Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 56)

— Потому я здесь, на этой площади. — Инесс, и правда бредущая по периметру со стороны напротив от дворца, остановилась и пронзила камеру взглядом. А с ними и нас, всех, кто по эту сторону объектива. — На стороне власти, антитеррора. В месте, куда тёмные силы сгоняют глупых людей, не желающих думать своим умом, которых завтра принесут в жертву. К сожалению, мы не можем сделать ничего, чтобы разогнать их сегодня. Разгоним силой — нас обвинят в жестокости, и через короткое время всё повторится вновь. Будем мягкими — от нас призовут отвернуться в виду слабости и мягкотелости, и колеблющиеся части силовиков первыми перестанут колебаться и пойдут за тем, кто будет выглядеть более решительным. У нас нет хороших решений. А потому завтра всех, кто будет шатать Венеру, придётся просто уничтожить. Потому, что кто бы что ни говорил, но государственный переворот во время террористической атаки на планету — это то, что невозможно простить. И если для понимания этого надо пролить кровь — кровь будет пролита.

Пауза, тяжёлый вздох — я видел, как её трясёт изнутри. Ибо на самом деле она делает работу ни много ни мало королевы. Но я не могу заставить королеву быть сильной и выступать с такой речью по ящику, а потому буду молиться на Инесс, чтобы у неё получилось. Такой же наёмник, как и я, фрилансер, который не совсем фрилансер, а точнее совсем не фрилансер. Ибо нам обоим небезразлична Венера, и мы тут ради неё, а не денег.

— …Но я приехала сюда потому, что считаю, у нас есть шанс избежать ловушки, — продолжала журналистка, собравшись с мыслями и духом. — Да, эти люди недалёки и не понимают последствий своих действий. Они искренне считают, что имеют право выражать позицию даже сейчас. Эдакие светлые эльфы, смело выступившие против репрессивной машины жестоких орков. И правда в том, что они на самом деле имеют право высказывать свою позицию, это закреплено в конституции и не подлежит пересмотру.

Но я не просто уверена, я точно знаю, что в нашей стране, на нашей планете остались и здоровые силы. Думающие люди, понимающие, какую ловушку для власти сейчас приготовили враги. Понимающие, что после отставки королевы и глав силовых ведомств в стране начнётся такая анархия, что лучше удавиться. И я обращаюсь к этим людям: вы также имеете закреплённое в конституции право высказать свою позицию! Выйти и сказать о ней, заставить противников себя услышать! Почему все должны говорить только о них и их ценностях, чем хуже вы и идея единой сильной Венеры?

Так получилось, что мир разделился на два лагеря, предатели и патриоты, и предатели активно пользуются своими правами, загоняя власть в ловушку. А потому призываю всех патриотов, кто меня слышит — помогите нам! Мы не святые, но мы не бьём собственной планете в спину, уничтожая государственную власть. Сделайте то, что мы не можем сделать, что запрещено конституцией. Вы ведь ТОЖЕ имеете право, как и они, как и все.

Пауза, Инесс выдохлась. Обернулась на площадь, в сторону злобно что-то ей кричащих активистов, повернулась обратно.

— Месяц назад на этой площади, а также на других площадях Центра и прилегающих улицах, развернулись эпические баталии. Люди, отстаивающие свои интересы, какими бы те интересы ни были, сошлись в смертельной схватке, от которой погибло несколько тысяч человек. Я не даю оценку, кто из них прав, а кто виноват. Я просто хочу сказать вам: парни, сегодня всё изменилось! Всё не так! И левые, и правые, и красные, и зелёные — сегодня у нас один общий враг. ПРЕДАТЕЛИ! Те, кто ставит личные амбиции выше интересов государства. Я призываю этих лихих парней, а также всех, кто со мной согласен и разделяет мои ценности, выйти завтра сюда, на эту площадь, и высказать СВОЮ позицию. Вы нужны нам, парни. Нужны королеве. Нужны народу. Нужны этой планете. Чёрт возьми, куда Венера полетит сквозь вакуум космоса, если на ней не останется патриотов?! Какой смысл в этом полёте?!

— Я… Я… — Она эмоционально выдохлась. — …Я сказала всё, что должна, что хочу, без дублей, без заготовленного текста. И, надеюсь, была искренняя. Парни, мы ждём вас! Вы нужны нам. Тем же, кто поддерживает Сенат, сеньора де Арагуайя, кто ратует за немедленный переворот… Люди, одумайтесь! Просто включите голову и подумайте, кто на самом деле наш с вами общий враг? Я призываю всех колеблющихся сограждан трижды взвесить, прежде, чем вставать на ту или иную сторону — кто из нас на стороне бога, кто — Сатаны. На этом, наверное всё.

Напоследок скажу, я в вас верю. — Снова пронзительный взгляд в душу. — Сограждане, я верю во всех вас! Конец репортажа…

Тишина в ангаре. М-да, круто. И правда, одним дублем. Эмоции, эмоции и ещё раз эмоции — то, что нужно в нашей ситуации. Никакие аргументы и призывы к разуму не смогут победить простой душевный порыв из разряда «бензин на спичку». Тем более, что говорила она чистую правду.

И как раз успели в девятичасовые новости, по всем каналам, а также по линиям вброса через ЛОМов. Сейчас на всех радиостанциях и ночных аналитических программах начнёт кипеть говно, мой личный номер начнёт разрываться. Но я… Мне просто некогда отвлекаться на это. Лоран молодец, контракт с нею окупился десятикратно. Но нам нужно работать.

— Всё хорошо, но нам нужно работать! — произнёс я это вслух. — Итак, давай, ты первый.

— А чо я?

— Потому, что «Реал» — самый крутой клуб. И у вас самая мощная численно группа поддержки.

Аргумент, несмотря на нелогичность, прокатил, бычара из «Реала» без прений сел на стул. Остальные тоже не нашлись, чем парировать. А выбор был оправдан — толстая шея, злобный взгляд, брутальный вид — хороший кадр для откровенного интервью. И даже то, что он растерян, было почти незаметно. За типом сзади повесили ширму. Белую, не зелёную — парни просили не дорисовывать «нужный» фон. Я и не собирался, так что уступил легко.

— Меня зовут… — Он представился. — Я — официальный лидер фанатского движения болельщиков столичного «Реала».

Пауза. Тяжёлый вздох, и с лёгким сердцем в бой — такие люди всегда идут в бой с лёгким сердцем, их фишечка.

— Я хочу признаться: всё наше, столичное фанатское движение находится под контролем неких политических сил, которые оказывают движению спонсорскую помощь, помогают отдельным представителям сообщества в бытовых неурядицах. Из участка гвардии, там, после драки вызволить, или ещё что. Эти силы «рулили» движением до моего прихода на этот пост, я не знаю насколько они давно нам «помогают», а говорю то, что знаю.

— Ты говоришь «мой пост». У тебя официальный пост? — Это спросил я, но голос шёл через преобразователь — серый, металлический.

— Нет, — покачал тип головой. — Это же вольное сообщество. Просто очень большая группа людей по интересам, а не фирма. Но он выборный. Члены сообщества голосуют и выбирают. Мы не получаем зарплаты от клуба или ещё от кого, всё на добровольных началах — за клубную идею.

— А потому спонсорская помощь так важна.

— Да. — Кивок. — Очень многое для сообщества покупали они. И цена этому на первый взгляд была невеликая: они поддерживали среди нас некие идеи, которые часто не пересекались с клубными идеями, но были близки многим из сообщества. И наши лидеры, и я в том числе, получали от них индивидуальные премии за то, чтобы помогали в таком распространении. Я не каюсь, я сейчас в данный момент не исповедуюсь, — оговорился он, и это его право — я не был против, — я делал это не за деньги, а потому, что искренне считал идеи, которые они пропагандировали, близкими.

— Например, национальная рознь с Обратной Стороной, — помог я.

— Да, в том числе. — Уверенный кивок. — А ещё распространялись республиканские взгляды. И некоторые радикальные политические. Но ещё раз, у нас многим эти взгляды были близки, это была не вербовка в свою религию, а… Просто поддержка мыслящих одинаково среди фанатов нашего клуба.

— Как это выглядело? Ну, распространение чуждой футболу информации? — конкретизировал я. Меня видно не будет, только голос. А парни не настолько интеллектуально продвинуты, чтобы вытянуть «исповедь» без помощи извне.

— Как покровительство тем, кто взгляды разделяет, — повторился он. — Среди сообщества распространялись пропагандистские записи, часто политического характера. Брошюры. Флайеры. А с некоторыми работали индивидуально, но они как бы оставаясь в нашем сообществе уходили… На новый уровень.

— Они становились боевиками, которых учили драться, в том числе в толпе, — поправил я.

— Да. Но я никогда не был там и не знаю, где они бывали и что изучали. Я не радикал и не с ними, я просто знаю, что проходит в сообществе в целом. В тот круг не пускали всех подряд, а мы всё-таки организовались ради футбола, а не политических взглядов.

Хоть кто-то на этой планете «ради футбола». Хотелось материться от этих «ради футбольщиков». Бычара же продолжал:

— Мы были рядом с ними, общались, вместе бились с кое-кем, иногда, но всё же они… Уже были не совсем наши.

— И с каждым месяцем их становилось всё больше и больше. Этих «их», кого обучали.

— Да.

— Почему вы, ты и другие лидеры фан-клуба, не попытались мешать? У вас же по сути уводят власть. Сегодня малое, они переманивают радикалов и ультрас, а завтра вы, кто «ради футбола», полностью потеряете рычаги влияния. Они подомнут сообщество под себя. Почему вы им позволяли всё это делать?