Сергей Куликов – Академия телепатии (страница 3)
– Опять гонишься за балансом?
– Ага, – признался я. – Просчёт случился, пусть вины моей нет. Нужен чуть неравноценный обмен – в мою пользу.
– Ну ты жук! – усмехнулся Диоклетиан. – Обычно же в ноль выходим.
Действительно, обычно обмен был равноценным: пару сапог меняли на две шапки или наоборот. Главное, чтобы никто не остался в накладе.
На планете слишком мало людей и ценных ресурсов. К чему за них брать или отдавать какие-то непонятные монеты и купюры? И делать так, чтобы кто-то мог иметь вещей больше, чем другие.
Мы стремимся к справедливости. И тут даже цифровые «деньги» не помогут. Нужны реальные вещи или действия. А какой смысл в цифровой записи, если ею обмениваются два или три человека в разных частях мира, и больше она никому не нужна?
В мире с горстью жителей и громадными расстояниями вместо обмена символами стоимости мы менялись товарами и услугами напрямую. Делали бартер, короче говоря!
Но сейчас приходилось лукавить.
Диоклетиан хитро прищурился. Жест из реального мира, перенесённый в код, выглядел столь естественно, что невольно вводил в заблуждение. Его аватар слегка замерцал, показывая: пользователь обдумывает ответ.
Ой, да просто мощностей не хватало, не то что у южных друзей. Но это сейчас второстепенно. Важнее разобраться с конкретной проблемой, или же никаких «друзей» не будет.
Диоклетиан стабилизировал аватар и заметил:
– Ладно, сам страдаю. У меня томаты не взошли. Получился дефицит. Хочу семян с проращиванием выше среднего. Тоже ведь не того, не особо обычно. Помоги по дружбе, а? У тебя же есть доступ к базе экспериментальных шаблонов селекции.
– Не вопрос! – бросил я.
Как аналитик обменов, я мог брать и активировать резервные модели. Вот и решение: обменяемся дефицитами!
Перед глазами побежал список нужного. Ага, вот оно! Пять единиц семян сорта «Феникс-семь»; вероятность проращивания – ноль-девяносто восемь. Не единица, но тоже неплохо. Плюс, повышенная устойчивость к засухе.
Взмахом руки я развернул список перед Диоклетианом:
– На-ка, смотри!
Его лицо оживилось. Он подхватил голограмму и прокрутил до нужного места. И тут же заметил:
– Неплохо, неплохо! Взамен могу дать двадцать литров биогумуса, того, что «Плодородие-три». – Он быстро глянул на меня и добавил: – Плюсом пойдут три часа моей работы по калибровке системы полива на виртуальном участке, где скажешь.
Царский подарок!
Я кивнул. Мы подошли к терминалу учёта у выхода из теплицы. Перед нами возник сияющий куб с вращающимися символами. Интерфейс отреагировал на наше приближение.
Справа от меня всплыл список, чего отдаю, а слева – чего получаю. И то же у Диоклетиана, но наоборот. Он коснулся проекции, подтверждая условия сделки. Система сверила в базе…
На грани куба вспыхнуло: «Обмен одобрен. Участники уведомлены». В тот же миг мой баланс сдвинулся в зелёную зону на три процента. Ошибка компенсирована хотя бы отчасти. Ну что тут скажешь?
– Спасибо!
– Да чего там! – откликнулся Диоклетиан. – Свои люди – сочтёмся! – И добавил знаменитое: – Эх, если бы ты видел, какую капусту я вырастил…
Его аватар растворился в потоке данных. Я остался у границы сектора – наблюдать плоды своих рук. Вон они, ростки, поднимающиеся в пространстве сети.
А где-то в физической реальности и впрямь рождалось чудо. Виртуальными плодами сыт не будешь. Хотя и можно обменять работу в сно-сети на настоящие продукты.
И всё – никаких денежных «прокладок» в обмене не требуется. Система настолько проста, что многие недоумевали: а разве бывает иначе?
Мне оставалось закрыть глаза и отключиться от местной ветки. Всё, отец, долг на сегодня исполнен. Большего сейчас не достичь. Баланс восстановлен не вполне, но ничего, позже отыграю.
На связь с внешним миром я заработал.
Я вернулся из теплиц в комнату. Интерфейс местной ветки исчез из поля зрения. Взглянув влево, я увидел устройство для выхода в большой мир – оно парило, удерживаемое невидимой «рукой» силового поля.
Дальше всё просто. Я сдвинул коммуникатор, ловя сигнал, и запустил систему. Бесшумно заработал проектор. Над столом возник вход в глобальную сно-сеть.
Трёхмерная спираль вела к первой ступеньке лестницы, которая открывала путь в дружественный мир бесед между континентами. Я приложил вытянутый указательный палец к центру спирали и почувствовал, как меня начинает засасывать внутрь.
А передо мной полетел вызов. Так мы с Эгбо настроили систему. Сама говорила: «Принимайте в гости!»
Помню, давным-давно пришёл к другу весь в слезах. Совсем юный, только-только начал аналитику обменов. Лет четырнадцать мне было. Не решался на многое.
Да и с Диоклетианом ещё не был знаком.
Эгбо встретил, расспросил:
– В чем дело, брат? Что стряслось?
– Ошибся! – ответил я, размазывая виртуальные слёзы по цифровым щекам. – Должен был отправить вам в Аррику с киберами ящик микросхем, а сам…
– Ох, так вот кто прислал нам черешню! – присвистнул Эгбо. – Вождь в ярости. Хотели снарядить новый батискаф, а только и смогли, что косточками друг в друга поплевать. А ведь мы вам…
– Ну да, энергию на месяц! – проговорил я и всхлипнул.
Эгбо посуровел и резко бросил:
– Отец твой уже в курсе?
Я помотал головой. Эгбо подскочил ко мне и хлопнул по плечу:
– Ладно, брат, не печалься. Скажу, перепутал в запросе. – Он улыбнулся. – Все же знают, какой я растяпа.
Я испуганно глянул на него:
– А тебя не накажут?
Эгбо пожал плечами. И тут за его спиной материализовалась высокая стройная женщина. Она сверкнула глазами на темнокожем лице, улыбнулась так, что отражение дневного света от жемчужных зубов почти ослепило. И бросила:
– Накажут, конечно накажут. Может, даже побьют. Ну да ничего, наш вождь отходчив.
– Дружба важнее! – проговорил Эгбо и с укором глянул на женщину. Мол, нехорошо подслушивать!
А я смотрел на них, улыбался сквозь слёзы, понимая: верное сердце дорогого стоит!
Сейчас же я шёл в сно-сети по подвалам древних замков. Они походили на реальные подземелья Уктуса, которые я излазил в детстве.
И ещё я брёл по поверхности в пустынях и пустошах, смотрел на яростный свет светила, нырял в пучину моря и гнался за стаями дельфинов…
Иллюзии передо мной были или нет, но они вели меня к берегу Аррики. Пусть и виртуальному.
Видимая цель не походила на реальное Арриканское побережье, с какой стороны к нему ни подойди. Я представлял свою Аррику такой, какой хотел.
Передо мной лежал остров с узкой полоской песка, выходящего прямо из моря. Далее виднелись ярко-зеленые холмы, а между ними – качающиеся на ветру верхушки пальм.
Конечно, над побережьем плыл закат. Светило опускалось за горизонт. Я едва видел его в разрывах зелени. По мелководью перед берегом гуляли отблески, открывая в прозрачной воде колышущиеся тени прибрежных водорослей.
Меня мало волновало, возможна ли такая картина, учитывая, где реальное положение Аррики. Она же лежит к юго-западу от Содружества Полисов. Но это окружение подстраивалось под меня, а не я под окружение.
Я выскочил из морских глубин, и неторопливо и, надеюсь, величественно шагал по прибрежным волнам. Лёгкий вечерний ветерок обдувал мой гладко выбритый затылок. С защитного комбинезона цвета хаки стекали капли воды и сверкали в лучах заходящего солнца.
В воде уместнее гидрокостюм. Но я не желал нелепо шлепать по воде ластами на высоких худых ногах. Они выглядели ещё длиннее из-за моего двухметрового роста.
Видимо, кто-то скажет: «Бездна тщеславия!» Но предпочитаю смотреться уверенным в себе исследователем в глазах друзей. Желания выступить в роли нелепого «аквамена» нет даже отдалённо.
Эгбо уже ждал на берегу.
Я окинул взглядом высокую фигуру в белой облегающей футболке-поло и серых, слегка поношенных джинсах. Не особо-то Эгбо придерживался местных традиций в одежде.
– Ну, привет. Добрался, наконец? – проговорил он.
А потом широко улыбнулся и шагнул навстречу. Я как мог ответил на крепкое рукопожатие. Каждый говорил на своём языке, но сеть с лёгкостью переводила сказанное. И казалось, что мы соплеменники.