Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 87)

— Оставь это мне, — хищно оскалился он. Я был не согласен, но не знал, чем парировать. — Я пока ещё главный городской инквизитор, и работу свою знаю. К нужному решению и нужным показаниям подведу. Лучше скажи, что ТЫ можешь предложить взамен? — Он откинулся на спинку своего кресла, отставив кубок.

Попадос. Берёт на слабо? Разводит? Или вскрывает карты, предлагая мне вскрыть свои? Дескать, если у мальчишки нет для меня козырей, я ничего не потеряю, а он пусть ебётся дальше с местными сеньорами как хочет, будет интересно посмотреть за концертной деятельностью?

Сильный ход. Ведь он и вправду ничего не теряет. А я не могу просто так вытаскивать людей из дома и пытать. Я про людей из этого списка, разумеется. Пять человек из… Двадцати двух, — сосчитал я имена. Включая бургомистра. Кто из них четырёх (за вычетом Варга осталось четыре) мой — вопрос тот.

Впрочем, — пронзила голову мысль, — не всё так плохо. Сеньор… Ведь мой собеседник по сути… Осуществляет вендетту. Не личную — семейную. Мстит за семью, ни много, ни мало. Его род опустили несколько поколений назад, и продолжают опускать. «Да он за собой мосты взрывает!» — осенило меня. — «Ему ж после этого здесь жизни не дадут! Сеньор задаёт не вопрос — он задаёт мне ответ!»

Я встал, отставил кубок и заходил по комнате. Свет от масляных ламп давал от моего силуэта причудливые тени, было плевать. Всё просто. Слишком просто! А так не бывает.

— Клавдий, где подвох? В чём? — открыто спросил я, остановившись.

— Ты о чем? — нахмурился он.

— Я беру тебя на работу. Мне нужен хороший претор. Человек, который будет ведать борьбой с преступностью и разбоем ВО ВСЁМ графстве. Под его командованием будут отряды стражи, сыск, оперативники, агенты внедрения. Стукачи. Это третий по значимости пост после моего консула и квестора. Но в чём подвох, объясни? Я ещё слишком молод и не понимаю всего.

— Арбалеты, которые ты будешь клепать тысячами, — усмехнулся он. Судя по выражению лица, сеньор остался моими мыслительными способностями доволен. — Я слежу за тобой, юноша. Это не моя обязанность, но я привык следить за всем важным в регионе. ТЫСЯЧА арбалетов, Рикардо, это не просто очень много. Это охренеть как много!

Далее. Зерновой консорциум Юга. — Он неприятно нахмурился — видимо в торговле и монопольных сговорах понимал не так, чтобы очень. — Там пахнет вторым и даже третьим дном. Лично мне кажется, что за этой афёрой будет скрываться что-то куда более масштабное. Ты «кинешь» сеньоров, а не они тебя, если всё сделаешь правильно, пока они думают, что держат тебя за горло. Перекраивание реки и установка десятков мастерских… Они принесут тебе прибыль. И частично профинансируют создание гор оружия. Которое ты будешь раздавать всем своим людям, включая крестьян. Это, конечно, опасно, но у нас Приграничье, у нас, думаю, тебя поймут. После чего каждый посёлок, каждая деревня превратится в крепость, о которую степняки если не будут ломать зубы, то точно — нести существенные потери. А значит тебе не будет нужно столько войска в качестве наёмников, и ты создашь собственную дружину, как барон, только очень большую. А имея собственных рыцарей, получающих от тебя не только деньги, но и оружие, и броню, имея на своей территории укреплённые цитадели в каждом посёлке… Рикардо, я хочу в этом участвовать! — его глаза горели фанатичным огнём прожженного авантюриста.

Я не выдержал, вздохнул. Обошёл стол, сел. Вытянул ноги и крепко приложился к вину, осушив кубок.

— Клавдий, не факт, что мне удастся выжить. И тем более победить, — осадил я.

— Кто мне вчера сказал про тех, кто готов идти до конца? Я подумал и решил. Что готов. Цеплялся за старое, надеялся взять реванш, но потом понял — ничего у меня не получится! Нет у моей семьи ни прежнего влияния ни прежних денег. Зато к прежним врагам прибавились и новые. Надо решаться и рубить, пока есть возможность. С твоим уходом её не будет, и вряд ли судьба даст второй шанс.

А он честен. Блин, как же быть?

— Если думаешь, не понимаю, на что подписываюсь — тыне прав. Я знаю про пятьдесят тысяч лунариев от короля, — усмехнулся он, продолжая меня уламывать. — Это вся страна знает. Все провинции собирают этот налог. Но даёт тебе его в руки король, и потому ты считаешься его человеком. Мериде не даёт, хотя он номинально тоже пограничник. Алькантара граничит с болотами, ему мало что перепадает. Авилла держит рубеж по горам и реке — ему тоже дают меньше, как и тем, кто восточнее него. И только ты, удерживая дюжину фронтиров в чистом поле, непонятно для чего нужных, ибо степняки проходят их как меч через кишки, забираешь больше половины этого чрезвычайного налога.

Его глаза смеялись. Мне же смешно не было. Я мнил себя гением, что расколол, что отец — человек Карлоса Пятого. Был. А на самом деле об этом в королевстве догадывается каждая собака? Мне дают деньги на содержание войск на случай атаки на короля мятежников! И заговорщики в курсе!

Да и как иначе? Мерида — самый богатый герцог Юга, богаче всех остальных вместе взятых. В Овьедо у Бетиса данников в два раза больше моего, но, блин, у одного арьербан полторы тысячи копий, у другого — тысяча. А у меня — три. Не считая кучи пехтуры, прикованной к фронтирам и крепостям. То-то и суетился Солана, когда отец заболел. Кинулся к нам и попытался навести мосты с пьяным мной, пытаясь опередить короля.

А теперь, получается, если я создам систему, запитанную на себя, когда мне не нужна будет внешняя поддержка… То есть когда я создам собственную армию, не зависимую от короля и его милостей…

Блин, аж сердце схватило. Я думаю, что добиваясь финансовой независимости вытаскиваю графство из пропасти, а на самом деле веду его в могилу, ибо рушу установившийся века назад баланс и попадаю под раздачу с обеих сторон? Подвожу к краю той самой пропасти по принципу «благими намерениями вымощена дорога в ад»?

…И этот поросёнок «хочет во всём этом поучаствовать». М-да.

— Ты рисковый, Клавдий, — констатировал я.

Покровительственная улыбка в ответ.

— Берёшь?

— Беру. Но должен предупредить — я ни донжона не смыслю в розыскной и оперативной деятельности. Тебе предстоит с нуля создавать её на всей территории графства самому. Лично. Без чьей-либо помощи. Это капец как много.

— Если дашь денег — возьмусь, — кивнул он.

— Дам. — Всё, жребий брошен, Рубикон перейдён. Назад дороги нет. Я получу Магдалену, прогоню татей, надолго, а после мне прямая дорога быть знаменем местной гражданской войны. Причём без разницы, чью сторону выберу. И там и там буду знаменем.

— Пергамент оставляю — я его и так на память знаю, ночью разбуди — перечислю всех, кто там и в чём провинился, — усмехнулся Клавдий, поднимая попец с кресла. — Завтра зайду и расскажу план. Пока он у меня в голове только начерно — не было времени подумать. Высплюсь — и обмозгуем.

— Идёт. — Я протянул и пожал ему руку. — Добро пожаловать в команду, будущий претор Клавдий!

— Ну и в чём дело? Чё за херня на этот раз? — разлепил я глаза. Ирма будила, дёргая за плечо. Одетая Ирма, с лампой в руке — ставни пока закрыты, пусть из под них и проступают лучи солнца, а мордашка донельзя напряжённая. Но в доме вроде тихо, боёв нет.

— Там… Ваш барон. Привёз… Девушку. Эльфу. И она… В общем, вам лучше всё видеть, ваше сиятельство. Ваш барон сказал это важно, под его ответственность.

— Мля-а-а-ать!

Пришлось вставать, накидывать на себя что-то из близлежащего, и, как есть, растрёпанному, спускаться вниз.

Это был Ковильяна. За ним, на руках двух богатырей, висела памятная эльфийская кошка. Руки по локоть у неё были тщательно замотаны подручными тряпками, включая порванные на лоскуты части верхней юбки от её же собственного платья. То есть, иными словами, платье на ней тоже стало тряпкой, и из под него, что есть верх неприличия, местами проступали красивые ножки. Сзади этой кошки стояло ещё три вооружённых человека, и один из них тыкал в спину алебардой. Прям картина Репина: «Приплыли».

— Рикардо? — нахмурился я. — Что происходит?

— Эх, Ричи-Ричи! Мальчик мой! — Старый барон тяжело вздохнул и прошёлся к гостевому креслу. Я плюхнулся в соседнее, бросив стоящей сзади Ирме:

— Вина!

— Эта… Нехорошая дева, — сдержал мой тёзка крепкий эпитет, — попыталась прорваться за городские ворота. Убила одного боевого коня и сильно поранила двух-трёх моих воинов. Перелезла через стену и попыталась удрать, и, конечно, её увидели. А когда почти нагнали, бросилась на воинов и… — Новый вздох. — Где эльфы таких берут?

— Женщины эльфийские рожают, — без эмоций предположил я, заработав от «прелести» уважительный взгляд.

— Конь будет жить, — произнесла вдруг эльфа. — Я его не убила. Только поломала ноги.

— Да кому он нужен, хромой! Только на забой его! Да и хозяин его…

— Я смогу залечить их раны. И ногу коня, и раны воинов, — уверенно проговорила эльфа. — Если пообещаете, что после отпустите.

— Хороший способ вести дипломатию, — усмехнулся я. — Нанести увечья, чтобы лично их потом залечить, добившись своего. А просто попросить меня выпустить из города могла? — округлил ей глаза.

Взгляд гостьи из Леса налился кровью.

— Эльфы не унижаются до того, чтобы просить что-либо у человеков!

— Ну и дура! — Что на такое ещё можно сказать. — Отпустите её. — Это воинам. — Она не будет драться. Ты ж не будешь?