Сергей Кусков – Фрилансер. Повелитель ареала (страница 3)

Итак, Красуцкий не погиб тогда, сбежал. И они это поняли спустя ВОСЕМНАДЦАТЬ лет. А значит и ангелы, и Лея не всемогущи, это во-первых, а во-вторых, и это его приговор, в игре теперь некая сторонняя и очень могущественная сила, способная умыкнуть человека из под носа королевского клана со всеми его ресурсами. Лично Войцеху профессор желал только хорошего, здоровья и удачи. Как иначе? Но таинственная сила, вцепившись в тему создания генетически идеальных правителей, не сойдёт с дистанции никогда, и их удар по нему, единственному во вселенной, обладающему знаниями, вопрос лишь времени, ибо возможности по определению есть. А время сейчас самое что ни на есть подходящее — Веласкесы защищают собственный дворец от мятежников, никому нет дела до ссыльного в канадский Сиэтл опального профессора. Когда новости с Венеры стали похожи на военные сводки, он понял, что время пришло, скоро что-то будет. Либо его уберут ангелы, «не доставайся ты никому», либо выкрадут и начнут пытать неизвестные — без вариантов. Оставалась надежда, что всё же удастся этого избежать, что проект потерял для третьей силы интерес… Но он на то и учёный, прагматик, чтобы оперировать не категориями веры, а исполнимого возможного. А потому не был даже удивлён трупу одной из двух защищавших его девочек.

Вторая, скорее всего, тоже мертва, где-то в доме. И жать тревожные кнопки бесполезно — люди, способные бросить Веласкесам вызов, наверняка уже давно всё держат под контролем — и дом, из которого за ним следят, зачищен, и опергруппу в едущей сзади машины, кокнули. Связь и так не работает, а дом наверняка ещё и под колпаком подавителей, выключающих «нулевой» сигнал девочек корпуса. Мысленно Мигель попрощался с дочкой, зятем и внуками и вошёл на пресловутую кухню, незамысловато переступив через тело женщины. Открыл фростер, вытащил пакет молока и щедро плеснул в стакан. Поставил в микроволновый подогреватель, и через пять секунд приложился к тёплому с пенкой напитку. Может, стоило выпить чего покрепче, напоследок? Канадский виски, например — он неплох. Но ему хотелось именно молока. На Венере тоже есть молоко, там тоже есть фермы с коровами, но такого вкуса, как здесь, и близко не могут получить. Наконец, отставил недопитый стакан назад на стол, пошёл в комнату. Главную в доме, дочка называет её «гостиная». Второго трупа не встретил, но дом большой — где-то да лежит.

— А у тебя крепкие нервы, профессор, — улыбнулся сидящий в кресле у окна незнакомый ему человек, которого он сразу не заметил, но в общем от голоса не вздрогнул и не испугался. Лицо было незнакомое, да, и голос тоже какой-то чужой… Но дон Мигель тем не менее смог уловить в интонации известные по той жизни нотки. Именно интонационные — голосовые связки человеку, как и внешность, и отпечатки с сетчаткой, наверняка давным-давно изменили.

— Поживи в таких условиях с моё, Войцех, и не на такое будешь способен. — Дон Мигель картинно вздохнул, прошёл к своему любимому креслу-качалке, развалился в нём, пару раз оттолкнувшись ногами от пола.

Бежать? Бесполезно. Это только в дешевых фильмах можно убежать из дома, захваченного бандитами. Грохнуть Войцеха? Шанс есть. Но нет смысла — те, кто здесь отсутствует, ворвутся в дом и всё равно сделают чёрное дело. И самое скверное, дети и внуки при любом раскладе будут уничтожены. Он был обречён, как только вышел из роботакси. А скорее всего, его бы и в роботакси достали. Аккуратный подрыв машины, затем его тушку увозят в освинцованном контейнере в неизвестном направлении для опытов. Нет, лучше не дёргаться — с ним решили поговорить, и это хороший знак. Насчёт результата беседы сомнений почти не было, но хотя бы поговорят они как люди, без крови и угроз. Лёгкая смерть лучше, чем мучительная.

— Кто ж вам мешал жить как все? Как нормальные люди? — оскалился незнакомец. Хотя, почему незнакомец? Просто лицо чужое, а так парня профессор знал, и неплохо. Давно это было, но как будто вчера.

— С моими знаниями в принципе не живут, — покачал Мигель головой, отгоняя ненужные воспоминания. — Сам был в шоке, что пощадили. Её высочество оказалось такой сентиментальной. Ещё когда была всего лишь наследницей — пощадила меня она именно тогда. А когда стала королевой — не захотела менять своего решения. Вдруг ещё раз пригожусь!

— Припасла твоё открытие для дочери. Точнее внучки, — хмыкнул Красуцкий. — Или внука — кого они там запрограммируют следующего.

— Всё возможно. Я могу лишь предполагать. — Дон Мигель пожал плечами. — Но если честно, всё же думаю, они больше не станут делать подобный эксперимент. Все мои работы уничтожены, Войцех, а я правильно понимаю, ты за ними?

Человек в кресле с пистолетом не стал ломать комедию и открещиваться, хотя и вслух подтверждать не стал.

— Да, конечно, вы думаете пытать меня, — продолжил профессор. — Ломать дочерью и внуками, убивая их, разрезая на кусочки. Или хакнете меня ментально… — Из его груди вырвался тяжёлый вздох. — Сочувствую, Войцех, но ничего не выйдет. У меня гипноблок. Как только я начну колоться — превращусь в растение.

— Любой гипноблок можно обойти, — самодовольно усмехнулся человек с игольником.

— Возможно. Но только я не буду рисковать своими внуками.

— А если им НИЧЕГО не будет? Впился Войцех в него глазами. — Мы не звери, дон Мигель. А лично меня вы прекрасно знаете — я тем более не скот и не животное, как Веласкесы. Я видел ваши глаза, профессор. Вы не хотели покидать бункер. Не хотели этой зачистки. Вы глазами, но пытались предупредить, надеясь, что кто-то да поймёт. Просто не могли ни на что повлиять. Конечно, у вас наверху осталась заложница, пикни вы — никого бы не спасли, но дочь при этом те стервы того… — Войцех сделал жест, означающий отрезание головы. — Просто нас зачистили бы раньше, и вся разница.

— Отомстить Веласкесам? — грустно усмехнулся профессор.

— Почему нет? Мы не чудовища, повторюсь.

— Да, конечно, не чудовища, — согласно кивнул дон Мигель. — Организовать нападение на беременную на последних сроках, чтобы забрать её чадо для исследований — это отнюдь не чудовищный поступок… — иронично потянул он.

Войцех нахмурился, но ничего не сказал. Он не участвовал в той операции, и даже не знал о ней. Но краем уха слышал — нельзя было не услышать то, что гремит на всю Альфу. А после сложить два и два, зная, кто была та девочка объекту исследований. И парировать профессору ему было нечем.

— Мир жесток. И насколько я знаю, там все в итоге остались живы, — попробовал «разрулить» он, понимая фальшь аргументов. — А негодяи-исполнители даже покараны.

— Не буду спорить, — примирительно покачал головой дон Мигель. — И ты прав, я не мог повлиять на вашу гибель. Но знаешь, я долго думал, и пришёл к парадоксальной мысли. — Лицо старого профессора посветлело. — Я не одобряю её методов — она тварь, сука из сук, жестокая стерва. Но вот её решение ПОНИМАЮ!!!

Последнее слово он воодушевляюще воскликнул.

Лицо Войцеха изменилось, по нему прошла рябь, а глаза налились злостью.

— Значит, понимаете?

— Понимаю. Это бомба, историческая бомба, если может быть научно такое определение. Она может рвануть будущее под твоим контролем, изменив реальность, поведя естественную историю не по тому пути, что предрешён. Но при малейшем недочёте с твоей стороны, натворит таких бед, что рад не будешь, что подписался на эксперимент. Лея рискует, и серьёзно, но по внутренним ощущениям, пусть не без огрехов, с задачей справляется. Сильных огрехов — и за это в будущем заплатит, но по крайней мере из объекта исследований вырастает государственник, а это немало. Правда, будущее их клана и монархии под вопросом, но это и будет её платой за малодушие и трусость.

— А в неумелых руках, значит…

Профессор пожал плечами.

— Я не гений педагогики. И не вижу таковых среди правящей элиты. Там мрак, Войцех, порок, разврат и вседозволенность. Ты работаешь на опасного человека, человека мудрого и умного, могущественного, но его собственный сын и наследник, кто станет таким же сильным и могущественным после него… Разве может такой недоносок править страной? Недоносок, вываливающий миллиард перед всей планетой в карточной игре? Заказывающий наёмных убийц из-за мальчишеской ссоры за девочку? А теперь дай ему в гены продукт нашего эксперимента — и мы увидим Венеру, залитую кровью! Нет, Войцех, чем дальше — тем больше я согласен, мои работы должны быть уничтожены. Хуан ходит по краю, и еле-еле справляется, не иначе божественное вмешательство. Но мы не знаем, какого монстра создадим завтра с другими входными данными. Да, отвечу на твой незаданный пока вопрос, это правда. ВСЕ-ВСЕ мои исследования и записи уничтожены. Остался всего один экземпляр, один единственный носитель знаний. — Он постучал себя по виску. — И я не передам вам эту информационную капсулу.

Знакомый незнакомец в кресле какое-то время молчал, переваривал. Попробовал пободаться:

— А если всё не так? И следующий испытуемый будет окружён лучшими педагогами, работающими по утверждённому заранее на годы плану? Если не как она, если вырастить на самом деле умного и развитого человека?

Профессор усмехнулся:

— А кто задаст критерии программирования? Сейчас они хотя бы желают блага моей стране. Целой стране. И у них получается. А ОН будет хотеть блага только себе и своей, программирующей его, корпорации! Нет, Войцех, не убедил.