Сергей Кулагин – Новогодний Абсурд. Сборник рассказов (страница 8)
Когда Олеськин запал поутих и в горле пересохло, она, выпив «волшебной» водички, ушла принимать ванну.
– Не заснула бы там, – волновался Кузьма. – Настойка крепковата, то будет для неё. Хотя… Бабуля сказывала от всякой хвори помогает, а от душевной тем паче.
Кукушка, высунувшись из часов, только головой покачала, чихнула и засунулась обратно. У неё и без этого дел хватает.
Намотав полотенце на голову и завернувшись в пушистый махровый халат, Олеся зашла в свою спальню.
И, сделав всего один шаг от двери, провалилась в сугроб по пояс. Провалилась и окунулась-таки в целую гамму ощущений и запахов. Пахло хвоей, снегом и мандаринами.
То, что она сказала, мы повторять не будем. Восторг дело тонкое, и каждый его выражает как может.
Рядом барахтался какой-то бородатый мужик и смешно ругался.
Так смешно и вычурно, что наша девица-красавица, позабыв, что сидит в сугробе, заслушалась:
– Пресвятые подснежники!
– Да чтобы вам морковки зайцы поотгрызали!
– Растудыт твою махровую маковку!
– Гирлянда горелая!
На этом её и перемкнуло.
И, заржав совсем не по-девичьи, она испугала сидящих на ближайшей ели ворон – и странного мужика.
Тот перестал возмущаться и выбрался на тропинку, отряхивая довольно симпатичную пижамку с вышитыми карамельками.
– Я спал. На даче, – мрачно сообщил он, не глядя на девушку.
– Я – нет. Но собиралась. Дома у себя. А мы где?
– Надеюсь, не там, где думаю. Пойдём.
И, оглядев Олесю, добавил:
– Побыстрее. Мне ничего не будет, а вот ты замёрзнешь.
– Замёрзнуть никому не хочется.
– Корзинку свою забери.
– Какую?
Взгляд упал на плетёное изделие, бесхозно скучавшее под елью, из которого торчал, периодически подёргиваясь, беличий хвост.
– Где-то я этот хвост уже видела…
В корзине сладко спала белочка, нежно обнимая бутылку портвейна и имея вид слегка потрёпанного веника.
– Твоя? – спросил мужик.
– Кто? Белка?
– Белка, – хмыкнул он, – и всё, что с ней.
– Не знаю… вроде нет. Но на всякий случай заберу.
И они пошли: бородатый дядька в пижаме, Олеся – путаясь в халате и придерживая одной рукой полотенце, а в другой – пресловутую корзинку, и белочка, которая обнимала то, что на данный момент ей казалось самым ценным и нужным во всей вселенной.
– А мы куда? Нам далеко? И почему мы вообще здесь?
– Разберёмся.
– Я – Олеся.
– Дед Мороз.
– Где?
– Кто где?
– Ну, вы сказали: «Дед Мороз». Вот я и спрашиваю – где он? У вас температура?
– Я! Я – Дед Мороз.
– Не похож, – вынесла Олеся вердикт. – Извините, но вряд ли он носит такую дурацкую пижаму. Дедушка Мороз он же необыкновенный. У него шуба, шапка и рукавицы. Ещё валенки и посох волшебный. И у него Снегурочка есть.
– Это я-то не похож? Пижама дурацкая? Да мне её эльфы подарили в прошлом году! А Снегурочка – в отпуске.
– Врёте вы всё. Эльфов не существует.
– Не врёт он, и-и-и-к, ух… А где я?
Из корзинки высунулась беличья мордаха с признаками страдания на ней:
– О-о-о, Олеська, и ты тут. А куда мы идём?
– Домой ко мне, – буркнул совсем недобрым голосом Дед Мороз.
– Ля, какой ты грозный Мороз!
– Он точно Мороз?
– Я всё слышу! Пришли.
Бородатый в пижаме остановился у огромной ели, хлопнул три раза в ладони и громким басом рявкнул:
– Открывайся!
И открылась дверь.
Вот ничего не было – и появилось.
– За мной, – скомандовал он девчонкам. Если что белка в какой-то степени тоже девочка.
Олеська крепко обняла корзинку и рванула за ним.
Мало ли что – вдруг исчезнет и останется одна в лесу с белочкой.
А хвостатой всё же проще – она мохнатая и по деревьям лазать умеет.
Спустя мгновение их небольшая компания оказалась в просторном холле, явно украшенном к празднику. Запах корицы и шоколада витал в воздухе, навевая самые приятные воспоминания.
Маленькие ушастые человечки сновали туда-сюда.
– Как в Москве, ик, на Красной площади, – прокомментировала белка.
– Шеф, опаздываете! До Нового года осталось четыре часа!
Здоровенный бурый медведь протягивал шубу, и этот, что назвался Морозом, одеваясь на ходу, начал командовать:
– Сани туда! Оленей сюда! Подарки сложить! Письма разобрать! Какой к буранам Новый год? Тридцать первое августа!
– Шеф, вы проспали!
– Я проспал? – повернулся он к девушке и белочке.