Сергей Красиков – Возле вождей (страница 81)
И еще одно свидетельство из протокола очной ставки от 6.12.1948 года между Жемчужиной и Зускиным (администратором Еврейского театра, членом Еврейского антифашистского комитета).
ВОПРОС. На похоронах Михоэлса присутствовала Жемчужина?
ОТВЕТ. Да, присутствовала Дело было так. Вечером 15 января 1948 года я стоял у гроба и принимал венки у всех организаций, в это время увидел Полину Семеновну, я поздоровался с ней и выразил ей печать по поводу смерти Михоэлса. Во время беседы Полина Семеновна спрашивает: как вы думаете, что здесь было — несчастный случай или убийство? Я говорил на основании сообщения, которое мы получили: Михоэлс погиб в результате автомобильной катастрофы, его нашли в семь часов утра невдалеке от гостиницы, а Полина Семеновна возразила мне и сказала, что дело обстоит не так гладко, как это пытаются представить, — это убийство.
Следователь снова обращается к Жемчужиной.
ВОПРОС. Вы это говорили?
ОТВЕТ. Нет.
Из протоколов допроса становится ясно, что попытка Михоэлса, Фефера, Лозовского, Юзефовича, Жемчужиной, Меир отторгнуть у СССР Крым в пользу евреев успехом не увенчалась ни в 1944-м, ни в 1948 году.
Тогда они стали прибегать к демонстрациям протеста. Несколько таких демонстраций во главе с Жемчужиной были проведены в Крыму, несколько — в Москве. Одна из них происходила на Красной площади с выкриками: «Сталина! Сталина!»
Сталин в форме генералиссимуса Советского Союза вышел к Спасскому проходу. Постоял, послушал крики. Внимательно присмотрелся к обращающей на себя внимание скандирующей Жемчужиной П. С.: «Крым — евреям! Крым — евреям!» И со словами: «Ну! Ну!» — вернулся в Кремль.
Были ли основания у членов Еврейского антифашистского комитета требовать для Еврейской республики именно Крым, и ничто иное?
Евреи большей частью предпочитали селиться в западных районах бывшего СССР. Большие еврейские колонии, свыше полумиллиона человек, обосновались в Москве, Киеве, Минске, Одессе, Могилеве. После войны они стали усиленно проникать на работу в министерства и государственные ведомства, в значительной мере в такие органы деятельности, как культура, идеология, медицина, музыка, торговля, средства массовой информации. Начали открытую кампанию по созданию в Крыму Еврейской автономной области. Но, на худой конец, были согласны и на территорию на Волге, с выселением оттуда немцев Поволжья.
Идеологическую кампанию против евреев возглавил секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов. И Берия здесь, как всегда, был железной метлой Верховного. Работая в содружестве с Маленковым, они начинают производить «подкоп» под позиции укрепляющегося в Политбюро А. А. Жданова, и 13 августа 1949 года, без санкции прокурора, в кабинете Г. М. Маленкова арестовывают всю верхушку ленинградской партийной организации: А. А. Кузнецова, П. С. Попкова, М. И. Родионова, П. Г. Лазутина, Ю. Ф. Соловьева, Я. Ф. Капустина. Накануне ареста с должности председателя Госплана СССР освобождается Н. А. Вознесенский. Приговор огласили в час ночи, в два — никого из осужденных в живых уже не было. Но видимость законного решения делу придали лишь 1 декабря 1950 года, опубликовав постановление военной коллегии Верховного суда СССР. По нему были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу: член Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель Председателя Совета Министров Н. А. Вознесенский, член Оргбюро, секретарь ЦК А. А. Кузнецов, член Оргбюро ЦК, Председатель Совета Министров РСФСР М. И. Родионов, кандидат в члены ЦК, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) П. С. Попков, второй секретарь Ленинградского горкома Капустин Я. Ф. и председатель Ленинградского горисполкома П. Г. Лазутин. Судьбу перечисленных людей решила комиссия ЦК, в состав которой входили Маленков, Хрущев, Шкирятов.
Партийных руководителей, как видим, всегда убирал партийный аппарат. В 1964 году он уберет и самого лидера — Хрущева.
Сергей Лаврентьевич всю книгу «Мой отец — Лаврентий Берия» посвятил реабилитации отца… Быть его оппонентом я не берусь, проиллюстрирую лишь несколько фактов.
1. В ведомстве Л. П. Берия до войны подвизался некто Федотов, который ведал якобы «переброской разведчиков-коммунистов» за границу, а на самом деле поставлял их в руки работающих под видом японской разведки чекистов, которые патриотов изощренно пытали и тех, кто раскалывался, отправляли в хабаровскую тюрьму. Когда же Федотов был опознан и изобличен, его перевели на работу заведующим кафедрой Высшей школы КГБ.
2. В пятидесятых годах Берия Л. П. произвел массовый отзыв советских разведчиков-резидентов из-за рубежа, якобы для совещания промышленников. Совещание как таковое не проводилось в течение нескольких недель. Разведчики засветились. Замена же профессионалов на дилетантов таким образом не производится.
До 2 марта 1953 года были смещены со своих должностей личные врачи Сталина и начальник Четвертого управления при Министерстве здравоохранения СССР.
За две недели до трагического исхода был арестован начальник личной охраны вождя генерал Власик, которого Берия с Маленковым обвинили в присвоении крупных сумм казенных денег.
Отстранили и Поскребышева, инкриминируя тому утечку государственных тайн.
При захоронении в Кремлевскую стену урны с прахом Л. 3. Мехлиса внезапно умер заместитель коменданта Кремля генерал-майор П. Е. Косынкин.
«Дело кремлевских врачей» и назначение на пост главы госбезопасности С. Д. Игнатьева подрывали авторитет самого Л. П. Берия, и Берия пошел ва-банк.
28 февраля четверо особо приближенных к вождю: Г. М. Маленков, Л. П. Берия, Н. А. Булганин, Н. С. Хрущев — провели вечер со Сталиным на даче. Гостеприимный хозяин проводил всех в добром расположении духа. А 1 марта вечером их срочно вызвали на дачу. Сталин потерял сознание, упал и лишился дара речи. Однако четверка около больного не осталась, спокойно разъехалась по домам, не удосужившись даже вызвать к больному врачей.
Когда же дежурный офицер по телефону с тревогой сообщил Берия о том, что Сталину совсем плохо и он храпит, Берия резко оборвал говорившего: «Не поднимай шума, он просто заснул и храпит во сне».
Кто-то, узнав о критическом состоянии вождя, позвонил на дачу и предложил врачебную помощь. Берия отрезал: «Никто здесь в помощи не нуждается». Врачей к пораженному инсультом больному ни сам не вызывал, ни другим не позволял более тринадцати часов. А по свидетельству профессора А. Л. Мясникова, вызванного с большим запозданием, врачи заметили на губах умирающего следы кровавой рвоты, что свидетельствовало о явном признаке отравления.
После кончины Сталина Берия на второй день разгоняет всех офицеров охраны Сталина.
А обслуга, совершенно растерянная и ничего не понимающая, грузила на автомашины все вещи Сталина, книги, посуду и мебель со слезами на глазах и отправляла на склады МГБ — КГБ. Ее в скором времени Берия сократит за ненадобностью.
В упоминаемой книге «Мой отец — Лаврентий Берия» есть фотография президиума торжественного собрания 1949 года, посвященного 70-летию Сталина, на которой Г. М. Маленков, Л, П. Берия, К. Е. Ворошилов запечатлены сердитее мышей на крупу. Глядя на эту фотографию, можно согласиться со Стюартом Коганом, что «все они заговорщики и приведут заговор в исполнение».
В день похорон Сталина, 9 марта 1953 года, Берия, Хрущев и Маленков, спускаясь с Мавзолея, подойдут поздравить Молотова с днем рождения.
— Какой сделать тебе подарок? — спросят.
— Верните Полину, — последует ответ.
А Полина Семеновна уже сидела в Москве, на Лубянке. (Надо же, название какое образное: луб — сдирающаяся исподняя кора с молодых лип на лыко. Но Берия хоть луб содрал, да им не покрылся. По русской поговорке: «Кто на луб отца спустил, сам того же жди».) Ее вернули из кустанайской ссылки в тюрьму.
Десятого марта Берия пригласил в кабинет на Лубянку Молотова и приказал привести Полину Семеновну. Едва Жемчужина переступила порог его кабинета, как он с возгласом встал перед ней на колени, начал целовать руки и помпезно воскликнул:
— Полина! Ты настоящий коммунист!
Таков он, Лаврентий Павлович: либо в рыло, либо ручку пожалуйте.
После смерти Сталина известный драматург Мдивани, лично знавший Л. П. Берия, вручил начальнику его секретариата Людвигову письмо, в котором обвинял Маленкова в заимствовании речи, произнесенной на XIX съезде партии из речи царского министра внутренних дел Булыгина, сказанной в Государственной Думе, где говорилось: «Нам нужны Гоголи и Щедрины, но такие Гоголи, какие б нас не трогали».
Берия назвал письмо Мдивани чепухой, однако обвинение драматурга вместе с письмом по ошибке было передано в секретариат Маленкова, и дружбе двух советских лидеров наступил конец.
В июле 1953 года состоялся Пленум ЦК КПСС по поводу «Преступных антипартийных и антигосударственных действий Л. П. Берия». Пленум вывел его из Политбюро, исключил из партии, лишил всех наград и званий.
Арест Берия был произведен накануне Пленума контрразведкой армии во главе с маршалом Г. К. Жуковым. Суд над Берия длился с 18-го по 23 декабря 1953 года. Главным оппонентом заключенному являлся Алексей Владимирович Снегов, которого Генеральный прокурор Роман Андреевич Руденко разыскал в лагере арестантов.
С Берия Л. П. Снегов работал в Закавказье в первые годы советской власти. Знал о его службе у мусаватистов в Гражданскую, помнил кровавую историю его возвышения в Грузии, читал и «исторические исследования» Л. П. Берия, с ног на голову переворачивающие прошлое Закавказье.