Сергей Куличкин – Ватутин (страница 33)
— Срочно вылетай в Москву, — сказал Георгий Константинович. И Ватутин через несколько часов был в кабинете начальника Генштаба.
— Включайся в работу по выдвижению войск в приграничные округа и контролю за формированием новых соединений, — приказал Жуков.
— А как же с учениями? Кто поедет на Юг? Я или ты?
— Никто. Здесь дел не переделать. Учения будут проводить командующие округами Козлов и Трофименко. Пошли кого-нибудь от Генштаба.
— Генерал-майора Шарохина.
— Хорошо.
Но уже на следующий день генерал Д.Т. Козлов был вызван в Москву, а из Среднеазиатского ВО пришло сообщение о болезни С.Г. Трофименко. И все же Ватутин остался в Москве. Учения провел генерал-майор М.Н. Шарохин.
Татьяна Романовна, встретив мужа после полуночи, только сочувственно покачала головой.
— Что-то мы в этот раз как будто не в Москве живем. Никуда не ходим. Дети отца не видят, — говорила она в сердцах.
— Думаю, твои упреки просто неуместны, — хмурился Николай Федорович. — Сейчас не то время, не те заботы. Все же изредка и с детьми бываю. Разве не правда?
— Правда, — улыбнулась Татьяна Романовна.
Правда эта заключалась в трехдневной поездке к сыну Вите в детский санаторий в Евпатории, где тот лечился от костного туберкулеза. Играли с сыном в шахматы, гуляли, читали книги, много порассказал он сыну и его товарищам о войне 1812 года, знаменитых русских полководцах Суворове, Кутузове, Багратионе. Вообще-то говоря, Николай Федорович приезжал на маневры Черноморского флота и сумел совместить полезное с приятным. В один из дней он вывел сына на крышу береговой спасательной станции, с которой хорошо были видны далеко в море корабли. Мальчик, затаив дыхание, слушал отца.
Правда, что два раза удалось Ватутину вырваться на охоту. Витя горько плакал, когда отец отказался взять его, но зато мальчик обрадовался, когда тот доверил ему подготовку оружия и снаряжения. Его глаза блестели, когда он чистил ружье, набивал патронташ, укладывал рюкзак. Хотя Витя и болел, он оставался живым, резвым мальчиком и с удовольствием играл с отцом в подвижные игры. После походов в музей Красной Армии он, например, с неделю играл в чапаевцев.
В большой дружбе был Николай Федорович и с дочерью Леной, которая была без ума от отца, откровенно баловавшего дочь. Она была просто в восторге, когда удавалось пойти с папой на каток, но чаще в ответ на ее телефонные звонки отец просил подождать часок, полчасика, еще полчасика... Только в десять часов вечера как-то генерал с дочерью приехали на каток. Залитые водой аллеи парка поблескивали синеватым льдом, часть фонарей уже погасла, не играл оркестр, но девочка была несказанно рада, что катается с любимым папочкой. Не однажды Лена звонила отцу на работу и диктовала тихим голосом условие задачки и просила помочь ее решить. И как бы ни был занят Николай Федорович, он непременно находил время продиктовать дочери порядок решения. Иногда Лена оставляла отцу на письменном столе учебник с отчеркнутой задачкой, и утомленный генерал не ложился спать, пока не решал задачку...
— Что ты меня так рассматриваешь? — спросил Николай Федорович у жены.
— Да выглядишь ты неважно. Почернел, постарел. Ведь даже не высыпаешься, не говоря об отдыхе. Уж не болен ли?
— Ну, стареть нам не положено, а выгляжу очень даже хорошо, худеть надо. Вот освободимся немного — займусь вплотную физкультурой. Одной зарядки мало. Можешь насчет здоровья не беспокоиться.
Но Татьяну Романовну бодрые речи мужа не успокаивали. Она еще помнила Ростов, когда больной брюшным тифом Ватутин ходил трое суток на службу. А совсем недавно он едва не погиб от аппендицита. Приступы начались еще в конце прошлого года, но даже после двух особенно тяжелых Николай Федорович отказывался от операции, ссылаясь на нехватку времени. После третьего приступа, который случился рано утром, Ватутин поклялся жене, что заедет перед работой в госпиталь, но, конечно, и не подумал этого сделать. Пришлось Татьяне Романовне звонить старому заслуженному хирургу В.Ф. Мандрыке. Тот сам примчался в Генеральный штаб, выдворил из приемной и кабинета Ватутина всех посетителей и потребовал, чтобы Николай Федорович немедленно с ним вместе отправился в госпиталь на операцию, и через несколько часов Ватутин очутился на операционном столе.
— Даже я, старый хирург, удивляюсь, как он мог работать с приступами такой боли, — сказал Мандрыка в тот же день Татьяне Романовне.
Сейчас, глядя на улыбающееся лицо мужа, Татьяна Романовна мысленно перебирала в памяти все перипетии их совместной жизни, радости и огорчения.
— Ладно уж, верю, что здоров, — сказала она наконец. — Завтра, а точнее, сегодня опять рано вставать.
— Жуков разрешил в это воскресенье отдохнуть. Поедем за город, на Пахру, возьмем детей, покупаемся, позагораем...
Разговор этот происходил в ночь на 21 июня 1941 года.
В предвкушении завтрашнего отдыха Николай Федорович старался решить как можно больше вопросов. С начальником Генерального штаба за день встречались раза четыре, и вечерний вызов к Жукову не показался неожиданным. Вид у Георгия Константиновича был встревоженный.
— Звонил Пуркаев (начальник штаба Киевского военного округа. —
— Думаю, надо немедленно приводить войска в полную боевую готовность, занять боевые позиции, рассредоточить авиацию и начать выдвижение резервов.
— Да-да, давай думать...
Когда раздался звонок наркома, проект директивы был готов. Тимошенко быстро прочитал его и согласился с текстом.
В машине некоторое время все молчали.
— Это же война! — не выдержал Николай Федорович.
— Да, война, — почти одновременно ответили Тимошенко и Жуков. — Надо во что бы то ни стало добиться у товарища Сталина разрешения о приведении войск в полную боевую готовность, — добавил Георгий Константинович, и все молча согласились с ним.
Сталин встретил генералов один, был встревожен и озабочен.
— А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он резко.
— Нет, — ответил Тимошенко, — мы считаем, что перебежчик говорит правду.
В кабинет тихо входили члены Политбюро. Сталин быстро и коротко проинформировал их и, помолчав, спросил:
— Что будем делать?
В кабинете воцарилась продолжительная тишина, которую нарушил Тимошенко:
— Предлагаю немедленно дать директиву войскам о приведении приграничных округов в полную боевую готовность.
— Читайте! — сказал Сталин.
Георгий Константинович сделал шаг вперед и, раскрыв папку, прочитал проект директивы. Сразу же заговорил Сталин:
— Такую директиву сейчас давать преждевременно. Может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.
Николай Федорович хотел запротестовать, но под тяжелым взглядом Сталина понял, что его решение окончательное. Жуков кивнул ему, и они быстро вышли в приемную. Разложив на столе бумаги, Ватутин быстро набрасывал новый текст. Георгий Константинович сразу поправлял и уточнял некоторые детали.
Новый проект директивы Сталин выслушал спокойно, взял текст, сам еще раз прочитал его и, внеся некоторые поправки, передал на подпись наркому. Текст директивы гласил:
«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.
Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота.
1. В течение 22—23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части перевести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
21.6.41 г.
ТРУДНЫЕ ДНИ СОРОК ПЕРВОГО
С подписанной директивой Николай Федорович немедленно выехал в Генштаб, где сразу же приступил к ее передаче в округа. 22 июня в 00 часов 30 минут директива была передана в округа и наркому Военно-Морского Флота.
Николай Федорович вернулся с узла связи в свой кабинет, отдал распоряжение всем работникам Генштаба и Наркомата обороны оставаться на рабочих местах, вызвать на службу всех отпускников и командированных. Позвонил домой.