Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 54)

Сам приехал минут через пятнадцать. После того, как створки съехались, и помещение было обработано ЭМИ-пушкой, неспешно подошёл к жмущимся друг к другу парням. А те именно что жались, недобро посматривая на парней Макса, которые, одетые в маски и балаклавы, картинно на виду держали оные игломёты, демонстрируя прошить их навылет в случае намёка на косяк или угрозу.

— Парни, отставить! Ждите в машинах, — попросил я. Макс ехидно заулыбался.

— Помощь точно не потребуется?

— Я скажу. А пока не мозольте глаза. Ребята на переговоры приехали, а не драться.

— У нас не было и шанса, да? — констатировал Реал — а про себя я так и называл их, по названию команды без кавычек, хотя их имена и фамилии намертво впечатались в мою память. — Ну, если бы дошло не до мордобоя, а до серьёзного переворота.

— Да, — коротко согласился я. — Вы были бы покойниками. И если б не мы — ими бы стали.

— Вы всегда, в любой момент, могли открыть по нам огонь. — Ошалелый кивок Эстудиантеса на броневики-атмосферники, в которые попрятались (на время) мои бойцы.

— Конечно. — А чего скрывать? — Не сразу, но вот в такой опасный, как сейчас например, момент — запросто бы. — Абстрактно кивнул в сторону ворот. — Ваши вначале убили два десятка марсиан, переступив опасную черту. А потом взорвали «Меридиан». Но мы всё равно до последнего старались не использовать козыри. Но сами понимаете, всему когда-то приходит время. Пришло бы и ваше. Как только королеве и её окружению надоело бы играться в добрость и политес.

— Хуан, они не понимают, что творят! — воскликнул Эстудиантес. — Мы были сегодня красноречивыми. Убеждали. Но не все согласились.

— Кто-то не пойдёт потому, что на улицах мехи, — продолжил более спокойный и уравновешенный «бык» Реал. — Но многие завтра выйдут. Потому, что эта гнида из Сената раскудахталась, а они верят.

— Это не дело, качать страну, когда есть общий враг, — констатировал Кугуар то, что уже говорил днём. — Но они в натуре не хотят понимать. Надо, и всё. Шлюха должна уйти. Мы им: «А дальше что?» Ну, ушла она, а что потом? Они молчат, как жирафы, только шеи повытягивали. Но на своём стоят.

— Мозги промытые, — сделал неожиданный с его стороны для меня вывод Эстудиантес. — Зомби они. Их надрочили на одну мысль, идею, и они ломятся к ней, как носороги сквозь колючки.

— Мля, пацаны, до вас только дошло, что из ВСЕХ ВАС делали зомби? — Я невесело усмехнулся.

— Кароче, — подвёл итог жалобам Реал, — за нами пацаны. Многие. Не все, даже меньше половины всех, но очень многие. Но кураторы открыто сказали — завтра с утра выходим на площадь Независимости, и стоим, пока Сенат не утвердит дату референдума. И большинство повелось — если не выйдет, то и с нами не пойдёт. И это… Хуан, это «слив», если чо, но по ходу на их сторону должна перейти часть военных.

— На сторону Сената, — поправил Эстудиантес. — И тех, кто за всей этой движухой стоит. Тут мы не знаем кто, не прокупили что к чему, но инфа такая есть, и настрой у кураторов серьёзный. Правда или нет — тебе сказали, разбирайся — ты умный.

— Разберусь, спасибо, — поблагодарил я, ощущая, как сердце обливается кровью. — Это важная информация. А коллеги ваши? Атлетико и Парнас?

— Там тоже есть правильные пацаны, — покачал головой Реал. — У нас есть контакты. Если скажем — выйдут с нами. Тоже не все, но многие. Просто капитаны у них гниды.

— Даже при условии, что придётся драться с коллегами, с кем ещё вчера ходили чистить рыло общему врагу? — поддел я.

— Там дети, Хуан, — фыркнул Эстудиантус.

— Ты в натуре не сечёшь? — присоединился Кугуар. — Мы что, гомосеки какие, своей стране зла желаем? Они же ничего, мля, не предлагают! «Давайте назначим!» «Давайте свергнем!» Давайте мавайте! А потом что, бля? Тьфу! А ты — правильный пацан. Твоя «Дансенду Ламбада» — это что-то с чем-то! — загорелись его глаза. — Может ты и выродок, но вот детей должны освобождать такие, как вы, а не они. Ты и те, кто тебе разрешил всё это сделать. Вы, мля, справитесь!

— В отличие от этих… звиздоболов! — поддакнул Эстудиантес.

— Я? — наигранно сделал я удивлённые глаза. — Моя Ламбада? Вы о чём, парни?

— Задно, не звизди, — примиряющим тоном произнёс Реал и понимающе покровительственно фыркнул. — Узнали тебя. Двигаешься легко, плавно. Твой танец пацаны посекундно разобрали. Ты то был, и не заливай. Мы тебя уважили, не стали своё заливать, про подготовку, что не мы, теперь твоя очередь — уважь нас и не отмазывайся.

Что на такое сказать? Вот-вот, и я не знал. А потому надолго замолчал.

— Да ты это, Чико, не бери в голову! — так же взял покровительственный тон Эстудиантес. — Главное не что узнали — это даже хорошо. А что наши, кто правильный пацан, поняли, кто ты. И с кем ты. И за звиздёжь кураторов, что вы «сольёте» падлам страну, все только улыбаются. Ты за базар отвечаешь, и ты делами показал, каков он, твой базар. Мы с тобой, бро. И хрен с ним, что потом будет — будет и будет! Но сейчас давай ВМЕСТЕ жахнем по ним, чтобы знали, как Родину любить.

— И как её продавать! — поддакнул Реал. — Я ж их тоже правильными пацанами считал. Всё это время. Чуть ли не молился на них — как же, мужики дело говорят! У них и планы есть, как в стране что замутить, и средства. Им только кулаки нужны, чтобы мы сами на улицы вышли и показали шлюхе, что к чему. Только видишь, настоящий звиздец показал, кто они на самом деле и чего стоят. И я даже благодарен, что так вышло. И даже тебе, сукиному сыну, хочу спасибо сказать, что приоткрыл глаза. Самую малость, щелочку сделал, мы дальше сами, но ты, мля, эту щелочку в наших глазах сделал, и мы задумались. Я не только за тех, кто здесь, говорю. Нас тысячи.

— Там сегодня ад творился, в наших сообществах, — признался Эстудиантес.

— Сколько вас будет готово выйти завтра? — поставил я вопрос ребром.

— Может десять тысяч, — пожал плечами Реал. — Может пять. Может три. Не знаю.

— Ты говорил, можешь повод организовать, — пронзил глазами Кугуар. — Информационную поддержку, чтобы не западло выходить было, а по чести.

— Могу, — кивнул я, не отводя свой взгляд.

— Организуй, — утвердил Реал. За меня. Без меня. Но я не обиделся. — Чем больше шума от вас, тебя и твоих, тем больше народу выйдет. Хотеть и выходить, ёкарный бабай, вещи разные!

— Сделаем. Но это не главное, правда? Главное — нейтрализация кураторов. — Я показно сощурился. — Которые всё обломают — потому вы и рванули ко мне.

Вся троица капитанов, а также молчавшие всё это время помощники, переглянулись.

— Бро, в натуре, это проблема, — признал сей факт Реал. — Огромная. Они сейчас движуху мутят, народ баламутят. И нас «выключили». Нас, млять! — рявкнул на весь ангар он, и если б голосом можно было убить — убил бы. — А ещё, я никогда этого не говорил, но сейчас скажу, и мне не стыдно. Мне страшно, твою мать! Боюсь! Они… Если нас не уберут насовсем, то инвалидами сделают — точняк. И нас втроём по-любому конкретно так порешат, чем бы там всё ни кончилось.

— Потому, что против посмели пойти! — подвёл итог их аргументам Кугуар. И снова посмотрел, но теперь взгляд был просящий. — Хуан, ты тот ещё сукин сын, но я знаю, можешь нас защитить. Сделай это.

— Манали мы таких кураторов, кто нас самих в ноль списал! — поддержал Реал. — Мы кабальеро, ты чертовски прав. А они — нет.

— Это не сделка, — покачал головой Эстудиантес. — И мы не униженно валяемся у тебя в ногах, умоляя. Но если ты и дальше хочешь нормальной цивилизованной войны вместо зачистки всех и вся — ты нам поможешь. Просто потому, что мы — патриоты, хоть и враги.

Интересное кино. Пришли, просят защитить и тут же ставят условия. Но я схватил синюю птицу, и теперь главное не показывать крутость, а удержать её, не дать вырваться.

— Конечно помогу, ясен перец! — хмыкнул я и обречённо вздохнул. — Имена! Кураторов, кто мешает и приговорил за дерзость не слушаться.

Они назвали. Пять имён, пять кураторов своих клубов. Всех названных я знал из разных досье, полученных во время операции «Кабальеро плаща и гитары», откровений не услышал. И это наверное хорошо. И ещё назвали четырёх связанных с кураторами людей, кто засветился. А после составили список из вообще всех, кого знают, кто был или связным, или через кого передавались команды, или кто как-то косвенно в управлении участвовал. И этот список состоял из пятнадцать человек!

И сейчас речь о простых болельщиках, обращаю внимание. Не о «интеллигентах», кого обучали и кому промывали мозги отдельно. Это именно что мясо, низший уровень экосистемы. Массовка.

— Алиса, проблемы, — вызвал я через правительственную связь тётушку. — У тебя куда записать есть под рукой? Пиши… — Продиктовал только имена кураторов и помощников — последним списком займусь позже и отдельно, сейчас некогда.

— Какие знакомые люди! — плотоядно облизнулась сестра королевы. — Их тоже надо изолировать? На время, чтоб не мешались?

— Не совсем, — хмыкнул я, вспоминая встречу с Борхесом: «Хочешь понять, о чём думает наша аристократия…» А ещё Октавио Феррейра со своим: «Те, с кем ты так самозабвенно сражался месяц назад, я сейчас представляю интересы всей нашей партии… Мы решили, что это не наша война и отстранились».

Чёрта с два вы отстранились! Просто игра ушла на иной уровень. Если вы проиграете — спишете всё на нерадивых не так понявших сотрудников низшего звена. А если победите — вам не перед кем будет оправдываться. И почему я не удивлён?