Сергей Куличкин – Ватутин (страница 34)
— Ночевать не ждите, — сказал он жене и сразу положил трубку.
Через несколько минут зазвонил телефон — нарком приглашал к себе.
Тимошенко и Жуков, видимо, совсем недавно прибыли из Кремля.
— Как дела с директивой? — спросил Жуков.
— Директива передана в войска в 00.30 минут, — посмотрел на часы Николай Федорович.
Тимошенко сразу поднял трубку телефона правительственной связи.
— Разрешите доложить, товарищ Сталин, — глухо сказал он. — Примерно в 00 часов со своего командного пункта в Тернополе мне позвонил командующий Киевским округом Кирпонос. Докладывает, что в наших частях появился еще один перебежчик — немецкий солдат 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии. Он переплыл реку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа немецкие войска начнут наступление. Директива в округа передана в 00.30 минут. Кирпоносу было приказано немедленно передавать директиву в войска и как можно скорее приводить их в полную боевую готовность. — Тимошенко с минуту помолчал, вслушиваясь, и сказал: — Есть! — и положил трубку.
— Все, товарищи! Приказано держать связь с округами и докладывать в экстренных случаях. Садитесь и давайте подумаем, что мы еще не сделали, что упустили.
— Меня больше всего беспокоит, что мы опоздали с директивой, — задумчиво проговорил Ватутин.
— Да, если перебежчики сказали правду, дело неважное, — поддержал его Жуков. — Как бы то ни было, надо рассчитывать на худшее, а войска, конечно, не успеют провести все мероприятия...
За окнами начало сереть небо. Большие часы в углу кабинета гулко ударили три раза. Резко зазвонил телефон. Тимошенко взял трубку и посмотрел на часы. Было 3 часа 7 минут. С узла связи доложили, что командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский по ВЧ пытается связаться с начальником Генерального штаба. Тимошенко протянул трубку Жукову. По мере того как Жуков слушал, лицо его все больше мрачнело.
— Ваше решение? — спросил он резко и повернулся к Тимошенко: — Октябрьский сообщает, что система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества самолетов. Флот приведен в полную боевую готовность. Севастополь затемнен. Командование флота предлагает встретить самолеты огнем ПВО кораблей и базы. Что ответим морякам?
— Надо открывать огонь! — сказал Ватутин.
— Надо, но это же война! — перебил его Тимошенко. — И все же другого выхода нет. Пусть действуют, только предварительно доложат своему наркому.
Жуков быстро дал указания Октябрьскому, положил трубку, но тут же перезвонил на узел связи.
— Прошу проверить связь с приграничными округами, быть в полной готовности! С Кузнецовым, Павловым, Кирпоносом и их начальниками штабов соединять немедленно. Все!
В том, что началась война, никто из присутствующих не сомневался. Зазвонил телефон.
— Три часа тридцать минут, — сказал Жуков и взял трубку.
Начальник штаба Западного Особого военного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Через пять минут генерал М.А. Пуркаев доложил, что немецкие самолеты бомбят города Украины. Еще через пять минут командующий Прибалтийским округом генерал Ф.И. Кузнецов доложил о бомбежке Каунаса и других городов Прибалтики.
Жуков немедленно доложил обо всем Сталину и получил команду прибыть с Тимошенко в Кремль.
— Николай Федорович, — повернулся он к Ватутину, — мы уезжаем в Кремль. Прошу тебя все время находиться на связи и докладывать обстановку, важна каждая мелочь...
Вновь зазвонил телефон. Жуков взял трубку. Из Севастополя адмирал Октябрьский спокойным тоном доложил:
— Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. В городе есть незначительные разрушения.
— Все, Георгий Константинович, едем, уже десять минут пятого, — сказал Тимошенко, надевая фуражку. — Ждем ваших докладов, Николай Федорович...
Через двадцать минут, когда Тимошенко и Жуков входили в кабинет И.В. Сталина, Ватутин принял первые доклады Западного и Прибалтийского военных округов. Оттуда докладывали, что гитлеровские войска начали боевые действия на сухопутной границе. Николай Федорович немедленно позвонил в Кремль. Последние сомнения развеялись. Это была война.
В 7 часов утра приехали Тимошенко и Жуков.
— Какие новости, Николай Федорович? — сразу спросил Жуков.
— Если откровенно, все очень неточно и отрывочно. Мы никак не можем добиться от штабов округов и войск точных сведений. Выяснилось, что во всех приграничных округах нарушена проводная связь, диверсанты убивают делегатов связи, командиров. Радиосредствами войска обеспечены слабо. В штабы округов из различных источников начали поступать противоречивые сведения, зачастую просто провокационного характера. Вся эта мешанина идет к нам. Как раз сейчас готовим сводку.
— Плохо! — скрипнул зубами Жуков. — Этого следовало ожидать! Сейчас надо немедленно передать в войска директиву наркома № 2. Потом сразу ко мне со сводкой.
В 7 часов 15 минут директива была передана в округа и Николай Федорович поспешил со сводкой к начальнику Генштаба.
— Докладывай! — нетерпеливо сказал Жуков.
— Георгий Константинович, не преждевременно ли говорить в директиве о наступлении и уничтожении противника? — сказал вдруг Ватутин.
— Я был против, — нахмурился Жуков, но нарком настоял, чтобы оставили именно слова «уничтожить». Ладно, что там на фронте?
— Авиация противника нанесла массированные удары по аэродромам Западного, Киевского и Прибалтийского военных округов. Особенно пострадали самолеты, не успевшие подняться в воздух и рассредоточиться по полевым аэродромам, — начал Ватутин.
— Каковы потери?
— Цифры уточняются, но, видимо, значительные. Кроме того, бомбардировке подверглись многие города, железнодорожные узлы, мосты и линии связи пограничных областей, военно-морские базы на Балтике и Черном море. Флот с честью выдержал первый удар.
— Ясно, как дела на сухопутном фронте?
— Бои идут по всей западной границе. На многих участках, в основном в Прибалтике и Белоруссии, немцы уже вступили в бои с передовыми частями Красной Армии. Сложность положения усугубляется тем, что поднятые по тревоге стрелковые части, входящие в первый эшелон прикрытия, вступают в бой с ходу, не успевая занять подготовленных позиций... На участках Одесского и Ленинградского военных округов пока все спокойно.
— Спасибо и на этом, но данные более чем приблизительные. Надо принять все меры, чтобы уяснить обстановку.
— Есть, принять все меры!
Николай Федорович поспешил на узел связи, но не прошло и двух часов, как Жуков вызвал его снова.
— Николай Федорович, немедленно выезжаем вместе с наркомом в Кремль. Захвати с собой проекты Указа Президиума Верховного Совета СССР о проведении мобилизации и образовании Ставки Главного Командования. Ну и, конечно, карту с обстановкой...
В кабинете Сталина находились все члены Политбюро. Николая Федоровича поразил вид Сталина. За несколько часов он, казалось, не только похудел, но как-то почернел и все больше мрачнел, расхаживая по кабинету.
Быстро решив вопрос по мобилизации, проект создания Ставки Сталин попросил оставить у себя. С 23 июня объявлялась мобилизация военнообязанных 1905—1918 годов рождения на территории почти всех округов, за исключением Средней Азии и Дальнего Востока. На европейской части страны вводилось военное положение. Приграничные округа преобразовывались во фронты.
Мельком взглянув на карту, Сталин помрачнел еще больше, и Тимошенко поспешил заверить его, что в ближайшее время обстановка прояснится и будет отображена на карте. Сталин молча кивнул, и Николай Федорович, быстро сложив карту, попросил разрешения убыть в Генштаб. Сталин снова молча кивнул.
Николай Федорович сразу отправился на узел связи, в коридоре его остановил адъютант, попросил позвонить жене. Ватутин снял трубку.
— Дело плохо, дорогая, — сказал он, — слушайте радио...
Операторы подготовили новые листы карты и под руководством Василевского наносили на нее элементы боевого порядка. Ватутин только включился в работу, как раздался звонок, — Жуков приглашал к себе.
— Еще не успели, Георгий Константинович, — начал было Ватутин.
— Ничего. Я по другому поводу. Мне приказано срочно убыть на Юго-Западный фронт как представителю Ставки Главного Командования. На Западный убывает Шапошников. За меня остаешься ты. Бери все в свои руки. Ставка и Генштаб должны знать обстановку. Это прописные истины, но приходится их говорить даже тебе. Свяжусь с вами, как только прибуду на место...
Николай Федорович не хуже Жукова понимал, что даже частичная потеря управления значительно усложняет организацию отпора врагу, но что было делать? Несмотря на самые энергичные меры, к исходу дня Николаю Федоровичу удалось получить от фронтов только неполные данные. Времени на их осмысление почти не оставалось. Опять пришлось ехать с наркомом в Кремль для одобрения директивы № 3. Когда Ватутин прочитал текст директивы, он с удивлением посмотрел на Тимошенко:
— Товарищ маршал, ведь это же нереально, о каком разгроме противника на его территории может идти речь, если мы даже не знаем положения дел на фронте? Это ведь окончательно запутает командующих фронтами.
— Вопрос не подлежит обсуждению, — мрачно сказал Тимошенко. — Таково мнение товарища Сталина. Документ составлялся практически с его слов. Мнение свое ты, конечно, иметь можешь, но советую его держать при себе...