Сергей Кравченко – Диалоги душ. Внутренняя речь ψ здоровья и развития (страница 4)
– Такой архетип можно назвать Одиночкой, архетип Одиночки, – продолжил я.
– Архетип Одиночки выталкивает нас за поток сознания, он же архетип остановки времени, душевной тишины, отсутствия образности и смыслов, отсутствия внутренней речи, без
– Состояние уникального восприятия времени. Безвременье по своей природе очень близко к переживанию состояния Вечности. И в первом, и во втором время останавливается, останавливается поток сознания, и Одиночка превращается в… – остановился я, подыскивая нужное слово.
– В свою противоположность, – тихо и задумчиво продолжил Назлоян. – Если в сознании отсутствует внутренний диалог, то и внешние взаимодействия не имеют диалогов в том числе, – размышлял Назлоян.
– Мы не коснулись с вами природы, причины возникновения этого архетипа.
– Если мы наблюдаем иногда его проявление в раннем детстве, то не исключено, что есть психогенетическая предрасположенность, наследование приобретенных предками состояний души?
– А если мы видим его в душевных расстройствах взрослых людей, которым раньше одиночество не было свойственно, то не исключено, что архетип Одиночки всплывает с глубин души в особых состояниях сознания и может разрушать поток сознания, внутренний диалог и чувство времени в ходе жизни, – сказал я.
– И здесь вы ставите во главу угла атеистическое сознание, которое в своем основании лишено внутреннего стабильного и примитивного диалога с Богом? – спросил Назлоян.
– Да. Особенно в моменты социальной изоляции, если человек не ведет диалогов с богами, он неминуемо склоняется к остановке внутренних диалогов, выходит за пределы времени, в безвременье, в нем всплывает архетип Одиночки и затопляет его, что равноценно безумию. И может ли присутствовать разум там, где нет образов, смыслов и потока сознания, где нет образов основополагающих субличностей и их диалогов?
– Тогда можно договориться и до угасания архетипа Божества – первообразной идеи, существа, разлитого повсюду как основание сознания, – думал вслух Назлоян.
– Невосприимчивость или угасание архетипа Бога рождает его противоположность – архетип Одиночки, что убивает образность и стушевывает субличности потока сознания, разрушая основы внутреннего диалога души, выбрасывает за пределы потока времени и приводит к безумию.
– Сознание без субличностей богов рано или поздно убивает внутренний диалог, что устраняет и самосознание человека, превращая его в животное? – спросил Назлоян самого себя.
– Можно выйти за пределы человека и сказать, что первичное сознание возникло во Вселенной на основании диалога «Кого-то» со своим образом и подобием, то есть на основании внутреннего диалога. И если человек убивает этого «Кого-то» как основу первичного внутреннего диалога, то запускает тем самым процесс неминуемого уничтожения первооснов природы человека.
– Но если мы восстанавливаем «Кого-то», которого я ранее называл зеркальным двойником, в душе человека, то возвращаем Ему Его изначально природу, здоровую душу и тело…
Вспоминая теперь диалог с Г. М. Назлояном, мои мысли кружат вокруг ключевого понятия «
Патологическое одиночество и для нашей книги может быть отправной точкой.
При патологическом одиночестве внутренняя речь, диалог отсутствует.
В таком одиночестве нет образов, субличностей и их разнообразных масок.
Нам сложно себе представить стерильную пустоту, что переживает человек в патологическом одиночестве.
Он не может себе представить даже предполагаемые отношения с кем-либо.
В храме его души никто не живет и никто в него не заходит.
Даже бледный мираж самого себя (зеркальный двойник) не бродит по его комнатам.
Более того, вероятно, что и какая-либо форма индивидуальной души отсутствует, а есть только бесформенный туман, безобразная пустыня, безграничная пустота пространства и времени.
Но как мы можем познать и понять все это?
В духовных практиках, желая вырваться за пределы стереотипов восприятия мира, мы вынуждены выйти и за границы личности, невольно переживая опыт выхода за пределы внутреннего диалога образов субличностей.
Только отстраняясь от потока сознания, который всегда насыщен образами, внутренней речью, диалогами, мы можем взглянуть на самих себя и на мир с новой и незамутненной точки зрения, увидеть всю сложность, парадоксальность и нелогичность мироздания.
В этом случае мы, практикуя выходы за пределы потока сознания, можем испытать себя и представить это уникальное
Возвращаясь обратно в обычное состояние сознания, в привычный поток образов, масок, мыслей и чувств, сформировавшаяся личность неминуемо возвращается и к внутренней речи, диалогам.
Таким образом:
– патологическое одиночество (безобразность души) может возникнуть в начале жизненного пути и лишить человека основ зарождения личности;
– оно может стать нежелательным опытом в процессе развития человека и, будучи причиной душевного расстройства, помешать образованию личности;
– оно может быть целенаправленно пережито во время духовных практик как ключевое испытание и стать частью необходимого опыта формирования целостной личности.
Будем об этом помнить, изучая книгу далее.
При этом важно отметить, что первый и ключевой диалог книги отражает взгляд на человека и его душевный мир основателя метода маскотерапии.
Потому выделим еще одну ключевую идею.
Человек не может жить и развиваться в обществе без социальных масок, ролей.
А любая роль обязывает носить маску, которая ей соответствует.
Окружающие нас люди без исключения всегда находятся в ролях и в масках.
Такими же они запечатлеваются и в нашем сознании, становясь субличностями, частями души.
Они же ведут и внутренние диалоги, находясь в масках социальных ролей.
Упрощая, можно утверждать, что душа содержит набор масок, которыми она пользуется как инструментами для социальных коммуникаций, и эти же маски ведут между собой диалоги в душе.
Хорошо это или плохо?
Почему именно маски, а не лица?
Во-первых, потому что лицо всегда скрыто и очень неопределенно, непонятно.
Во-вторых, человеку с детства легче запоминать именно упрощенную маску, словно знак, символ чего-то более сложного.
В-третьих, даже слово, будучи знаком скрытых за ним смыслов, всегда является маской.
Таким образом, Маски и Лица окружают нас в социальном мире, они же наполняют наше сознание и являются частями нашей души, между ними развивается внутренняя речь, диалоги и даже само слово выступает в роли маски для смыслов.
Слово и маска – синонимы.
За Словом и Маской всегда скрываются более глубокие и менее определенные сущности, о которых мы порой только догадываемся.
Но мы не можем быть сознательными, если будем оперировать неопределенными сущностями, мы не можем казаться психически здоровыми, если не будем пользоваться конкретными словами и масками.
Как мы уже упомянули, одним из первых собеседников во внутренних диалогах души всегда является образ самого себя (зеркальный двойник).
Он чаще всего никогда полностью не соответствует двойнику внешнему, который видят другие люди.
Более того, он зачастую отличается и от зеркального отражения.
Человек, подходя к зеркалу, замечает несоответствия своего отражения с мнимым образом себя и пытается часто приукрасить свое лицо, прическу и фигуру.
При этом невольно возникают слова, фразы, диалог.
Подобное происходит и при рассматривании своего портрета.
Портрет может быть поводом и для внешнего диалога.
Далее следует именно такой диалог знаменитого человека.
Зигмунд Фрейд наблюдал в конце жизни создание своего портрета.
Он даже оставил в письмах мысли о нем.
Его записи и позволили мне представить тот вероятный диалог великого психотерапевта со своим скульптурным двойником.
2. Фрейд у портрета
Фрейд и его портрет