустя работа была окончена. Мы с Саней брали передышки каждые десять минут, в отличие от дяди Паши, который ни разу не остановился и не сбавил скорости. Киборг – не иначе. Он переколол примерно три пятых от всего объёма, и кажется, даже не устал. У меня же, после такой тренировки руки висели как у гориллы, доставая до пят. На ладонях, привыкших к клавиатуре, вздулись рядки мозолей. А спина так и вовсе не гнулась.
– Спасибо вам парни! Помогли старику! Ну, топайте в душ, а я пока мангальчик разожгу, да баньку затоплю. – дядя Паша пожал нам руки своими стальными тисками и ушёл под навес, где располагался «мангал», сложенный из огнеупорного кирпича. А мы с Саней ещё какое-то время сидели на пнях собираюсь с силами.
В душ я пошёл первым. Душ был летним, находился в дальнем углу сада, возле огорода, и представлял из себя коробку полтора на полтора метра с бочкой наверху, выкрашенной чёрной краской. Вода в бочке за день нагревалась так, что приходилось её разбавлять, открыв для этого кран на огороде. Благо, что до меня это уже сделала тётя Оля и мне оставалось лишь насладиться водной процедурой.
Из душа я вышел бодрым, усталость как рукой сняло, но я-то знал, что чувство это обманчивое и продержится недолго.
В беседке крутились тётя Оля и Кристинка, нарезая овощной салат и накрывая на стол. Я пошёл к мангалу, подменить Саню с дядей Пашей. К тому моменту как они вернулись под навес с мясом и шампурами, так же как и я приняв душ и переодевшись, угли были уже готовы, и мы принялись жарить шашлык, обещанный мне утром Саней. Кристинка принесла нам на подносе три стакана домашнего кваса со льдом и убежала восвояси.
За жаркой мяса завязались типично мужские разговоры: о политике, спорте, машинах и, конечно же, женщинах.
– Сынок, мы когда с твоей матушкой внуков-то нянчить будем? Когда ты к нам невесту знакомиться приведёшь?
– Па-а-ап! – протянул, смущённый вопросами, Саня.
– Ты мне не папкай!
– Ну какая невеста? Какие внуки? Мне вон доучиться надо, устроиться по специальности, на ноги встать…
– Ну ясно, ясно! Кристинка похоже быстрее вырастет и внуков нам подарит. – сказал дядя Паша и от души рассмеялся от вида раскрасневшегося сына. – Ну а у тебя, Максим, как с невестами дела обстоят?
– Не встретил ещё я ту единственную.
– Как знать, как знать. Может как раз таки давно встретил, да только не сообразил, что это она.
– Может и так. – ответил я и все замолчали, каждый думая о чём-то своём.
Мясо приготовилось быстро, мы сняли его с углей и понесли в беседку, где нас дожидался уже накрытый стол. Я, после дров был голоден как волк, хотя ещё не так давно, еле дыша после обеда, я задавался вопросом: «Как в меня столько влезло?». Вот почему тут все такие стройные. Каждый и ест, и работает за троих. Без особых прелюдий и торжественных речей все накинулись на мясо, закусывая его зеленью, овощами и маринованным в уксусе лучком.
Но отвала никто не наедался, так как баня уже была почти готова. А идти в парилку с полным животом дело не особо приятное, да и не полезное.
Утолив первый голод… ну может быть и второй, мы все вместе сидели в беседке, наслаждаясь вечерней прохладой. Особо никто не разговаривал, все просто отдыхали.
После недолгих посиделок, мы с Саней и дядей Пашей отправились в баню. Вот вам лайфхак от дяди Паши: чтобы легче переносить жар, смачивайте уши холодной водой. Эффект от этого простого способа просто изумительный. Истерзанные берёзовым веником, мы с Саней три раза выбегали из парилки облиться ведром ледяной воды. Дядя Паша сидел на верхней полке и, как будто совсем не ощущая жара, поддавал пару с такой интенсивностью, что не было видно ничего дальше вытянутой руки. Я, хоть баню и люблю, наверх садиться не рисковал, ибо под потолком, благодаря стараниям Сашкиного отца, располагался филиал ада на земле. Градусника в парной не было, потому что они то и дело выходили из строя.
Саня сдался первый, я же продержался ещё минут десять и последовав примеру друга покинул духовку. Дядя Паша остался париться дальше, попросив меня перед уходом позвать тётю Олю. Скала, а не мужик.
Ополоснувшись в летнем душе и передав тёте Оле слова её мужа, я, полностью обессилев, дополз до уже застеленного для меня дивана в зале и отключился.
Спал я в ту ночь как убитый и проснулся только к обеду. Как потом оказалось, Саня пытался меня разбудить в четыре утра, чтобы вместе пойти на рыбалку, но я этого даже не помню.
Всё-таки баня творит чудеса. Проснулся я бодрым как никогда.
Немного полежав, пока включается сознание, я потянулся за телефоном, лежащим на полу возле дивана, чтобы посмотреть который час и замер. Возле телефона лежал конверт.
Несколько секунд я в ступоре смотрел на конверт, аккуратно взял его в руки, будто боясь обжечься, вскрыл и вынул письмо. Как и предыдущее оно было распечатано на принтере:
В этот момент, когда я дочитал последнюю строчку, в зал вошёл Саня:
– Ты наконец-то проснулся! С добрым утром, а точнее днём.
– Сань, чё за прикол?
– Ты о чём? – с удивлением, вопросом на вопрос ответил он.
– Не включай дурака, я о письме.
– Каком ещё письме?
– Об этом, Сань! – сказал я немного раздраженный притворством друга и протянул ему листок. – В чём прикол? И не говори, что это не твоих рук дело.
Саня внимательно читал, с каждой строкой хмурясь всё больше:
– Макс, я без понятия кто тебе пишет.
– Да хорош!
– Макс, я правда не знаю.
– А кто знает?
В зал из своей комнаты выглянула Кристинка:
– Вы чего шумите?
– Привет Кристин. Ты не знаешь откуда это взялось? – спросил я у девочки я показывая ей вскрытый конверт.
– Знаю. Это я тебе положила.
– А у тебя оно откуда? Саша дал?
– Нет. Папа.
– Папа?
– Ну да. Он почтовый ящик взялся красить, а там письмо это. Папа меня попросил тебе его отнести. Ты спал и я его возле телефона положила.
– Вот видишь! – тут же заявил Саня.
– Что видишь? В ящик то ты его положил, больше некому.
– Да ну тебя! – Саня махнул на меня рукой и ушёл.
Крис немного постояла, недоумевающие хлопая глазками, пожала плечами и хмыкнув скрылась у себя.
Я же остался наедине со своими мыслями. Всё указывало на то, что это дело рук Сани, но он не умел врать и его удивление показалось мне искренним, что заставило меня засомневаться. Поразмыслив немного, решил, что всё из него выпытаю по дороге домой. Из машины деться ему будет некуда и уйти отмахнувшись не выйдет. Приняв такое решение я пошёл умываться и завтракать… ну-у, или обедать.
Обед был накрыт всё в той же беседке. За столом сидели все Савины, и я поспешил к ним присоединиться. Обедать я, впрочем, не стал и ограничился кружкой кофе с нежнейшим творожным пирогом, испечённым тётей Олей по баб Надиному рецепту. Разговор о письме завёл дядя Паша.