Сергей Кулик – Кенийские сафари (страница 33)
В общем азанийцы — это чистокровные африканцы, трудолюбивый оседлый народ земледельцев, ремесленников и торговцев, создавший свою цивилизацию без всякого влияния пришедших извне арийцев-хамитов. Но что же произошло с азанийцами потом?
Начиная примерно с XIV века с севера на территорию Восточной Африки нахлынули массы нилотских кочевников-скотоводов — предки современных масаев, туркана, самбуру. Почти одновременно, в XV–XVI веках, азанийцам нанесла тяжелый удар колонизация португальцами суахилийских городов и Мозамбика. Прекратилась выгодная торговля с побережьем, прервались связи с южными внутриматериковыми поставщиками золота и других металлов.
Фортуна явно отвернулась от азанийцев. Почти повсеместно военное столкновение динамичных и более воинственных, хотя и менее цивилизованных пришельцев-кочевников с азанийскими земледельцами и торговцами сопровождалось подчинением, а порой и физическим истреблением последних. Из масайских сказаний можно узнать, что они уничтожили народ мбулу и разрушили построенный им город Энгарука. Древний народ ндоробо почти повсеместно был низведен на положение рабов масаев и календжин. Мараквет и элгейо, как рассказывают их легенды, научились у сириква искусству ремонтировать их ирригационные каналы и сооружать террасы на склонах гор, но затем перебили всех мужчин — сириква, а их женщин взяли себе в жены. Покот, застав на склонах Черангань гордых и свободных кузнецов-ремесленников, превратили их в «крепостных», свели на положение париев общества. Кузнецам было запрещено ковать оружие собственным соплеменникам, а на покот они работали даром.
Завоевание азанийских территорий нилотами отнюдь не было чем-то вроде «блицкрига», необъявленной агрессией в современном понимании. Это был медленный продолжавшийся веками процесс миграций скотоводов-кочевников на земли оседлых земледельцев. Кочевые племена приходили на азанийские земли, жили на них, а затем откочевывали на юг, освобождая пастбища для других скотоводческих племен. Вновь разрушались дома и каналы азанийцев, а поля земледельцев отдавали под выпас стадам.
Последние волны этого великого переселения кочевых народов, нилотов и кушитов, и закрепление их на нынешних этнических территориях происходили совсем недавно. Осознание ими себя в качестве самостоятельных племен произошло еще позже. Элгейо, мараквет и туген, например, появились в долине Керио в те времена, когда Европа была объята наполеоновскими войнами. Масаи сделались хозяевами Рифт-Валли несколькими десятилетиями спустя, нджемпс появились у берегов озера Баринго уже в нашем веке. Те же из участников этих великих миграций, кто встал на тропу переселений еще позже, или те, кому достался худший кусок территориального пирога, поделенного кочевниками, - вулканические плато, бесплодные пески, засушливые равнины, и сегодня пытаются переселиться на лучшие земли, воюя с соседями из-за колодцев и пастбищ. Бесконечные племенные столкновения на кенийском Севере, например, — явление отнюдь не хроническое, не продолжающееся здесь тысячелетиями, как хотят порой представить некоторые сторонники «дикости африканцев». Столкновения эти явление сравнительно новое, следствие недавнего появления в том или ином уже заселенном районе новых племен, своеобразный процесс «притирки» к соседям, усугубленный к тому же колониальными захватами лучших земель англичанами.
…Вот и все «ниточки» прошлого, которые пока что удалось вытянуть из запутанного клубка истории нилото-кушитских племен кенийского Севера. «Но ведь сохранились же живые свидетели становления и расцвета азанийской цивилизации, а возможно, и одни из ее создателей — ндоробо, — подумал я. — Конечно, трудно надеяться на то, что у этого народа, потерявшего свою племенную организацию, сохранился богатый фольклор, таящий крупицы истории. Но быть может, их внешний вид, их образ жизни, какие-то атрибуты их быта помогут разобраться в прошлом?»
Напасть на след «настоящих» ндоробо оказалось очень трудно. Кенийская статистика утверждает, что на белом свете сохранилась двадцать одна тысяча людей этого племени. Однако с кем бы из ндоробо я ни встречался, все это были люди, давно живущие наемным трудом в городах или на фермах, потерявшие связь с племенем, забывшие его традиции.
Наконец поиски привели меня в «столицу» Рифт-Валли уютный городок Накуру, в окрестностях которого мне удалось познакомиться с Лембега Олелебуе — вождем всех ндоробо. Несколько раз я гостил в его домике у лесной станции Рикиа, где вождь обзавелся мясной лавкой. Вместе с Олелебуе мы ездили по окрестным горным районам, знакомясь с тяжелым прошлым и настоящим его народа. От него-то я и узнал, что далеко от Центральных нагорий, среди вулканических плато бассейна озера Рудольф, никогда не привлекавших англичан, сохранилось человек сто «истых» ндоробо, не испытавших на себе чужеродного влияния. Они обитают в труднодоступных, всеми забытых горах Ндото…
Глава третья
ПОСЛЕДНИЕ ИЗ МОГИКАН ВОСТОЧНОЙ АФРИКИ
По горам, превращенным в крепость
— По обычаям ндоробо, за день перед тем, как отправиться в их горы, чужестранец должен послать человека, который бы разложил на дороге подарки и, главное, связанные особым образом зеленые травяные веники. По этим веникам люди ндоробо узнают, что гость идет к ним с миром, и на следующее утро беспрепятственно пропускают его, — объяснил мне мой проводник Тивас, когда мы вслед за ослами начали подниматься по едва заметной тропе, прорубленной в красных гранитах. Тропка вела вверх, в горы Ндото, возвышающиеся среди черных лав и желтых песков к юго-востоку от озера Рудольф. В этих горах нашли свое последнее убежище загадочные ндоробо.
— Ты умеешь плести эти веники? — осведомился я. Конечно, иначе я бы не мог водить скотоводов племени самбуру к охотникам ндоробо, — отвечает Тивас.
— Но ведь самбуру — давние конкуренты и враги ндоробо, а я ничего не сделал им плохого и они пропустят нас без веников.
— Как знаешь, бвана. Только не выходи вперед, иди в середине отряда и лучше всего держись за хвост ишака.
Так я и сделал. Держаться за хвост ишака оказалось делом очень выгодным и удобным. Название гор Ндото произошло от масайского Олдоинье Лоондото — «горы маленьких скал». И действительно, чем выше мы поднимались в горы, тем отвеснее делалась дорога и тем чаще преграждали нам путь крупные камни, которые масаи называют «маленькими скалами». Равновесие приходилось удерживать с трудом, и ослиный хвост в этих условиях оказался для меня большим подспорьем.
Вдруг раздался жалобный крик, переходящий в стон, и осел, возглавлявший наш отряд, вместе с навьюченной на него кинокамерой и палаткой кубарем полетел вниз. Вот он ударяется об огромный камень, пару раз конвульсивно дергается и замирает.
— Не двигайтесь с места! — повелительно кричит Тивас и на пятой точке съезжает по камням к ослу.
Вскоре он машет мне рукой, чтобы я приблизился. Осел, конечно, мертв. Почему же он свалился? Ведь для этого животного, приспособленного к тасканию тяжестей по головокружительным кручам, наша дорога не представляла никаких трудностей.
Но Тивас уже все выяснил. Он слегка поворачивает ослиную голову и показывает застрявшую чуть выше глаза крохотную, как-будто игрушечную стрелу.
— Ндоробо не увидели на дорогах веников мира и не обезвредили свои самострелы. Если мы пойдем дальше, мы погубим всех ослов, а затем умрем сами. Тот, кто пойдет первым, первым и умрет. Яды у ндоробо сварены на совесть.
— Значит, надо было все-таки класть веники?
— Конечно, — не задумываясь говорит Тивас. — Сегодня придется спускаться вниз и искать вдоль рек особую траву для веников, завтра раскладывать их на тропе, а уж послезавтра, если ндоробо примут веники, спокойно подниматься по тропам в гору.
Так мы снова оказались внизу, в пыльной боме Барагой, где я еще вчера покупал у самбуру ишаков, а потом до полуночи беседовал со святыми отцами местной католической миссии о местных обычаях и нравах. Но и они ничего не могли рассказать о далеком прошлом ндоробо.
Во многих африканских странах существует минимум одно племя, которое авторы популярных брошюр, не говоря уже о журналистах, любят называть «загадочным». В этом отношении своеобразные рекорды «загадочности» бьют племена, принадлежащие к малым расам — койсанской и пигмейской. Их представители в очень древние времена заселяли в Африке огромные территории, были хозяевами центральной и южной частей континента, но затем под влиянием миграций более развитых в культурном отношении и многочисленных народов негроидной расы оказались оттесненными в труднодоступные, мало пригодные для человеческого существования территории. Так пигмейские племена — бабинга, батва, эфе, басуа и т. д. — оказались запертыми в экваториальных лесах, а койсанские племена — бушмены, готтентоты, хадзапи, сандаве — в неприветливых пустынях Южной и Восточной Африки. Зачастую это все, что мы можем сказать об этих племенах. Мало? Конечно. Но о ндоробо мы знаем и того меньше, поскольку до сих пор ни один ученый определенно не решился даже сказать, к какой расе они принадлежат.
У масаев существует легенда о том, что весь род человеческий пошел от человека, которого звали Доробо. Он «дал рождение» мальчику и девочке, «выпилив их от скуки из своей голени», а уж затем их дети заселили весь свет.