Сергей Кусков – Фрилансер. Повелитель ареала (страница 2)

Но это объект исследований, опытный образец. Он обречён на известность. Однако лично он, маленький никому не известный профессор, создавший такого монстра, перманентно постоянно в бегах, прячется, живёт под личиной. Не имеет ни работы, ни карьеры, ни даже собственного жилья, не говоря о репутации и славе. Но что страшнее — так живёт и его семья, дочка с мужем и внуками. Дочку люди королевы вроде не особо трогают, да и замуж она вышла второй раз за местного, канадца, неплохого парня, клерка в спиртоперерабатывающей компании. И он не оставил жену, поняв, что они под колпаком спецуры, что им нельзя высовываться. Принял такую жизнь — любовь способна на чудеса. Хотя какой мужчина не мечтает о самореализации? Мигелю было плевать на себя, но никакой человек и никакой отец никогда бы не пожелали подобного чаду.

…Но несчастным он был именно что человеком. В смысле, не считал себя счастливым только как человек. А вот как учёный наоборот, был небывало счастлив. Ибо совершил открытие, какое, возможно, никто не совершит в ближайшие полтысячи лет, если в принципе кто-то совершит. Его открытие, пусть и с боями, пусть с ущербом лично для него, а ещё для сорока несчастных, таки разработали, довели до ума, и даже создали два жизнеспособных прототипа — номер двадцать и номер двадцать один. И судя по жизненному пути двадцать первого, открытие не подвело, работают гены! И то ли ещё будет. А жертвы… Да, сорок несчастных душ. Но иные куда более безобидные открытия собирали куда более кровавую жатву, сколько таких было за историю человечества? К сожалению, за всё нужно платить, и человечество регулярно платит за научные открытия. Сорок убиенных в том бункере, да какое-то количество уродов, кому подмешивали экспериментальных генов, кого потом пришлось усыпить… Не такая и великая цена за прогресс.

Так что нет, не чувствовал себя дон Мигель несчастной разбитой калошей. Да, вечная жизнь под личиной, с охраной, буквально растворённой вокруг, да, постоянные оглядки на куратора и королеву — чтобы последняя его не вспомнила, а первая наоборот, помнила как можно чаще… Но никто не говорил, что будет легко. Великие вещи на то и великие — их нужно выстрадать.

Сети так и не было, а путь предстоял неблизкий, потому Мигель выбрал из памяти браслета одну из последних скачанных записей, пересмотренную до дыр. На ней с «двадцать первым экспериментом» разговаривал один из его лучших в прошлом учеников, которым Мигель по праву гордился. Он был его научруком на защите кандидатской, и судя по тому, как взлетел парнишка, с задачей справился. Окошко визора заслонило переднее сидение, и появился вид с камеры внутреннего наблюдения типичной средней школы, показывающий экзаменационный стол с четырьмя принимающими, и стоящего перед ними с коконами визоров перед лицом молодого парнишку в типовой школьной деловой форме. Диалог был интересным, и явно не школьного уровня:

— Сеньор, гены — слишком опасный инструмент, - говорил мальчишка, и говорил искренне, был готов подписаться под каждым словом. — Одна ошибка в кодировке одного единственного белка приводит к тому, что кровь не сворачивается. Нарушения одного единственного гена из миллионов — и человек с такими патологиями, что гуманнее пристрелить, пока ребёнок! Единственный наш метод — это практика. И она упирается в морально-этические нормы создания нежизнеспособных и жизнеспособных уродов. Это… Жестоко, сеньор. Лучше уж пересыпать песчинки.

— Хуан, я соглашусь с тобой, мы упираемся в морально-этическую сторону вопроса, - парировал его лучший ученик. — Но позволь задать вопрос под другим углом. Возьми для примера войну. Любую войну. И на любой войне перед армией стоит цель — выполнить боевую задачу. И в ходе её выполнения армия несёт потери — гибнет такое-то количество личного состава и техники, на которую потрачены немалые ресурсы общества. Однако если цель достигнута, армия победила, никто не осуждает генералов за них! Без потерь не бывает войн. Главное — достижение цели.

Так и здесь. Наша цель — понять. Но не для галочки в таблице, а чтобы сделать человека, то есть нас с вами, лучше. Так может быть потери на этой войне стоят достижения поставленной задачи? Я не призываю удариться во все тяжкие, но осторожные исследования, с минимизацией потерь, с минимизацией ущерба для общества — почему нет? Может быть пора начать в обществе дискуссию по данному вопросу?

— Я думаю, дискуссия возможна, если общество начнёт понимать, ради чего это всё, — парировал мальчишка. — У нас есть «Рука надежды» и ей подобные фонды. У нас есть миллионы операций, дотированных для простых нуждающихся в помощи людей. Этого достаточно, сеньор. Для чего плодить уродов — народу нужно сначала объяснить. А потом ещё и попытаться убедить. Я… Не вижу перспектив, если честно.

— Хуан, мой наставник в аспирантуре, профессор Мигель де ла Росса, царствие ему небесное, был одержим идеей, которую было невозможно воплотить. Невозможно воплотить ЕМУ. Он выделил группу неких генов, по одному ему известному признаку, и считал, что часть из них отвечает… Не смейся, за лидерские качества. Понимаю, понятие «лидерские качества» довольно обтекаемое, но я и говорю, для уточнения нужны были исследования. Но для исследований…

— Нужны были гены лидеров?

— Именно, Хуан. И он всем жаловался, что их… Невозможно достать. Кто ж ему позволит! Пусть даже, перелопачивая историю, мы сможем назвать тех, кто явно подпадает под эту категорию. Но провести подобные исследования может только сильное государство с поддержкой на самом верху и хорошим финансированием. И игра по его мнению стоила свеч — ибо ведь человечество может получить на выходе не дохлых мажориков, за вечер проигрывающих в карты миллиард, а целенаправленное, пусть и немного искусственное создание человека, который может возглавить планету, страну, континент… Да что там говорить, всё человечество! Мы можем как минимум создать вместо отмороженных, думающих только о себе представителей элиты — мудрых людей, заботящихся о благе остальных.

А что, если мы найдём гены, отвечающие за художественное искусство? За математические способности? За… Ну, пусть будет творчество в принципе? Какую пользу это принесёт глобально?

— Вашими устами, сеньор, шоколад пить, - улыбнулся мальчишка . — Но, к вашему сожалению, считаю, что прежде чем выпускать из бутылки джина, нужно слишком многое взять в расчёт. Это… Слишком опасно. Но я вас услышал. Возможно, в будущем в стране и развернётся такая дискуссия. Хотя лично я — против.

Да уж, интересный диалог. Из него вывод — его идеи живы. Да, исследований в этой области нет, либо нет практических результатов, но подобные мысли всё ещё будоражат многих, в том числе его учеников. А значит, тема будет развиваться, вопрос лишь в скорости. И второй момент — сам продукт революционных исследований не горит желанием проводить подобные исследования. Ирония через край, вызывала в доне Мигеле улыбку… Но тут уж что есть — то есть.

Из такси он вышел в хорошем настроении. Оглянулся. Дом на их земельном участке находился в маленькой дубовой роще — вокруг на сотни метров и в ту и в ту сторону ни души. Чёрного дыма над базой южнее города отсюда не видно — далеко. Кураторы специально подбирали такое тихое безлюдное место. А какая здесь красота! Птицы поют — дай боже! А вдалеке в реке отличная рыба! И её даже можно ловить. Но главное, какой же обалденный запах у этого места! Местный воздух, чистый, наполненный всеми ароматами североамериканского лета, пьянил даже спустя два десятилетия на этой планете. Вздохнув полной грудью, дон Мигель уверенно пошёл к белому заборчику своего дома в пятидесяти метрах вглубь рощи.

Калитка была открыта — но она всегда открыта, в тишине и безлюдье запирать её нет смысла даже, если бы не было охраны. Затворив оную за собой, прошёл через двор. Сейчас его видно на всех мониторах, а охрана тут серьёзная. Дом только с виду беззащитен — на самом деле это неприступная крепость. Непосредственно в доме его охраняет дежурная пара ангелов, а недалеко, метров через пятьсот, через два домовладения, окопался взвод клановой пехоты Веласкесов. Оттуда руководят всеми камерами в доме и если что вышлют подкрепление. И роботакси он вызывает все эти годы только чтобы не привлекать внимание — за ним всегда, держа паузу, едет дежурная машина с опергруппой. Сейчас группа где-то в радиусе километра, но ближе и не надо — тут полно микродронов, его прекрасно видно.

Отворил дверь, зашёл внутрь. Деловито скинул с себя пиджак и положил на стоящий почти у входа комод — потом Марта уберёт, даже если он забудет. И двинулся в сторону кухни…

…Где и встал столбом, поняв, что его жизнь закончилась. Не жизнь здесь, под Сиэтлом, или в Северной Америке, а жизнь в принципе. Одна из его ангелов лежала у входа в кухню, смотря вверх немигающим взглядом. Крови вокруг не было — значит, работали иглами.

Что ж, к этому он был морально готов. В общем, после выстрела королевы, отбитого той черноволосой радостью, к смерти он готов всегда. Но что за ним придут, причём в обозримом будущем, понял совсем недавно, пару лет назад, когда ему проболтались, что выжил один из его бывших сотрудников, сумевший сбежать из обречённой лаборатории. Девочки пытались выяснить, что ему про того известно, где тот может скрываться, и что тот сеньор в принципе знал об эксперименте. Дон Мигель не мог им помочь — Красуцкий знал мало, работал над периферией, вспомогалкой, а где могут быть его лёжки, и вообще откуда он родом — не имел понятия и никогда во время эксперимента не интересовался. Все его знания ограничивались тем, что этот ловкий перец укротил-таки их Анхелику, шалаву из шалав, под его чуткими руками остепенившуюся и решившую уйти в нормальную жизнь. И что Анхелика выжила, ангелы не сказали.