Сергей Куликов – Академия телепатии (страница 1)

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ДОЛГИЕ ПРОВОДЫ

Очередной спор с отцом зашёл в тупик.

Я метался по комнате, размахивая руками. Он спокойно сидел в любимом кресле и слушал. Неизбежный в таких случаях стакан апельсинового сока стоял неподалёку. Кубики льда таяли в нём один за другим.

– Гай, ты понимаешь, чего вообще в жизни хочешь? – поинтересовался отец.

Я посмотрел на него, прищурился и с сарказмом заметил:

– Откуда мне знать-то, Юлий Августович, – в мои восемнадцать. Да и сам-то ты давно ли смог разобраться в себе?

Он поморщился, но сделал вид, что не понял намёка:

– Что ты хочешь сказать?

– Отец, тебе сто лет! А всё никак не можешь определиться, на чьей стороне твоё сердце.

– Всё так, сын, всё так. Чуть запоздал с решением. Но как быть, если наука и магия равноправны в нашем мире?

Он помешал лёд в стакане. Я завороженно смотрел на закрутившийся, подобно водяным змейкам, вихрь, под которым зияла пустота.

Стакан стоял на столике. Хотя тот всерьёз никто бы «столом» не назвал.

Помню, зашёл впервые в дом. До этого – всё  смутно. Но тот первый вход и сейчас перед глазами.

Я маленький, неуклюжий. Ко мне подлетели два шара – все в огоньках. Голос отца:

– Аня и Ваня, приглядывайте за малышом Гаем.

Аня пискнула – я испугался, побежал от неё и запнулся обо что-то невидимое. Упал и заплакал. Аня подлетела ко мне. Я услышал тогда впервые: «У собачки боли, у кошечки боли, у медвежонка боли, у волчонка боли, а у нашего Гая пройди».

– Ну вот и познакомились, – проговорил отец. – А стула не бойся, я его здесь отключу.

Позже, когда попривык, я уже не замечал гудение генераторов силового поля под полами комнат. Зато подружился с киберами Аней и Ваней.

А ещё я научился с детства не доверять своим глазам.

Вот и теперь стакан по сути висел в воздухе. И то же с отцовским «креслом». Только его предпочитали «не трогать», в отличие от столов и стульев, которые включали, где нужно.

Я оторвал взгляд от льдинок в стакане и проговорил:

– Надо спешить, отец, если ты прав насчёт науки и магии. Чего хорошего в том, чтобы подобно тебе, полвека топтаться на месте, занимаясь экспериментами и помогая теоретикам?

Отец молчал. Я замер перед ним, какое-то время сверлил взглядом. Тишину нарушал лишь гул генераторов. Я не выдержал и почти закричал:

– Ты помогал теоретикам проверять их замыслы. Их, не свои! Но пусть даже так. Ведь дальше – хуже: ты бросил всё и ещё полвека погрязал в симпатической магии. Чтобы что – породить сына-неудачника и кучу вопросов?

Отец вздохнул и взглянул на меня с укором. Да, прозвучало пафосно и во многом  несправедливо. Всё же я ему жизнью обязан. Понял это и осёкся, ожидая отповеди.

Но отец не стал ломать ход беседы, и гнул свою линию:

– И всё-таки в чём проблема? Молчу уж, что с твоим выбором места учёбы слабо вяжется. – Он с иронией взглянул на меня и откинулся на спинку «кресла».

Отец не любил искать место отдыха наугад, рискуя каждый раз ошибиться. С креслами и кроватями он поступил просто: велел подсвечивать их направленными лучами света. Нынче игра воображения ограничена лишь здравым смыслом – и чувством вкуса, конечно.

Странно, мы редко сходимся во вкусах, а тут бежевое кресло мне приглянулось. Обычно бежевый меня раздражал, но в сочетании с отцовским чёрным балахоном кресло выглядело почти уместно.

– Проблема в том, – выпалил я, – что наука множит на ноль этот ваш принцип подобия!

– На ноль, говоришь… – повторил отец, глядя в пустоту. Он слегка встряхнул стакан и поставил на место.

В воздухе ещё держался лёгкий запах апельсинов. Стакан с отпитым соком продолжал висеть в пустоте.

Отец откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и, выдержав паузу, продолжил:

– Согласен, посолить земельку, полить водичкой да сказать заветные слова – не значит вызвать дождь. Но среди магов никто так примитивно не думает. То же бабушкины сказки. Ты ещё про мифический Исток начни рассуждать! Как гипотеза неплохо, а в реальности…

Я хмыкнул, вспоминая рассказы о таинственной суперсети. Та якобы ждёт пробуждения и готова связать людей Террарума в настоящее единство, или «всеединство».

А отцу я бросил:

– Про телепатию вы, господа маги и учёные, тоже говорили, как о «сказках». И чего? Академия восемнадцать лет трудится. Не иначе, как к моему рождению открыть постарались. Стало быть, есть результаты. А маги всё никак в теории собственных «симпатий» не разберутся.

Отец ухмыльнулся. В улыбке проскальзывало нечто вроде «ну-ну, рассказывай». Удивительно! Сомневается в моих словах? Или он о чём-то своём, мне неведомом? Вслух он сказал:

– Чего от нас-то хочешь? Прогресс в магии ползёт по‑черепашьи, а наука, хоть и рванула вперёд, свернула совсем не туда. А вообще, кто бы говорил! Тебе ли осуждать магию, будучи её творением? – Резко убрав руки с затылка, он вскинул их вверх, широко разведя в стороны.

Я сперва смешался и промямлил:

– Случайно же со мной вышло. – Но, собрав волю в кулак, заявил: – А ты мог бы хоть иногда обращать внимание на женщин, а не только на свои эксперименты, теории, ритуалы и чёрт‑знает‑что ещё! Не пришлось бы на девятом десятке стараться получить сына столь странным способом, как клонирование.

– О, боги! Пятисотый раз тебе говорю: какие нынче «обычные» способы деторождения? – Отец вскинул глаза к потолку.

Однако я не отставал:

– Война давно закончилась!

– Но плоды её век пожинаем, – возразил он. – И ещё пару, если не больше, придётся.

Я поморщился. Привычные отговорки. И вопрос возникал не менее привычный:

– Зачем же продлевать жизни отдельных людей?

Отец вскинул бровь, задержал взгляд на моём лице, будто пересчитывая промахи прошлого, и тихо произнёс:

– Что значит «зачем»? Забыл, сколько людей на Терраруме? Едва-едва сотня миллионов. Большинство бесплодны. Представь, только представь!

Он сжал кулак и резко поднял руку. Я проследил за её энергичными взмахами. Не дождавшись ответа, отец опустил руку и махнул с явной безнадёжностью:

– Ладно бы ещё так! Но ведь те, кто способен, рождают, прямо скажем, не совсем людей. Глянь в сети: в мире тесно от мутантов и чудовищ. Хочешь, чтобы мы в Уктусе жили, как все, не более ста лет? Нет уж, извини! Так совсем вымрем.

– Ага-ага, – буркнул я. – Кругом ненормальные. А эта ваша «вечная» жизнь в триста лет прям норма-норма. Допустим, станет получше в мире. И что, вы, старички, заселите Террарум? Смешно же!

Отец выдержал мой наскок, на секунду замолчал, нахмурив брови. Затем холодно произнёс:

– А чем тут помогут навыки телепата? Ведь как получается: наша магия бессильна, а твоя – всемогуща?

– Нет, конечно, – парировал я. – Но хотя бы шанс даёт.

– На что?

– Поищу выживших. Вдруг в космосе остались. Верну их домой. В сно-сети говорят, это возможно.

– Опять эти сетевые сказки о потерянных колониях!

– Тебе ли говорить о сказках, о, Великий Маг?

В этот момент отец резко посмотрел на часы и заявил:

– Ладно, кончаем спор. Вижу, пошёл не туда. Вот тебе компромисс.

Он прервался на миг.

– Слушаю внимательно, – проговорил я и впился глазами в его посерьёзневшее лицо.

И получил:

– Потенциал в тебе есть. Езжай в Академию в Симирские Пустоши. Проучись пару месяцев или, скажем, полгода. Вернёшься на каникулы  посмотрим, как жить дальше.