Сергей Кулагин – Вот это я попал… Сборник рассказов (страница 16)
– Дракулька такой «глустный»! – заплетающимся языком сказала она, будто обнаружила диковинное животное в зоопарке.
Прежде чем я успел опомниться, они облепили меня со всех сторон, тыкая в мою сторону странными светящимися плитками. Позже я узнал, что эти мерзкие штуки называются «смартфоны». Один наглый тип в кепке задом наперёд и с серьгой в брови сунул свою дрянь мне прямо под нос.
– Ну-ка, граф, покажи свои зубки! – фыркнул он, от его дыхания пахло дешёвым пойлом и мятной пастилкой.
Я медленно поднял голову. В глазах у меня скопилась вся ярость прожитых мною столетий. Зрачки вспыхнули кроваво-красным. Я обнажил клыки – настоящие, острые, слегка влажные от резко накатившего голода.
Но вместо ужаса компания разразилась восторженными визгами.
– Вау! Это просто охрененно! Где ты такие заказал? На Aliexpress? – захлопала в ладоши розоволосая девчонка, тыча пальцем в мой рот, как будто я был дрессированной собакой.
Я зарычал так, что перекрыл шум движения, доносившийся с ближайшей дороги. Где-то вдалеке завыла сирена, а в кустах бросилась наутёк испуганная крыса. Но эти идиоты даже не дрогнули.
– Ой, он ещё и звуки издаёт! Это типа колонка где-то спрятана? – восхищённо прошептал второй парень.
Я вскинул руку, чтобы размазать их по парковой аллее, но… опустил. Что за бессмыслица? Уничтожить этих ничтожеств? Они даже не стоят того, чтобы я марал о них руки. И пить их гадостно…
Повернувшись, я растворился в ночи, оставив их с их дурацкими коробочками и плоскими шутками. Но в груди клокотало что-то новое… Что-то страшнее голода.
Одиночество.
Вечность вдруг предстала невыносимо… тоскливой.
* * *
Но я не сдался. Если этот жалкий век превратил проклятие вечности в дешёвый хэллоуинский костюм – я стану королём этого карнавала.
После недели поисков я нашёл «Чёрную Розу» – малопосещаемый готический клуб на окраине города, где ещё витали отголоски былой элегантности: бархатные занавеси, потрескавшиеся витражи и настоящие свечи вместо неживых неоновых огней.
Владелец, немолодой уже человек с седыми висками и усталыми глазами, заинтересованно приподнял бровь, когда я продемонстрировал ему свои клыки – не пластиковую бутафорию, а настоящие, способные пронзить плоть.
– Последний настоящий вампир, говорите? – он медленно выдохнул сигаретный дым.
– Ну что ж… Публика любит экзотику.
Теперь я – звезда. Каждую пятницу и субботу я выхожу на сцену под аккорды мини-органа, в облаке искусственного тумана. Мои представления – это смесь театра и жестокой правды: я томно скольжу между столиками, шепчу на ухо посетительниц комплименты на шести мёртвых языках, «кусаю» желающих – оставляя лишь два едва заметных следа от клыков. Неглубоко и аккуратно, чтобы не нарушить закон.
Публика обожает, когда я пью «кровь» из хрустального бокала – на самом деле это коктейль с гренадином и виски. Особенно восторженно визжат, когда я демонстративно вытираю губы и стекающую «кровь» чёрным шёлковым платком с вышитой серебром буквой «V».
А затем… Когда последний гость уходит, а бармен гасит свет и запирает двери – я поднимаюсь на крышу. Сижу среди спутниковых антенн, завернувшись в плащ (настоящий, XVIII века, с подкладкой из шёлка, который когда-то принадлежал одному аристократу приближённому к императору). Смотрю на луну – ту самую, под светом которой я когда-то пил кровь у стен монастырей, не опасаясь «камер наблюдения», сирен полицейских машин, наручников и «экспертизы ДНК».
Теперь всё иначе. Однажды я попробовал по-старому – утащил пьяного хулигана в переулок. Не успел я насладиться первым глотком, как услышал вой сирен. Оказывается, теперь у каждого есть эти чёртовы «смартфоны», и кто-то успел снять моё лицо. Пришлось найти врача из городской больницы – теперь он раз в неделю приносит мне пакеты с донорской кровью, холодной, безвкусной, лишённой страха и жизни. А я отдаю ему взамен честно заработанные гонорары и чаевые.
Я стал… законопослушным. Плачу налоги. ИП «Граф Вальдемар фон Моройану» – какая насмешка! Завёл аккаунт в соцсети.
Боже, как же я ненавижу этот век!
Мне, пережившему инквизицию, чуму и падение империй, пришлось сидеть и разбираться, что такое «хештеги» и «сторис». Пришлось потрудиться. Несмотря на образование, мне не хватает гибкости ума. Я читал труды Аристотеля в оригинале, говорил на семи языках, а теперь тупо пялился в экран, пытаясь понять, как «залить видео в тикток».
В старые времена знали, что такое настоящий ужас. А сейчас? Теперь я должен улыбаться в камеру, подписывать посты сердечками и терпеть комментарии вроде: «Ой, какой у вас классный грим!»
И самое унизительное – подписал контракт на участие в дурацком вампирском фестивале. «Вампир-кон». Там будут косплееры, фанаты «Сумерек» и продавцы плащей с Aliexpress. Меня посадят за стол, и толпа идиотов будет тыкать в меня телефонами, крича: «Сфоткайся с нами, Дракула!»
Но клянусь тенью Дракулы…
Если ещё одна восторженная девчонка в розовых колготках и пышной юбочке пискнет: «Ой, вы такой милашка-вампирчик!» Если ещё один усатый гик с потными ладонями и блеском фанатизма в глазах сунет мне в лицо открытку с моим фото и прохрипит: «Я ваш самый большой фанат! Дайте автограф!»
Я сорвусь.
И тогда, пусть приезжает их полиция. Пусть включают все сирены, какие у них есть. Пусть вызывают ОМОН, спецназ, национальную гвардию. Пусть пишут в своих «бложиках», орут в новостях, снимают «экстренные выпуски».
Я покажу им, что значит настоящий вампир!
Небутафорский. Не «имидж». Не «стиль».
Последний.
Настоящий.
Бессмертный.
И смертельно опасный…
Сергей Капустин НАСЛЕДСТВО
– Семён, смотри, опять «твой странный мужик» пришёл, – раздался голос официантки Юли, когда Семён только налил себе в чашку кипяток из вскипевшего чайника и собирался окунуть в него пакетик чая.
От запаха кофе Семёна уже воротило, а не пил он его уже почти год, хоть и работал бариста в одном из многочисленных кафе на центральной улице города. Городок был туристический, и от наплыва посетителей редко когда выпадала минутка сделать перерыв на чай. Вот и сегодня народу было предостаточно, несмотря на довольно жаркую, но хмурую погоду.
Семён всё же погрузил пакетик в чашку, но не стал по привычке макать несколько раз, чтоб он быстрее насытил кипяток цветом и ароматом, а поставил чашку на стол в кухне и вышел в зал за стойку. «Странный мужик» выглядел лет на десять старше его, лет тридцать-тридцать пять, среднего телосложения с короткими под «ёжик» стрижеными волосами, сидел за привычным столиком у окна и с завидной регулярностью проверял время. Часы были карманные, на длинной цепочке и хранились в кармашке жёлтого жилета, надетого поверх белой рубашки. Жёлтыми были и брюки, и пиджак, аккуратно висевший на спинке стула, и галстук с идеальным ровным узлом. Чёрными были только очки в роговой оправе и отполированные до блеска туфли. Семён тоже взглянул на экран смартфона, чтобы узнать точное время. 12:02. Как и все прошлые разы.
Этого странного мужичка Семён приметил почти год назад. Сначала он просто подавал ему заказанную чашечку кофе, когда ещё начинал работать официантом до повышения до бариста, а потом, заметив некую закономерность, стал более внимательно присматриваться к странному посетителю. Он приходил в кафе каждые две недели. Заказывал чашечку кофе и сразу расплачивался, потом сидел за столиком у окна и постоянно следил за временем. Глядя на это Семён тоже стал следить за стрелками на своих часах, и уже на четвёртый визит «странного» клиента отметил, что кафе он покидает всегда в одно и то же время, в 12:05.
Через минуту этот «жёлтый гражданин» встанет, наденет пиджак и выйдет из кафе, пересечёт улицу и войдёт в арку с коваными воротами. Семён пару раз после работы заходил в тот дворик. Это даже не дворик, а заросший высокой травой и кустарниками закуток, забытый давным-давно всеми и вся. И это было очень странно, учитывая местоположение. На центральной улице чистота и порядок, вывески и огни реклам, а стоит пройти через скрипучую калитку в кованых воротах, и словно попадаешь на поляну дикого леса. Но самым удивительным для Семёна оказалось то, что из двора не было никаких других выходов. По периметру только обшарпанные стены из красного кирпича строений царских времён и кое-где маленькие оконца, в которые если и смог бы пролезть, то, наверное, только ребёнок. Семён дважды обследовал двор, первый раз летом прошлого года, а потом ближе к зиме, надеясь, что когда не будет травы, он сможет найти какой-нибудь люк в некий погреб. Но ни люков с погребами, ни люков канализационных он найти не смог.
12:05. Мужик поднимается, вешает пиджак на руку, согнутую в локте и, выходит из кафе. Пересекает улицу и по противоположному тротуару направляется к арке.
– Юль, я отойду на минутку, – на ходу бросает официантке снятый фартук и практически бегом устремляется за «жёлтым».
Семён слышит, как скрипят петли, влетает в арку и распахивает ещё не успевшую закрыться дверцу. Входит во дворик и зажмуривается от вспышки бирюзового света. Позади со странным щелчком закрылась дверь. Тут же чья-то рука с силой схватила его за правое плечо и дёрнула вниз. Высокий жёсткий воротник впился Семёну в шею, а колени и по инерции выставленные руки больно ударились о камень, а не об землю. Парень открыл глаза и замер от увиденного.