Сергей Куликов – Смерть идёт на запах (страница 2)
Вскочил с места, тенью метнулся к столику. Нежно взял за руки, отвёл их от лица, заглянул в глубину серо-зеленых галактик. Мы, замерев, минуту или две смотрели друг другу в глаза.
Потом она несмело улыбнулась. Словно лучик света скользнул по заплаканному лицу. Она отняла у меня руки, прибрала волосы и сказала:
– Вероника.
– Пётр, – ответил я.
И полугода с момента встречи не прошло, а я, проснувшись утром, твёрдо решил: «Хватит, пожалуй, страдать ерундой. Пора послушать любимую девушку и устроиться на работу».
Откуда мне было знать, что решение чуть запоздало и принято было в самом начале надвигавшейся катастрофы. Откуда?
Глава 3
Решиться начать новую жизнь – это полдела. Воплотить задумки в жизнь – вот что особенно сложно. Я набрал номер Вероники в смартфоне. Она ответила не сразу, причём речь отличалась поразительной невнятностью:
– А? Ты? Ага-ага.. Уже спишь?
Я озадаченно оторвал аппарат от уха. На вид ничего странного в нём не было. Так и не могло. Наверное. Просто привычка: в непонятной ситуации со звонками грешить на телефон. Вернул трубку к уху, спросил:
– Привет, родная. Всё в порядке?
– Чего ты! – воскликнула Вероника. – Я уже того, ага… А ты как? По телеку такое. Как ночью… А днём… даже… ага… А ты давно мне не звонил! Уезжал? Почему без меня? Я скучала. Ну, ты даёшь… А… Что?
Складывалось впечатление, что Вероника в лучшем случае говорила сама с собой. А в худшем…
Некогда её бывший уехал на длинные выходные и не взял с собой. Потом она узнала, в какой банальной ситуации оказалась. Лучшая подруга давно имела виды. Дождалась лёгкого охлаждения между ними и воспользовалась случаем. Работали вместе с Вероникиным бывшим – тогда ещё настоящим – и вместе отбыли на отдых.
Соответственно, я познакомился с Вероникой после сделанного ею неприятного открытия. Но… полгода же прошло. Неужто что-то напомнило, заставило
Такого раньше не случалось. Никогда! Однако мой богатый опыт общения с творческими людьми… Короче, я видывал всякое. Только вот Вероника – образец здравомыслия – ничего этакого никогда не выдавала.
Я бросил телефон и сорвался к ней. Происходило явно что-то из ряда вон. В мире пару последних месяцев стало неспокойно. Говорили о новом вирусе. Но сколько таких уже было, я и не обратил внимания. Да и наш тихий славный городок так далеко от центров большой цивилизации.
Нас и ковид-то, как родители рассказывали, некогда стороной почти обошёл. Я вообще мало что помню из времён сразу после. Тогда ведь ещё не родился. И безумие с масками, которое потом чуть возродилось, когда в начале тридцатых…
Ой, да кому интересно это старьё? Только что и проблем-то – регресс технологий. Несмотря на их улучшение после войны. А теперь-то что? И как связано с состоянием Вероники?
Пока ехал, глянул в сети. Когда неолуддисты добрались-таки до вышек, пришлось откатиться по связи на пару-тройку поколений назад. Сеть не впечатляла скоростями. Дед вон плевался, когда сравнивал нынешнюю инфосеть и старый – с придыханием –
В сети мелькали видео из Нью-Йорка, Москвы, Лондона, Нью-Дели. Плевать на заокеанских дикарей, кто их после войны поминает? А вот Южная Столица – дело другое.
После удара террористов по Пекину – грязная бомба, под двадцать миллионов пострадавших и всё такое – его значимость на Старом Востоке снизилась. Про Юг такого никто бы не сказал.
Так что там на Юге? Массовые беспорядки? Врачи и полиция… Не могут справиться? Беда, беда. Ладно. А что Старый и Новый Запад? Ого! Карантин в Лондоне? Войска ввели в Москву? Боже! Как я всё упустил?
Наш спокойный городок в центре Старого Континента чем-то напомнил Африку. Нет, не цветом кожи жителей. Хотя в последнюю пару-тройку лет народа малость перемешался. Но всё же.
Война обошла их стороной. Потому что… Ну а кто и зачем станет бить по Африке? Не Южная Америка же, на правильную исторически сторону встали в войне. Хотя и декларировали нейтралитет. Однако кому не понятно?
А мы тут у себя… Да что мы-то? Мы далеко! Попробуй ещё дотянись, когда тебе пятки поджаривают! Отец рассказывал, что его привлекали к отражению кибератак. Ну, ещё пару знакомых призвали. И всё. Я в детстве даже толком не знал, что война.
И вот теперь – что? Неужто и в наши …э… глубиня что-то из области мировых проблем заскочило? Да ну! Скорее во временное помешательство Вероники на почве горячей «любви» к бывшему поверю! Мы же старый творческий центр, научный, культурный и всё такое. Какие мировые катаклизмы в окружении сосновых лесов?
Автопилот такси гордо объявил, что мы приближаемся к месту назначения. Вот и славно, Василиса! И чего они женские голоса туда поназаписывали? Неолуддиты остро реагировали на мужчин? Ерунда какая-то!
Но слушать приятно, признаю. Мягкой бархатный голос не раздражает и не пугает. Этакое чувство, что любящая мать, сестра, жена… короче, кто-то значимый делится секретом.
Ладно! Где тут дом моей Веронички? Ага, вот теперь вижу: прибыли! Ну, до встречи, до встречи на новом рейсе, милая Василиса. Поставлю, всё поставлю в сети. Довезла, как младенца укачала. Спасибо, спасибо…
Глава 4
Такси осталось за спиной. Впереди дом, третий подъезд. Входная дверь распахнута. Какие-то бумажки, мусор прямо на лестничной площадке. Многие квартиры стоят с открытыми дверями. Вещи набросаны в прихожих. Это видно прямо с лестницы, всё-таки мне надо на третий этаж.
Прохожу, оглядываясь по сторонам. Жутковато. Обычно у нас в жилых домах улыбающиеся люди, вышедшие из квартир по делам, – здороваются, разговаривают. Они приветливы и открыты. Сейчас всё пусто, спросить не у кого и нечего.
День, светло. Но на этажах горят лампочки. Неужели ещё с вечера или ночи? Дом старый, датчики движения не установлены. Можно с уверенностью судить: либо здесь живут очень небережливые люди, либо…
Ушли? Почти все? Как я за творчеством не заметил суматоху? Впрочем, дом наш в лесочке, неподалёку от старого Культурного центра. «Юность» – так, кажется, когда-то назывался. До войны.
Я говорил, что война прошла стороной. Но не в полной же мере! Как вы себе представляете мировой конфликт, о котором никто не знает в глубинке? Но, что это я… Кто пережил – тот знает. Кто же не знает – тот…
В удалённых микрорайонах маленького городка жить комфортно, но не всегда успеваешь следить за процессами в мире. Мать с отцом ещё вот в хлопотах по поводу скорого появления младенца на свет. До проблем ли в окружающей действительности?
Родители. В таком почтенном возрасте стать родителями снова – это же ещё решиться надо. Хотя, в мои неполные двадцать сорокалетие стариками кажутся. Может, они и правы, Светлана и Павел, мать и отец, гении кулинарии и теоретической физики.
Я поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Звонок у Вероники громкий, его слышно едва ли не на первом этаже. И уж точно – всем соседям. Только где они все сейчас?
В соседней квартире жил пожилой художник. Ну, пожилой с оговорками. Антону Сергеевичу где-то сорок пять – сорок шесть. Может, и меньше. Слава, если была такая, осталась в прошлом, в далеких двадцатых.
Он тогда резкий старт взял. В двадцать девятом в Париже выставку устроил. С большим успехом прошла. Это он сам нам с Вероникой рассказывал, угощая её по-соседски, а меня, кхм, полюбовно.
То, что Вероника вечерами бегала к интересному «старику», меня совершенно не смущало. Нет, конечно, сперва задал вопрос. Но… в ответ смех, именование меня «глупеньким», фраза: «Кто по поводу кого ещё переживать должен».
Я сперва не понял, переспросил:
– Родная, ты о чём?
– Возьму с собой – сам поймёшь, – ответила Вероника.
Потом, в гостях, – жеманные манеры хозяина, масляный блеск в глазах. И блеск не при взгляде, брошенном на мою возлюбленную, а…
– Тебя давно не видать было, дорогуша, – сказал Антон Сергеевич.
Память, память! Антон Сергеевич проговорил всё это не во время приёма гостей. Нет! Он выглянул из приоткрытой двери в момент, когда я позвонил Веронике.
Голос у художника настороженный. Говорил почти шёпотом. Но как всегда – я у него «дорогуша». Ага, привычка! Бывал ещё «милым», хорошо, что редко.
– Дела, Антон Сергеевич, дела, – ответил я. – Знаете же, пишу днём и ночью. Ночью и днём.
– Сколько тебе говорил: Антон, просто Антон, – зашептал сосед-художник. – И какие «вы», «мы» между близкими друзьями. Мы же друзья?
Я кивнул. Но обсудить хотел не это сейчас, не нашу «дружбу». Вероника не открывала. Я беспокоился. Ключом меня пока не одарили – полгода дружбы разве срок?
Но я знал одну важную вещь. Вероника часто забывала ключи дома, выходила, захлопнув входную дверь. Антон Сергеевич… Ладно, Антон. Запасной комплект ключей находился у него. Поэтому я, недолго думая, проговорил:
– Знаю, Вероника дома. Разговаривал с ней полчаса назад по телефону. Но вот…
Я неуверенно указал на закрытую дверь и продолжил:
– Не будете так любезны?…
Антон понял. Можно было не договаривать. Он исчез за дверью, покопался в прихожей и снова вышел на лестничную площадку. Правая рука элегантно потянулась ко мне. В раскрытой ладони…
– Ключи для того и у меня, – сказал Антон. – Держи, милый, пользуйся.