Сергей Кузьмин – Сияна. Волшебное лето (страница 2)

Солнце, усталое и багровое, неуклонно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные, персиково-розовые тона. Бабушка, накрыв стол в просторной, ажурной беседке, ждала своих дорогих гостей. Первой, подпрыгивая от нетерпения, примчалась Сияна.

– Я нашла папу! Он моет руки и уже идёт! А я уже помыла! – затараторила она на бегу.

– Он хочет все дела переделать за один день, – тихо и с пониманием произнесла баба Катя, глядя в сторону сада. – Я его прекрасно понимаю. Ему завтра на работу, утром придётся уезжать рано. А в своём доме, милая, дела никогда не заканчиваются. Они появляются каждый день, и все их наперёд не переделаешь.

Она поправила салфетку на столе и взглянула на небо. – Что-то к вечеру стало свежо, – заметила она. – Давай-ка камин разожжём, он нас немного согреет. Я так люблю, когда он тихонько потрескивает – сразу становится так по-домашнему уютно.

Бабушка повернулась к внучке, и в её глазах заплясали весёлые, озорные искорки. – Солнышко, поможешь мне его разжечь? – спросила она притворно. – Я что-то сегодня немного приустала.

Сияна с любопытством посмотрела на низкий, сложенный из грубых огнеупорных камней камин, похожий на небольшой, но основательный очаг древнего волшебника. – А чем его разжигать?.. Спичками? – неуверенно предположила она.

– Ой, какие спички! – рассмеялась баба Катя. – Их на усадьбе и в помине нет много лет, да и зачем они, когда есть кое-что получше? Просто чистейшим воображением, моя радость. Создаёшь стойкий, ясный образ – и всё готово. В прошлом году тебе ещё рановато было практиковаться, а через пару лет уже будет поздновато. Сейчас – самое время начинать. Ты же моя копия, тебе всё по силам.

– Ты о чём, бабушка? – окончательно сбитая с толку, прошептала Сияна.

– Неужели ты ни разу не пробовала? – притворно удивилась баба Катя, подмигивая.

– Ой… – замялась девочка. – Пробовала… Цветы, бабочек, фантазиков делала… И ещё кое-что, но не совсем получалось.

– Вот видишь, опыт уже есть! – обрадовалась бабушка. – А сейчас я тебе подскажу, как делать это правильно, чтобы получалось лучше и вернее.

Она присела на скамейку рядом с внучкой, и её голос стал тихим, наставительным и полным тайны.

– Первое и самое главное: что бы ты ни задумала, это не должно никому мешать или причинять вред. Об этом нужно позаботиться в самом начале, как о фундаменте. Второе: никаких наморщенных лобиков от напряжения! – она ласково провела пальцем по гладкому лбу Сияны. – Любые натужные мысли только мешают волшебству. Создание образа должно быть лёгким, как дуновение ветерка, и происходить только силой воображения. Это творчество, оно должно приносить тебе радость и воодушевление! Так что всякая печаль и напряжение должны улетучиться, а на их месте появиться радостная улыбка и одухотворённый порыв к творчеству. Третье: образ должен быть ясным и законченным, как отточенный алмаз. Любая неясность, размытость или противоречие могут привести к непредвиденным и порой капризным сюрпризам. В нашем случае, – кивнула она в сторону камина, – пламя должно быть небольшим, аккуратным и жить только в камине. Оно должно согревать, но не обжигать. Ласкать взгляд, а не полыхать яростью. И последнее: никаких, даже самых крошечных, сомнений. Ни до, ни вовремя, ни после создания образа. Ни капельки! Всё, что ты создаёшь, – это правда, единственная и непоколебимая правда до самого последнего штриха.

Бабушка внимательно посмотрела на Сияну. – Поняла, солнышко?

– Да, – тихо и задумчиво ответила девочка. – Я вроде бы уже немного поняла это на своих прошлых опытах.

– И ни о чём не беспокойся, – нежно обняла её баба Катя. – Если что-то пойдёт не так, я всё мгновенно исправлю.

Сияна глубоко вздохнула, закрыла на секунду глаза, а когда открыла, её лицо преобразилось. Оно озарилось изнутри лучистой, спокойной улыбкой, а глаза засияли чистым, сосредоточенным светом. От неё исходила та самая невидимая волна счастья, что бывает, когда человек создаёт что-то прекрасное своими руками и с упоением наблюдает за рождением чуда.

Она посмотрела на камин. Сначала в воздухе над очагом заплясали пару робких, золотистых искринок. Потом они слились в небольшой, но уверенный язычок пламени, который стал плавно и грациозно колыхаться, словно подчиняясь ритму невидимой музыки. Вскоре в камине уже весело потрескивал и переливался оранжево-красными отблесками небольшой, но вполне настоящий огонь.

Бабушка ласково улыбнулась, глядя на успех внучки, и мягко произнесла: – А вот и папа наш идёт. Давайте ужинать.

Папа подошёл к столу усталый, но с выражением глубокого удовлетворения на лице. Он с удовольствием опустился на скамью.

Камин тихо пощелкивал, а нежные, танцующие язычки пламени отбрасывали на землю и стены беседки тёплые, мерцающие блики, которые казались особенно волшебными в наступающих бархатных сумерках.

– Как же я хочу пожить здесь вместе с вами, – с лёгкой грустью произнёс папа, оглядывая уютный круг света. – Но в этом году у нас с мамой отпуск только осенью. А завтра рано утром мне придётся уехать в город.

– Не переживай, папа, – свойским, утешительным тоном сказала Сияна, дотрагиваясь до его руки. – Ты будешь с мамочкой, и вам вдвоём будет хорошо. А у нас с бабушкой тут всё будет просто замечательно.

И в тишине летнего вечера, под убаюкивающий треск камина, эти слова звучали как самое настоящее заклинание, обещающее долгие, счастливые дни.

Утреннее путешествие эфирной пушинки

Папа, уставший, но довольный, уже отправился на покой, когда бабушка пришла укладывать Сияну. Через огромное, панорамное, словно глаз великана, окно вдалеке виднелась тёмно-серебристая лента реки, украшенная переливчатой, мерцающей лунной дорожкой, будто сотканной из света фей. Бабушка, устроившись на краю широкой, мягкой кровати, взяла руку внучки в свои тёплые, исчерченные жизнью ладони и слушала её то торопливые и нетерпеливые, то задумчивые и тихие рассказы о накопившихся новостях и переживаниях. А Сияне хотелось рассказать всё-всё: излить целый водопад впечатлений, поделиться каждой тайной.

С огромным, искрящимся воодушевлением она поведала о своих любимых фантазиках – о милой, переливчатой Раш, о любознательном и умном Ра, о непоседливом и весёлом Ру, о красивейшей, сияющей поляне, которую они обустроили. Поделилась удачными, но такими странными опытами с появлением цветов и бабочек, а также о своём необъяснимом сне в садике, где она видела себя со стороны. И с особенным, захлёбывающимся восторгом она описала встречу со своей Вечной Душой и тот невероятный, световой подарок, что та ей преподнесла.

Бабушка слушала, не перебивая, и её мудрые, добрые глаза были полны безграничной любви и понимания. Речь Сияны становилась всё тише, слова – всё длиннее, и вот её длинные, пушистые ресницы опустились, а дыхание стало ровным и глубоким. Девочка погрузилась в объятия сладких, детских грёз. Бабушка нежно поправила лёгкое, пуховое одеяло, задержалась на мгновение, любуясь спящей внучкой, и так же тихо, бесшумной тенью, вышла в свою спальню, оставив двери открытыми на случай, если та проснётся.

За окном величественная, серебристая луна царила над уснувшими просторами. Ночь вступила в свои полные, безраздельные права. В глубокой, хрустальной тишине были слышны лишь слабые, убаюкивающие перекаты волн на Оби и многоголосый, стрекочущий хор сверчков. Изредка его нарушал далёкий, меланхоличный плач филина или таинственные, шелестящие шорохи ночного леса.

Короткая, но насыщенная летняя ночь пролетела незаметно. Сияна открыла глаза, когда рассвет только-только начинал красить край неба в нежные, перламутровые тона. Она посмотрела в окно на просыпающуюся, окутанную утренним туманом тайгу и легко, словно невесомая пушинка одуванчика, соскочила с кровати. Выглянув в соседнюю комнату, она увидела спящую бабушку, а спустившись вниз, обнаружила, что папы и его машины уже не было.

«Папа уехал», – с лёгкой, тёплой грустью подумала она и вышла во двор, где на скамейке в беседке, свернувшись клубочком, лежал важный и пушистый Сибиряк. Сияна, чувствуя себя невероятно легко и свободно, подплыла к коту, чтобы погладить его, но тот вдруг резко, будто обожжённый, подпрыгнул, фыркнул и стрелой умчался прочь.

– Ой! Что случилось? – окликнула его озадаченная девочка.

С крыльца дома мягко, словно скользя по воздуху, спускалась бабушка, и на её лице играла ласковая, понимающая улыбка.

– Ничего странного, солнышко. Он просто кот, а коты боятся приведений. Отлично чувствуют, но не видят, вот и пугаются того, чего понять не могут.

Она подошла к растерянной Сияне, взяла её за руку и заглянула прямо в душу своими ясными, всевидящими глазами.

– Давай подойдём к ели, – предложила бабушка и с удивительной, плавной лёгкостью шагнула к могучей красавице. – А теперь облокотись на неё рукой.

Сияна послушно протянула ладонь к шершавой коре и… тут же отдёрнула её. Она ясно увидела, как её рука беспрепятственно вошла внутрь ствола, словно в густой, но податливый туман, слегка заставив его заколыхаться. При этом она не ощутила ни малейшей упругости.

– Опять, как в детском саду! – воскликнула она. – Я опять сплю?

– И спишь, и не спишь, – спокойно ответила бабушка. – Твоё физическое тело сладко спит в кроватке, а вот твоя эфирная оболочка сейчас здесь, рядом со мной. Я почувствовала, как ты вышла, и последовала за тобой точно таким же образом, чтобы мы могли спокойно пообщаться. В этом нет ничего сверхъестественного. Я часто так делаю, когда моё тело устало или нужно увидеть что-то очень далёкое.