Сергей Кулик – Сафари (страница 59)
В редкие годы, когда животных собирается очень много, некоторые из них все же вырываются из плена болот. Конечно, не великаны — слоны и носороги, которые обеспечивают себя пищей, а те, кто послабее, — антилопы и газели. Собираясь в тысячные стада, они направляются туда, куда подсказывает им чутье, туда, откуда ветры приносят запах свежей травы и дождя, выпавшего за сотни километров от этих мест. Подобное переселение антилоп — страшное зрелище. Несколько лет назад я наблюдал его с самолета. Пятнадцать минут эта игрушка, — и Боб хлопнул по штурвалу авиетки, — летела над несущимся галопом стадом, растянувшимся на несколько километров. Это было в районе в то время высохшей реки Селинда, примерно в двадцати километрах к северу от тех мест, над которыми мы летели. Достигнув крутого берега реки, сотни, а может, и тысячи животных попадали вниз, а по их телам с бешеной скоростью пронеслись другие. Буквально через несколько минут на дне сухого русла вырос мост из окровавленных туш. Затем живая лавина достигла небольшой деревушки, в которой жили человек двадцать пять банту. Догадываясь о приближении антилоп (обычно за два-три часа до их нашествия появляются спасающиеся от гибели мелкие грызуны и змеи), люди окружили свои ветхие хижины сплошным кольцом костров. Первые ряды животных начали огибать деревню. Однако следующие, теснимые сзади, перепрыгнули огонь и буквально стерли селение с лица земли. Не думаю, чтобы кто-нибудь из его жителей спасся после этого страшного нашествия.
Обширные болота севера Ботсваны — детище реки Окаванго — этого подлинного географического парадокса Южной Африки. Географы справедливо считают Окаванго «рекой наоборот». Это единственный крупный водоток африканского Юга, который берет свое начало не в горных массивах центральной части этого района, а в саванне Анголы, неподалеку от Атлантического побережья, и несет свои воды прочь от океана, в глубь материка. Окаванго — одна из немногих крупных рек мира, не впадающая в океан или озеро. Растеряв свои воды на жарких ангольских плато, Окаванго, достигнув Ботсваны, дробится на множество рукавов. Некоторые из них уходят под землю, где размывают подстилающие породы и текут в подземных руслах, изобилующих пещерами и гротами. Эти русла составляют часть гигантской системы подводных рек и озер, открытых недавно на севере Намибии и Ботсваны.
Другие рукава Окаванго поворачивают в ботсванскую Калахари и, теряясь в ее песках, образуют огромную внутриматериковую дельту. Это и есть болота Окаванго, край непуганых зверей и удивительных природных контрастов. Когда в среднем течении реки Окаванго выпадают дожди, ее воды превращают дельту в сплошное озеро, а расположенные вдоль берегов деревни батавана сообщаются друг с другом только с помощью лодок. В это время северный рукав Окаванго иногда впадает в реку Куанда, через которую сбрасывает свои воды в Замбези.
С наступлением сухого сезона болота мелеют, вода сохраняется лишь в узких рукавах дельты, которые оканчиваются в неглубоких песчаных понижениях — влеях. Эти понижения, покрытые непроходимыми зарослями папирусов, тростника, осоки, и привлекают в Окаванго животных.
Летящая почти над самой землей авиетка то и дело вспугивает стада слонов и буйволов, с необычайной для их размеров проворностью спасающихся в болотных зарослях. Среди этого буйства зелени и жизни мелькают многочисленные островки и песчаные косы, намытые Окаванго, — царство мертвого песка, перевеваемого калахарским ветром. Крупнейший из островков — Чифс-айлэнд («Остров вождей») — расположен в северо-восточной части Окаванго. По традиции каждый год, под конец сухого сезона, на этом острове собираются вожди и знахари всех окрестных племен: батавана — из Ботсваны, гереро и Окаванго — из Намибии, овамо и валуимбе — из Анголы. Прибытие многих вождей сопровождается красочными церемониями и гонками на лодках. В глубоком уединении, не разрешая приблизиться к острову простым соплеменникам, вожди совещаются, как задобрить богов и вызвать дождь. В былые времена подобные «совещания», длившиеся неделями, сопровождались человеческими жертвами: на съедение крокодилам бросали близнецов, рождение которых местные африканские племена считают явлением ненормальным. Сейчас подобные ритуалы запрещены, в пасти крокодилов попадают лишь овцы или козы.
Если после жертвоприношения вожди зажигают над островом костер, из которого идет белый дым, соплеменники знают: завтра быть дождю. Когда же над островом вьются черные клубы дыма — значит боги не довольны и требуют новых жертв, прежде чем послать живительную влагу на землю. Отлично зная местные приметы, говорящие о скором дожде, — определенное поведение животных, направление ветра и т. д., — вожди и знахари почти всегда безошибочно его предсказывают. Однако для простых соплеменников подобное «пророчество» остается чудом, и наступление дождей приписывается заслугам колдунов, которые «сумели уговорить» небо.
Промелькнули внизу желтые пески Чифс-айлэнда, и снова начались зеленые заросли папирусов и темно-синие протоки Окаванго. Вскоре Боб развернул самолет и посадил его около небольшой деревеньки, застроенной травяными хижинами, отделенными друг от друга заборами из заостренных шестов. Это и есть Сепопа. Живет здесь племя окаванго. Во времена падения Колы племя это отделилось от более развитой в экономическом отношении народности овамбо, живущей в калахарской части Намибии и Анголы, и переселилось в ботсванские болота. Пока Боб грузил в самолет гиппопотамьи ноги, я прошелся по Сепопе. В прошлом скотоводы, окаванго в новых для них природных условиях сумели быстро перестроить свое хозяйство и превратиться главным образом в рыбаков. Сушившиеся повсюду на заборах сети и огромные корзины (ловушки для рыбы) отличают Сепопу от других ботсванских деревень.
И за веслами, и у снастей главным образом женщины. В их же обязанности входят обработка небольших полей кукурузы, приготовление пищи, добыча топлива и сохранение воды. «Сохраняют» воду потому, что, хотя вокруг влаги много, пить ее нельзя. Весь бассейн Окаванго заражен бильгарцией, и люди племени окаванго давно поняли причину многих своих недугов. Думаю, что это единственное племя в Африке, которое пьет кипяченую воду. В других районах окаванго нашли траву, корни которой, пролежав в воде двое-трое суток, убивают бильгарцию и делают воду пригодной для питья.
Мужчины здесь занимаются ремонтом снастей, постройкой жилищ и уходом за скотом. Насколько я мог понять, первую свою обязанность они выполняют исправно, со второй сталкиваются не так уж часто, а третью попросту забыли. Из-за мухи цеце, поселившейся в плавнях Окаванго, весь этот район стал непригодным для скотоводства. Поэтому мужчины частенько слоняются без дела или коротают время за овачо — местной игрой в камешки, суть которой мне так никто и не смог объяснить. Женщин же, тратящих время бесполезно, я не видел. У окаванго, живущих в одном из наиболее уединенных уголков Африки, подчиненное положение женщины сохранилось до сих пор в большей степени, чем у других племен банту.
Иногда, правда, у мужчин-окаванго появляется еще одно занятие. Раз в три-четыре года, в особенно жаркое лето, созревают плоды дерева мерулы, растущего вдоль реки. В эту страдную пору мужчины, забыв, что добыча пищи не их дело, забирают у жен-рыбачек лодки и отправляются вверх по течению Окаванго искать сладкие плоды. Они привлекают мужчин тем, что, еще не упав на землю, начинают бродить и обладают довольно сильными веселящими свойствами. Если извлеченную из мерулы мякоть разбавить водой и на несколько дней оставить в закрытом сосуде, то получается крепкий хмельной напиток, по вкусу напоминающий «Мукузани».
Главными конкурентами мужчин при сборе хмелящей мерулы нередко бывают… слоны. О пристрастии слонов к спиртному написано немало. В некоторых европейских цирках спиртные напитки применяются дрессировщиками как «награда» за отличную работу на арене. Однако, оказывается, и на воле эти великаны не прочь отведать хмельного.
В пору созревания мерулы слоны устраивают подлинные пиршества, продолжающиеся целыми неделями. День и ночь бродят толстокожие гиганты по бескрайним просторам южноафриканской саванны в поисках зарослей этого дерева. Обнаружив рощу мерулы, стадо с трубными криками устремляется к ней, валит деревья и пожирает плоды. Потом, изрядно захмелев, животные отправляются дальше. Они идут друг за другом мелкими шагами, мерно размахивая хоботами. Счастливые, с красными воспаленными глазами, шатаются слоны по Окаванго в надежде найти новые деревья.
Не склонные в трезвом состоянии нападать на человека, наевшиеся мерулы слоны становятся довольно агрессивными. За несколько дней до нашего приезда подвыпившие гиганты среди дня напали на небольшую деревеньку вблизи Сепопы. Жертв не было, так как все мужчины отправились за мерулой, а женщины с детьми были на полях. Оттуда они наблюдали, как разбушевавшиеся гиганты расправляются с их жилищами. В другой раз три старые самки набрели на мужчин, которые грузили в лодки плоды мерулы. Слонихи ринулись за людьми и, догнав их посреди реки, перевернули лодки и начали вылавливать в воде свое любимое лакомство.