Сергей Кулагин – Новогодний Абсурд. Сборник рассказов (страница 5)
– Давайте я попробую, – вновь взял слово директор и начал рассказывать: – Начнём с того, что тридцать первого декабря уже прошедшего года все вы пропали. Для справки: сегодня восьмое января. Первыми забеспокоились ваши близкие: мужья, жёны, взрослые дети. Пора начинать подготовку к празднику, а вас всё нет и нет. Начали вам звонить, но трубки никто не брал. Затем раздобыли мой телефон и начали звонить мне. Хороший праздничек вы мне устроили!
– Почему же вы раньше нашу входную дверь не вскрыли? – удивился в нелогичности происходящего Анатолий Петрович.
– В первых числах попробовали, но дверь изнутри будто вытяжным шкафом припёрли. Наших работяг я не смог сдвинуть с места, а пришлым надо было допуск оформлять, институт же у нас режимный.
Директор задумался, видать это ему было не впервой, даром что учёный.
– Можно подумать, что вас что-то здесь заморозило на несколько дней, замедлило ваш метаболизм.
Превозмогая брезгливость, директор подцепил вилкой из миски кусочек оливье, понюхал, а затем отправил себе в рот.
– Странно, как будто только сегодня его заправили майонезом. Вкусно, – оценил он салат и потянулся за добавкой.
Завлаб начал о чём-то догадываться.
– Кулибин, мать твою! – взгляд Анатолий Петрович упёрся в Степана и начал его буквально испепелять. Ещё бы немного и у того бы на коже появились пузыри от ожогов. – Сам свой аппарат придумал или надоумил кто?
Деваться было некуда, и Степан чистосердечно признался:
– Сосед одолжил. Он у меня физик по образованию, но полгода назад потерял работу. Денег в обрез, как вы понимаете. Живёт на ежемесячное пособие. Возьми, говорит на время прибор, если хочешь сократить время ожидания, на себе проверял. Ну я и подумал, что это ускоритель.
– Ускоритель! Подставил ты нас круто! Сам теперь будешь со всеми объясняться.
Собравшиеся загалдели.
– Так мы ускорились или затормозились? – раздался взволнованный голос молодящейся сотрудницы, интуитивно оценившей полезное изобретение.
– Скажите лучше, кто мне компенсирует пропущенные праздничные дни? – смело спросил молодой лаборант.
В отличие от своих умудрённых опытом сослуживцев он не боялся задать этот вопрос высокому руководству, поскольку пока не беспокоился о своём карьерном росте.
– Все вопросы к нему, – руководитель лаборатории кивнул в сторону Степана.
«А что, с плохой репутацией жить проще, – подумал виновник случившегося, вспомнив мудрое изречение одного философа. – При плохой репутации любые срывы простительны».
Дионисий Козлов
ХУДОЖНИК И ГИТАРИСТ
– Привет, Митяй! Ну, что, всё стоишь? Как день?
Игорёк поудобнее поправил гитару за спиной и сунул руки в карманы куртки.
– Да как сказать, – ответил Митяй. – Не очень.
– А что так?
– Да вот, праздник на носу. Все бегают, суетятся, подарки ищут, продукты покупают. Да сам, Игорёк, знаешь, каково время перед Новым годом.
– Да, – согласился Игорёк. – Представляю. То есть сегодня вообще всё плохо?
– Ну, плохо не плохо, на лапшу сегодня хватит. Продал одну картинку с космосом за триста. Обычно штук десять разных рисуешь. А бывает аншлаг – аж пятнадцать. А вот эта неделя, прям, что-то не то.
– Это понятно, – кивнул Игорёк. – Аншлаг сейчас в других местах.
– Вот-вот. А ещё жене для дочери обещал лекарства купить, а здесь… Засада какая-то.
– Для дочери? – переспросил Игорёк.
– Да, заболела. И надо ж этому случиться перед праздниками.
Митяй опустил голову и прочертил носком ботинка. Случайно задел баллончик с синей краской, отчего тот загремел по асфальту. Баллончик прокатился по лежащей картине, на которой был изображён лунный пейзаж и ткнулся в ножку мольберта. На мольберте стояла ещё одна картина; на картине замок на фоне мрачного ночного неба с сияющей луной.
– Слушай, – сказал Игорёк. – Раз такое дело, на, держи.
Он сунул руку в дорожную сумку, куда прохожие обычно кидали деньги, пошурудил там, сгрёб всё в кучу и протянул Митяю.
– На держи.
– Игорёк, ты что?
– Держи, говорю, – потряс Игорёк кулаком. – Я ещё заработаю. Мне-то одному и проще, и легче.
Митяй ошарашенно протянул сложенные в горсть руки. Игорёк высыпал в них содержимое кулака, из которого торчали во все стороны разнообразные бумажки.
– Надеюсь, здесь хватит на лекарства.
Митяй глянул на кучу в своих ладонях.
– Благодетель! Родной! Конечно, хватит! И ещё останется!
– Ну и славненько. Раз хватит и останется, – Игорёк выудил из кучи сторублёвую бумажку, – тогда мне тоже на лапшу сегодня хватит, и ещё останется.
– Нет, нет, нет, – замотал головой Митяй. – Не могу я столько взять.
– Оставь, Митяй. Тебе нужнее.
Митяй чуть задержался, размышляя, и свалил все деньги в карман рюкзака.
– Не знаю, что бы я сегодня без тебя делал.
Игорёк пожал плечами.
– Слушай, – сказал Митяй. – Я не знаю, когда тебе отдам. Возьми любую картину, а хочешь, всё забирай.
Митяй сграбастал три картонки и протянул Игорьку.
– Да не надо, Митяй, – Игорёк сделал шаг назад. – Тебе самому пригодится. Продашь ещё.
Митяй горестно вздохнул.
– Что ж с тобой поделать-то. Что бы для тебя сделать-то? О! А давай-ка я тебе, Игорёк, гитару раскрашу. Я видел, как делали такие эксклюзивные гитары для знаменитостей. Они вешали свои гитары на стены и не играли на них. А ты, представляешь, будешь на ней играть, а народ будет смотреть.
Игорёк стушевался.
– Да ну, Митяй, да зачем?
– Давай, давай. Краска сохнет моментально, зато сделаю тебе от всей души. Не понравится, переделаем. Попробуем? А?
Игорёк сдался. Ну, хочет человек отблагодарить чем-то за помощь, так не стоит отказывать и в этом. Он снял с плеча чехол, расстегнул молнию и протянул художнику свою видавшую виды гитару.
Уже стемнело, но на улице от предновогодней иллюминации было ярко. Сыпал редкий мелкий снег, переливался, отражая в крупицах оконные гирлянды, падал на мостовую и пропадал, чтобы снова появиться сверху. Мимо ходили люди. Кое-кто останавливался на секунду, смотрел с интересом, потом что-то как будто вспоминал, удалялся в спешке.
А художник ваял. Художник писал. Пусть не кистью, пусть не карандашами. Баллончики с краской да подручный материал: различные крышечки, разнообразные трафареты, скомканные бумажки, пластиковые и металлические скребки…
Лёгкий пшик, и на картине рождается новая деталь, которая дополняет множество. Пшик: вот луна. Пшик: луну заслоняют деревья. Пшик: под луной старинный замок.
Вокруг луны мрачные тучи; из них бьёт молния, которая освещает всё вокруг: шумящий лес, извивающуюся речку, рыбаков, которые не успели вовремя уйти домой и которые собирают снасти. В снастях трепыхается рыба. Рыбаки, как всё соберут, нагруженные уловом, пойдут домой по дороге, что ведёт через поля, туда, где виднеются перед лесом дома со светящимися окошками; а из труб едкими клубами идёт дым, навечно застывший в мгновение сверкнувшей молнии.
Игорёк стоял и наблюдал за волшебством, выходящим из-под рук Митяя. И становилось на душе так легко и умиротворённо, что хотелось петь и играть на этой гитаре не абы что, а настоящую музыку и настоящие песни.
– Ну, всё, – Митяй сделал последний штрих.
Он поджёг газовую горелку и слегка прогрел краску. Картина была великолепна.
Она светилась во всех смыслах.
– Можно убирать сразу в чехол, – сказал Митяй, протягивая гитару Игорьку. – Краска уже высохла.