Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 57)

— Говорю же, сообщество огромно! — вспыхнул он. — Их было много, но тех, кому по барабану политика, в десятки раз больше. — А вот теперь оправдательные нотки. Да блин потому, что не верили парни в серьёзность угрозы, и реально разделяли те взгляды. А ещё подачки получали за молчание. Но теперь надо как-то отбрехаться, не показаться либо сукой, либо идиотом, а напрашивается или одно, или другое.

— Я не знаю взглядов всех-всех-всех, — продолжил он, — но даже если кто-то из рядовых членов сообщества не разделял радикальные взгляды, они просто не присоединялись к нам на наших акциях. Нас немало, но их — многие тысячи, в десятки раз больше. Кому не интересна политика, тот приходил на стадион, болел и уходил. Это же клуб по интересам, у нас всё-всё добровольно. Клубная идея не может быть насильно.

— Ты хочешь сказать, поэтому вы не видели опасности?

— Наверное. — В голосе неуверенность — я хитро усмехнулся. — Это был клуб по интересам внутри клуба по интересам. И когда недавно было мочилово с русскими в Центре, мы… Мы добровольно пошли туда, и всё делали осознанно, сами. Это была наша война. Но пошли не все, а только те, кто хотел.

— Какая часть сообщества вышла на беспорядки месяц назад? Половина? Треть? — А сейчас самому было интересно.

— Да куда там! И четверти не было. — В голосе качка сожаление. — Потому, что мы всё же — фанаты клуба. В большинстве.

— Что изменилось вчера? — перешёл я на актуал.

— Вчера они начали нас заставлять. — Глаза Реала сузились, налились краской и огнём, а кулаки сжались. -Угрожать. Вспоминать помощь, подарки, выплаченные премии и угрожать расправой, если не сделаем, как им надо. Не выведем членов своих сообществ куда они скажут. А среди наших далеко не все хотят делать, что они хотят. Многие у нас республиканцы, да. Мы против королевы и её «шестёрок». Многим не нравится курс правительства. Но даже среди нас почти все понимают, что сейчас, когда на страну напали, выходить на площади и драться с властями — не умное решение. Не «не самое умное», а вообще «не умное»! И это я говорю про актив по интересам, который дрался месяц назад, остальная часть сообщества вообще никуда не пойдёт.

— Но они заставляют вас, — на камеру констатировал я, делая этот вопрос главным. Ибо именно из-за этого аргумента завтра соберётся больше всего народа. Плевать какие у тебя взгляды, плевать как ты их выражаешь, если выражаешь САМ. Но если тебя заставляют выходить и огребать за не твою позицию, или когда ты недоволен, но считаешь за лучшее не выходить, а тебя подзуживают, да ещё угрожают… За такое однозначно по лицу.

— Да, — кивнул Реал. — Они хотят, чтобы мы вышли завтра на площадь Независимости, и к Сенату, и поддержали акции против власти. А это неправильно.

— Что именно неправильно? Переворот вовремя захвата школы, или что заставляют?

— И то и то, — снова обретя уверенность, кивнул собеседник. — Тот, кто хочет, кто разделяет ценности, тот волен идти сам, куда велит его совесть. У нас ведь не только респы в сообществе; у нас и социалисты, и консерваторы, и монархисты. Кто бы ты ни был, просто повяжи на шею клубный шарф, возьми в руки баннер и болей. А после матча — иди куда хочешь. Нельзя заставлять человека! А они заставляют, и конкретно мне и моим братанам из других фанатских движений угрожали расправой, когда мы отказались делать, как они хотят.

— Дескать, раз брали деньги — отрабатывайте?

— Да. Но повторюсь, это была не взятка. И никто из нас не считал, что работает на них. Мы просто были идейно близкие, а это, как и клубная идея, дело добровольное. Ты можешь болеть за Реал, ходить с нами, а завтра женишься на девушке с другого района и пойдёшь на стадион в цветах «Парнаса» — твоё же дело! Ну, выбрал другой клуб, бывает. Мы делали то, что нам по душе, пусть они нам и помогали. Но сейчас это как пытаться заставить женившегося «парнасовца» снова идти на нашу трибуну под угрозой кулаков — не по-пацански это.

Сбоку зашумела группа поддержки, и этот гул услышат. Ай, плевать, так даже лучше — видно, что у нас живое, не постановочное интервью, и вокруг люди.

— Наши… Друзья… Попытались добровольную помощь поставить в вину, как будто мы на ставке на содержании, — продолжил он, буквально выплюнув слово «друзья». — Мы выполняли некоторые их просьбы, которые не всегда были дружны с законом, но никогда кардинально не расходились с ним. Мы никого не грабили, не убивали, а если и били, то только таких же вооружённых других фанатов. Или вас… В смысле русских. — Собака, спалил меня! Ладно, и это в репортаже пусть остаётся — не буду редактировать.

— Безоружных не трогали — это западло, — продолжал тем временем качок, не заметив оговорки. — И парочек — тоже западло. А тех, кто с детьми на матч — тройное западло! А остальные сами такие же, просто кто-то более везучий, кто-то менее. Мы правильные пацаны, нельзя с нами так. Не по-пацански это.

— И что вы с коллегами решили? Пишите заявление в гвардию?

— Не-не! Это тоже не по-пацански! — искренне испугался капитан фанатов. — Бог им судья и прокурор, но я хочу, чтобы все знали их имена. Имена сук надо знать, это не западло. Я отвечаю, что со мной работало два человека, один — непосредственный куратор. Второй… Тоже, наверное. Я от обоих получал… Просьбы, и им же передавал ответные просьбы нашего сообщества.

— Имена? Назовёшь?

— Конечно, для этого и пишу интервью. Если они не по-пацански, то и я не собираюсь играть в их игры и скрывать их имена. Их зовут…

Есть, записали. Я аж перекрестился мысленно — еле удержал нить повествования в нужном ключе. Сложные они, эти простые ребята-фанаты.

Далее перед искомой ширмой сидели главы Кугуара и Эстудиантеса. Их интервью было не таким длинным, гораздо короче, они лишь подтвердили всё, что сказал их коллега. Эстудиантес добавил, что «Только законченная падла будет шатать страну, когда в заложниках дети», и тоже добавил их коронное: «Не по-пацански это».

— Готово? — спросил у Дайсона, который в «Берлоге» делал монтаж и «причёсывал» запись. Прошло не много времени, с четверть часа, и говно после вброса Лоран активно кипело. В том числе на всех фанатских форумах. И пока градус был не в пользу нашей точки зрения. Но присутствие кураторов в моём ангаре ощущалось — не было централизованной травли нашей точки зрения. Модеры привычно выдерживали понятную линию, но были растеряны, ибо не получили свежих инструкций, а потому адекватные голоса звучали, и набирали немало сторонников. А теперь, к новостям десятичасовым, я надеялся ещё больше переломить ход информационной войны. Ибо пока назначишь нового куратора — потеряешь время. До утра я могу работать с фанатскими сообществами напрямую, без противодействия, и ковать надо пока горячо.

— Командор — Дайсону, готов! — отчитался взломщик.

— Отправляй. И Лоран, и другому абоненту.

— Готово, отправил.

— Эй, братан, к куда ты её… Того. Отправляешь?

Я обернулся к Реалу. Мило улыбнулся.

— Мы же договорились, что публикуем запись. Какая разница? Скоро твоя мордаха на всех форумах будет.

— Так это… — Он замялся. — Оно всё равно, но знать-то хочется.

— Октавио Феррейра. Всё потом! — вскинул руку, останавливая готовую сорваться волну расспросов. — Макс, давай этих дохликов под свет.

Парни моего зама по кадрам начали приводить и опускать на колени перед ширмой, руки на затылок, переданных нам ведомством тётушки упырей. Безопасность в кои то веки сработала как надо, парни не скрывались, почти всех их нашли и взяли быстро. И учитывая, что вечерние пробки рассосались, в Боливарес их доставили тоже быстро.

Кураторы… Поймал себя на том, что несмотря на то, что это мрази из мразей, особой злости к ним не испытываю. Наверное потому, что мысленно давно их приговорил, и жили они только благодаря договорняку королевы и других основателей. И то, что они законченные мрази, подтверждало то, что никаких особых злыдней среди сеньоров не было. А настоящие, истинные злыдни они всегда на злодеев не похожи. Среди них были помощник сенатора, адвокат, маленький-маленький продюсер... Остальные — серые-пресерые личности, работающие в «левых» фирмах, многие числились юристами-консультантами. Привезли нам не всех, только семерых, где шарятся ещё двое не знаю, но долго мешать нам в чатах сообществ по моим расчётам не смогут — до утра они не доживут, и не мы утилизируем их.

— Ты попал, пацан! — оскалился один из юристконсультов, кажется, куратор «Кугуара». — Ты вообще не понимаешь, с кем связался!

— Как не понимаю? Лучше всех! — беззлобно улыбнулся я. — У меня, наконец, до вас дошли руки. В конце мая вы соскочили, но теперь всё, допрыгались, птички.

Капитаны и их поддержка стояли сбоку, и между ними и нами встало четверо парней Макса. А они сегодня снаряжены в лёгкую броню — не забалуешь, да с игломётами. Так, на всякий случай. Я бросил оценивающий взгляд на фанатов, остался доволен. Они сейчас «терпилы», и в драку, защищая «не пацанов», не сунутся. Да ещё от вида оружия страшно. А значит, руки у меня развязаны.

— Ты, чувырло, — усмехнулся говорившему. — Скажи, от кого получаешь приказы? Октавио Феррейра?

— Пошёл ты! — фыркнул тот. Ему было не по себе от моего спокойствия, он себя считал если не небожителем, то очень серьёзным «людем», а тут я его ни в грош не ставлю. Но это не мешало мне его читать — а он был как раскрытая книга. Знак, и стоящий рядом Макс лично заехал ему доспешным сапогом в живот. Не сильно, так, обозначить — как договаривались.