Сергей Куц – Инкорпорация (страница 19)

Если смотреть несколько секунд в одном направлении и не дергать головой, то тактическая система начинает отображать светящимися линиями контуры объектов, что скрыты темнотой. Визор работает четко, как рассказывали в «школе».

Дежурный по роте вышел на связь в следующий раз в два часа одиннадцать минут.

— Учебно-боевая обстановка изменяется на боевую!

В голосе Кускова прозвучало железо. Или это динамик дает искажения? Женька вдруг почувствовала, как взмокла спина. Боевая обстановка?..

— Ночное освещение в учебном лагере и в расположении полка сводится к минимуму!

Почти полное отключение освещения через визор выглядело как смыкание вокруг Женьки кольца ночной тьмы. Она хорошо видит территорию в радиусе ста метров от себя, а дальше чернота. Только впереди кое-где над лагерем низко висят несколько искусственных лун — редкие фонари, что в нескольких точках остались включенными. Военный городок также почти полностью погрузился в темноту.

Ливанова вздрогнула. Что это за обстановка такая, с выключением света?

— Третий, четвертый, пятый, шестой пост! Снять термоковрики и отойти на пятьдесят шагов по указателю!

Под грибком висел обычный, по Женькиному мнению, туристический коврик, на каком можно сидеть или лежать на голой земле. Камуфлированный, свернутый в рулон, концы которого перетянуты прорезиненными ремнями.

— Куда идти-то?.. — растерянно прошептала Ливадова.

Она не сразу обнаружила на земле стрелки, указывающие, куда необходимо передислоцироваться, но заметила эту проекцию. Такие проекции создает нетчип, с одной лишь разницей, что тактическая система выводит информацию на внутреннюю сторону визора, а отрисованное нетчипом видишь только ты или несколько человек, чьи ИС синхронизированы друг с другом. Либо когда проекции созданы для публичного обзора — их видят все граждане.

Рядовой Ливадова отошла на пятьдесят метров к северо-востоку от прежнего местоположения и после остальных постов доложила о смене позиции.

— Всем постовым — залечь, — приказал дежурный по роте. — Лицом в сторону от лагеря! Изготовить оружие для стрельбы лежа. Докладывать обо всех изменениях вокруг поста! Оружие применять по обстановке! Повторяю! Обстановка боевая! Быть начеку!

Стальной тон старшины сменился на человеческий.

— Не засните там, — усмехнувшись, произнес он. — Отключаюсь.

Заснуть?.. Ливадова возмущенно фыркнула. Да она вся дрожит от напряжения — обстановка-то боевая! Оружие готово к стрельбе, сама лежит на термоковрике и целится куда-то в темноту — в поле между палатками учебного взвода и городком.

Словно в самом деле изготовилась к бою! Только непонятно с кем, и если действительно все так серьезно, то почему, как в прошлую ночь, когда ожидалась атака террористов, по тревоге не поднимают весь полк? Или это метод такой, с погружением в стресс для лучшего запоминания учебного материала?

Женька стиснула зубы. Неопределенность положения тянула наружу пару-тройку крепких словечек, однако нецензурщина запрещена, а на ней шлем с коммуникационной системой. Дежурный может услышать неуставные выражения, и тогда после ночного поста схлопочет наряд вне очереди по хозяйственной части…

— Пост номер шесть! — В динамике зазвучал голос старшего сержанта Кускова.

— Пост номер шесть! Рядовой Ливадова! — откликнулась Женька.

— Я, дежурный по роте, снимаю пост номер два, и мы вдвоем идем к посту номер шесть. Доложить, как поняла!

— Дежурный по роте и дневальный с поста номер два идут к посту номер шесть!

На схеме учебного лагеря появилась точка, обозначающая дежурного по роте; он был около взводных палаток. Вместе с одним из дневальных, чьи посты остались на первоначальном месте, старший сержант направился к Ливадовой. Появились на виду через несколько минут.

— Рядовой Ливадова! Подняться! — раздался в динамике приказ дежурного. — Встать лицом к лагерю. Оружие на ремень! Проверка поста номер шесть.

Ничего сложного, и даже спать не хочется. Женька не была сонной — сказалось постоянное напряжение, которое она так и не смогла побороть — поэтому быстро и четко выполнила, что от нее требовалось.

Когда до старшего сержанта Кускова и идущего позади него рядового осталось два десятка шагов, Женька закусила губу. Что-то происходит! Евгения не понимала, что именно, но от враз нахлынувшего напряжения в животе образовался сгусток холода.

— Разрешите доло…

Ливадова не успела доложить, да и сама не знала, о чем докладывать. Но увидела, как из-за ее плеча к проверяющим устремился дискообразный дрон, и тут же раздались выстрелы. Летательный аппарат скосил очередью старшего сержанта и дневального.

Женька оцепенела, но лишь на мгновение, что меньше секунды. Не думая, не осознавая, что делает, она вскинула оружие и прыгнула в сторону. Ее автомат был нацелен в поле, а не на дрон, который только что снял двоих из суточного наряда. Пальцы сами перевели переключатель огня на автоматический режим, контур прицела сошелся с прицелом на АК-233, и новая очередь разнесла второй дрон, подлетавший к посту номер шесть из темноты.

Беспилотник взорвался снопом искр и упал на землю, а в десятке метров от него рядовой Ливадова открыла огонь по первому дрону.

Глава 11

Переброска

— Шевелитесь! Свиньи беременные! — подгонял рекрутов комендор-сержант Зак Дюбува.

Красный от злости старший дрилл смотрел на вверенных ему недоумков, из которых еще только предстоит вылепить настоящих морпехов. Он сделает таких солдат, какие нужны корпусу. Но это будет потом, а сейчас Зак Дюбува мог лишь пыхтеть от едва сдерживаемой ярости. Любое назидательное слово для тупых идиотов лишь сожрет драгоценное время, а преподанный урок и вовсе сорвет боевое задание. Но до чего же они медленные! Не будь рядом сержантов Кларкса и Мэда, проторчали бы здесь до завтрашнего утра.

Второй и третий дрилл-инструкторы выдавали рекрутам боекомплект — по десять магазинов к штурмовой «125CN» с тридцать одним патроном в каждом, аптечку, две осколочных гранаты, четыре свето-шумовых и многофункциональный нож. Третий дрилл-инструктор Уолтер Мэд отгружал каждому полный комплект, второй дрилл Боб Кларкс проверял полноту магазинов и правильность снаряжения всех рекрутов — они по одному выходили из оружейной комнаты.

— Быстрей! Быстрей! — торопил Француз. — Банан! Я тебя сейчас очищу и сожру! Чего моргаешь! Смотри на сержанта Мэда и получай все положенное!

Комендор-сержант почти натурально зарычал, свирепо оглядывая рекрутов, которые еще не получили боекомплект и не выскочили из казармы на построение. Снаружи три командира отделения — Русский, Лысый и Волчара. На них можно положиться, но если что-нибудь проморгают, то он, Зак Дюбува, не позавидует никому из них.

— Не разнеси дверь! — заорал комендор-сержант, когда рекрут Морган по прозвищу Столб налетел на дверной косяк. Экзоброня на нем легкая, однако ее мощности хватит, чтобы пробить стеновой щит казармы, а не только дверь вынести. Все из древесной стружки, чтоб ее…

— Да, сэр! Рекрут Морган понял, сэр!

— Вали на построение!

Столб поспешил убраться, пока красный как рак Француз не придумал что-нибудь похлеще бешено таращащихся глаз, рева и разбрызганных слюней. Снаряженный по боевому расписанию Джерри Морган выбежал из казармы учебного взвода и метнулся в строй первого отделения. Он высокий и всегда стоит во второй шеренге — это лучше, чем быть в первой, когда мимо прохаживается дрилл-инструктор.

— Стоим тихо и не дергаемся, — произнес Ливадов и кивнул в сторону офицера, что смотрел на рекрутов от угла казармы. Неспроста он здесь, потому как на офицере тоже общевойсковой комплект легкого снаряжения.

— Кто это?

— Откуда мне знать? — огрызнулся Андрей, — А ты лучше заткнись! Случайных прохожих у нас не бывает.

Вновь завыли сирены. База 73-го полка корпуса морской пехоты мелькала огнями, словно растревоженный муравейник… конечно, это если муравьи смогут включить сирену и начнут таскать все, что светится и мигает.

Ливадов выругался про себя. До сих пор рекрутам ничего не сообщили о происходящем, но только слепой и глухой не поймет, что в ружье поднят весь полк.

Что стряслось-то?

— Лучше бы пожрать дали, — мрачно произнес Майк Боббс. Но он всегда мрачен, упырь упырем. — Время-то к обеду!

— Забудь про обед, — посоветовал Чак Салливан. По никому не известной причине Дюбува дал ему кличку Кореец, но на корейца белобрысый, веснушчатый и голубоглазый Чак не похож, хоть убей.

— Кевин бежит!

Коротышка по прозвищу Пупс был последним из первого отделения. Все восемь рекрутов, включая командира отделения, в сборе — Русский, Столб, Упырь, Кореец, Пупс, Конь, Табло и Красавчик.

Майк Хайнрик стал Конем, потому что ржал над шутками, как конь, и потому что, по словам Француза, морда у него лошадиная. Табло первый во взводе получил по лицу. Комендор-сержант тогда сказал, что ему понравилось бить в табло, и вмазал Джиму Бузимену еще раз. Ну а Крис Рэгдорн, который совсем не тянул на Красавчика из-за рябой физиономии, непропорционально большого носа и растопыренных ушей, был, по заверению комендор-сержанта Зака Дюбува, самым красивым малым в учебном взводе штурмового батальона 73-го полка.

Второе и третье отделения скоро тоже оказались в полном составе, а следом за последним рекрутом из казармы выскочили старший и второй дриллы, Дюбува и Кларкс. Третий инструктор задержался в оружейке, но перед выстроившимся взводом все равно три старших по званию морпеха: к сержантам присоединился незнакомый офицер.