Сергей Куц – Инкорпорация (страница 20)

— Взвод! Равняйсь! Смирно! — заорал Дюбува и сам вытянулся в струнку, когда офицер еще подходил к построению.

После короткого доклада комендор-сержант представил учебному взводу второго лейтенанта Ричарда Шелли. Он был в годах, с цепким взглядом матерого волка… в смысле морпеха; и совершенно неясно, почему человек с пятью десятками лет за спиной, большая часть которых отдана корпусу, до сих пор со звездами второго лейтенанта на погонах.

Но не будешь же приставать с расспросами, отчего да почему, если только ты не идиот. Идиотов не осталось, здесь только тупые тупаки — сержантам это хорошо известно.

— Принимаю командование взводом, — сообщил второй лейтенант, — до тех пор, пока меня не убьют, либо до особого распоряжения командира батальона майора Крейпо.

Офицер обвел взором рекрутов. По твердому убеждению Андрея, это было главным отличительным признаком сержантов и офицеров всех времен и армий — окидывать тяжелым взором солдат.

— Уж не знаю, что лучше, — добавил второй лейтенант, оскалившись в подобии улыбки, — сдохнуть или снова читать приказы нашего майора. Но вас, ублюдки, это не касается. Всем ясно?

— Да, сэр! — прогремел хор рекрутов. За три недели насобачились понимать, когда молчать, а когда отвечать всем вместе.

— Хорошо, что поняли, — сказал Шелли. — Довожу до вас следующее. Наш семьдесят третий полк поднят по боевой тревоге! Полк перебрасывается под Новый Вашингтон, где в очередной раз жидко обделался очередной местный губернатор и его копы. Сразу в нескольких районах беспорядки переросли в мятеж. Как любил говаривать мой покойный брат-близнец, фавелы в огне! Доблестным морским пехотинцам приказано зачистить трущобы в стотысячный раз, но нам не привыкать! Скоро и вы, упыри, к этому привыкнете.

Майк Боббс хмыкнул. Он мог себе это позволить; дриллы и новый командир взвода стоят в десятке метров от первого отделения.

— Так вот, ублюдки… — Второй лейтенант демонстративно осекся. — Вы знаете, что я ненавижу рабов-рекрутов и особенно тупых рабов-рекрутов?

Ричард Шелли оглянулся на дрилл-инструкторов, которые тоже поступили под его командование.

— Аналогично, сэр, — ухмыльнулся Зак Дюбува.

Боб Кларкс кивнул, соглашаясь с комендор-сержантом, однако офицер будто не видел второго инструктора. Все его внимание было обращено на Дюбува.

— Рад это слышать, — сказал Шелли. — Надеюсь, Француз, что в этот раз мы с тобой сработаемся.

— Я тоже на это надеюсь, сэр. — Дюбува смотрел на новоявленного командира взвода исподлобья.

Они явно знали друг друга, причем давно, и не испытывали друг к другу никакой симпатии. Однако приказы не обсуждаются. Второй лейтенант Ричард Шелли принимает командование учебным взводом, а комендор-сержант Зак Дюбува остается при должности и выполняет распоряжения офицера, приставленного ко взводу на время боевой операции.

— Мой первый приказ. — Второй лейтенант не смотрел на Дюбува. Он вновь мрачным взглядом оценивал взвод. — Грузи это отребье в «корову»!

— Да, сэр!

Офицер будто перестал существовать для Дюбува. Он и два сержанта, Кларкс и только что подошедший из оружейки Мэд, погнали взвод к транспортным конвертопланам — небольшим и неказистым на вид, пузатым «Лоркус В-170». Над кабиной пилотов у них торчали стволы двух автоматических пушек: справа и слева от верхнего бронестекла, отчего машина действительно напоминала летающую корову.

Предназначенный для переброски учебного взвода конвертоплан стоял левее своих собратьев. По штату данный тип машин поднимал в воздух тридцать человек в грузовом отсеке.

— Бегом! Бегом! — Дриллы по привычке подгоняли рекрутов, хотя до поджидавшего учебный взвод В-170 оставалось не более ста метров.

Нужное расстояние преодолели почти мгновенно. Бег в экзокостюме — это нечто! Ливадов пребывал в полном восторге: пробежали до взлетно-посадочной площадки три километра, а даже не запыхались. Любое движение подхватывается и усиливается экзосистемой. Андрей чувствовал себя… суперменом, что ли. Как еще назвать, если чувствуешь, что легко пробежишь хоть полдня и при этом точно выдержишь предложенный дриллами темп.

Взлетно-посадочная площадка гудела. В мельтешении огней и передвижении людей и техники, которую грузили на тяжелые конвертопланы, трудно оценить, какая часть 73-го полка готовится к переброске в столичный Новый Вашингтон для подавления мятежа в фавелах, но, по ощущениям, не меньше двух батальонов. Штурмовой точно есть в числе этих двух — если, конечно, перебрасываются два батальона — и штурмовики должны высадиться первыми. Неужели рекрутов тоже кинут на выполнение боевой задачи? Андрей не мог представить, что учебный взвод бросят на передовую, но рабы-рекруты получили полный боевой комплект, и их тоже гонят к конвертоплану.

— Живей! — кричал Уолтер Мэд по прозвищу Бешеный, когда подошвы ботинок рекрутов уже стучали по выдвижному трапу.

Взвод грузился на В-170 через люк в хвостовой части конвертоплана.

— Рассаживайтесь! — требовал сержант Кларкс. Он и комендор-сержант Дюбува первыми вбежали на борт машины с мигающими огоньками на крыльях. — Да скорей вы! Черепахи!

Андрей проскочил мимо второго дрилл-инструктора, и вдруг не вовремя подумалось, что Кларкс до сих пор без прозвища. Не прикипела к нему никакая кличка. Почему…

— Садись! — перед Ливадовым вырос разъяренный Француз. — Место командира первого отделения вон там!

Ливадов рванулся к одному из пластиковых кресел. Два ряда по пятнадцать штук прикручены к стальным стойкам вдоль правого и левого борта. Андрей рухнул на место, которое указал Француз, с совершенно пустой головой. Ни одной мысли, только осознание, что выполнил распоряжение комендор-сержанта, и это хорошо… Нет, это прекрасно!

— Шевелитесь!

Взвод торопливо, но без лишней суеты погрузился в «корову». Щелкнули замки ремней безопасности на креслах рекрутов и сержантов, которые тоже разместились вдоль бортов. Казалось, что в следующий миг «Лоркус В-170» начнет набирать высоту. Однако выдвижной трап, по которому только что вбегали на борт, не втягивался. Люк в хвосте конвертоплана тоже не сдвинулся.

Из кабины пилотов вышел один из них. В легкой экзоброне, но она отличалась от снаряжения морпехов. Офицер. Успел дать знак старшему дриллу, что доклад и формальности не нужны. Пилот был мрачен, как и полагается офицеру. Он чего-то ждал, и вместе с ним ждал весь учебный взвод штурмового батальона 73-го полка.

Ливадов решил, что ждут нового командира учебного взвода, и не ошибся. Как только тот появился у трапа, пилот вытянул шею, чтобы лучше разглядеть, кто поднимается на борт. Убедившись, что это Ричард Шелли, пилот повернулся к нему спиной и направился в кабину В-170.

— Рад вас видеть, первый лейтенант Каммис! — воскликнул командир рекрутов.

Он обращался к пустоте, потому что пилот уже исчез. Вероятно, не очень-то был рад встрече со вторым лейтенантом Ричардом Шелли. Что же за репутация у него? Андрей покачал головой и уставился на офицера.

Кажется, «радушие» пилота ничуть не смутило командира взвода. Он спокойно прошествовал до кресла рядом с комендор-сержантом Дюбува, и у Ливадова возникло ощущение, что Шелли намеренно задержался, чтобы продемонстрировать взводу, кто отныне главный и без кого ни рекруты, ни сержанты теперь никуда не отправятся. Если так, то у второго лейтенанта это получилось.

— По директиве, взлетаем через две минуты. — Шелли пристегивал ремни, косясь на Зака Дюбува.

— Спасибо, сэр, что разъяснили, — ответил Француз.

— А ты разве не видишь директиву? — Второй лейтенант вскинул бровь с наигранным удивлением на лице.

— Вижу, сэр.

— Это хорошо, комендор-сержант. Гляди в оба!

Место командира первого отделения было недалеко, и Андрей все прекрасно слышал. Разумеется, делая вид, что разговоры офицера и сержанта его не касаются. Ливадов и все прочие рекруты сидели с каменными физиономиями, уставившись в пустоту перед собой.

Люк закрылся, и через несколько секунд появилось ощущение полета. «Корова» набирала высоту.

— Слушай меня! — раздался громкий голос Шелли. Он обращался к взводу командным поставленным тоном. — Смотреть тоже сюда! Можете вытянуть свои бараньи головы вперед, чтобы лучше видеть меня.

Рекруты сделали так, как требовал офицер. Сидевшие ближе к хвосту В-170 выглядывали из-за других, чтобы можно было видеть второго лейтенанта Шелли.

— Я уже говорил, — продолжил он, — что ненавижу рабов-рекрутов, но гораздо сильней мне не нравятся потери среди личного состава, и больше всего я ненавижу срыв боевой задачи! Поэтому любое мое слово для вас — это священная заповедь, а приказ — словно поглаживание вашей задницы ладонью Божьей Матери!

Шелл перевел дух.

— Вы рекруты! Вы еще не морские пехотинцы, но уже на настоящем боевом задании. Без шуток! И сейчас я тоже не шучу! С момента назначения командиром этого взвода я получил право пристрелить любого из вас за любое невыполнение приказа и даже при подозрении о возможном неподчинении либо халатности. Я с удовольствием это сделаю, потому что убивать я люблю, а за ваши задницы мне оправдываться не придется. Подтверди, комендор-сержант!

— Что подтвердить, сэр?

— Что я люблю убивать! — Шелли оскалился и зашелся хриплым смехом.

— Подтверждаю! — воскликнул Француз. — Второй лейтенант Шелли любит убивать. Он даже убил своего брата-близнеца.