Сергей Краснобород – Где-то рядом… Стихи (страница 2)

(«Фейерверк»)

«В экстазе воздержания от суеты» лирический герой обращает взор к Священному Писанию, обретая мир в душе и познавая благодать христианской мудрости.

Я вечные стихи читаю верным взглядом. Тоска затеребит лукаво кровь. Мне много нужно и немного надо — Покой и воля, вера и любовь. («Июльский эскиз»)

Лишь только «читая Книгу, вечную, как небо», поэт ощущает, что «дневная суета становится нелепой пред благодатью чудных тех стихов».

Магистральная линия творчества Красноборода – именно философская. Несмотря на множество «житейских» сюжетов, автор весьма далёк от бытописательства. Даже стихи о природе нельзя отнести к пейзажным – концентрация мысли всё равно переводит их в ранг философской лирики. До боли знакомые реалии – лишь исходный материал для глобальных размышлений о непреложных законах бытия… И для чудесных стихов. Их источник – наша с вами повседневность – люди, вещи и события, что имеют место здесь и сейчас… Где-то рядом…

* (Лат.) – помни о смерти.

** (Лат.) – (букв.) срывай день, призыв радоваться жизни.

*** (Япон.) – печальная красота вещей, красота с лёгким привкусом меланхолии.

Авторское оправдание

Эпоха у нас сейчас быстрая и шумливая. Поэтому любое проявление естественной самодостаточности – будь то одиноко стоящее в поле дерево или живущий на дальнем хуторе пасечник – вызывают у окружающих, чаще всего, вначале недоумение, а потом и раздражение с потаённым вопросом: почему? Древние греки называли людей, не участвующих в общественных процессах, идиотами. Наше неспокойное время, вдохновлённое теоретическими выкладками разномастных исследователей «человеческого материала», давно и логично перевело это определение в терминологию психиатрии. А тяга к познанию помогает и дальше дробить любое целое на множество мельчайших составных частей – чтобы удобнее было применять закон «разделяй и властвуй».

Как в навязчиво громкоголосом бедламе сохранить покой и душевное равновесие?

Иногда мне помогали это делать стихи. Может быть, для кого-то они тоже станут отдушиной…

«Незамеченный, не замешанный…»

Незамеченный, не замешанный я по этой земле пройду. Столько слов на язык понавешено, только нужного не найду. Мимолётное состояние промелькнёт, как и жизнь сама. Неосознанного всезнания бессловесность сводит с ума.

ЧАСТЬ 1

«Я похож на усталого странника…»

Я похож на усталого странника. В старом замке ворота скрипят. Дождь проходит ворчливым охранником. Гости спят, и хозяева спят. Стены имя мне шепчут призрачно. Тени трутся. Чадят факела. Коридорами мается бог ночной, обнажившийся догола. Я попал сюда мрачной осенью. Пью вино и смотрю в глаза. Старый граф с волосами с проседью был знаком мне два века назад. В келье раму оконную трогаю. На фамильном гербе – слеза. Я попал сюда странными тропами. И забыл дорогу назад…

Прибежище

Когда луна карабкается в небо, чтобы прикрыть собою чёрную дыру, я вспоминаю родину, где не был я никогда – в ином миру. Мифическим преданием обернуться, пустой строкой, созвучием странных нот, чтобы опять на родину вернуться, как зрителю в прошедшее кино. Там пепел грёз и угасанье чисел. Там ласки трав и их немой покой. Прибежище милее всех отчизен, куда стремится дух в стенании с тоской. И тело устает моё лелеять нездешних сил неудержимый зов. Когда ползёт луна собой дыру заклеить, истоки постигаю я с азов.

«Стучится античность стихами французских поэтов…»

Г. Аполлинеру

Стучится античность стихами французских поэтов. И птицы, летящие спинкою вниз, в небе свивают гнезда.