Сергей Красиков – Возле вождей (страница 32)

— Николай Александрович, помогите нам с Василием развестись.

— Помогу, — ответил Булганин. Взял паспорт и через день вернул его чистым. Никто заявлений с просьбой о разводе не писал.

Однажды на перемене маленького Сашу Сталина разыскала бабушка Анастасия Терентьевна и сказала:

— Саша, тебя хочет видеть мама Галина.

После уроков Саша опрометью помчался в подъезд того дома, на который указала ему бабушка. Толкнул дверь и очутился в материнских объятиях. Мать была в темной шубке и в голубой вязаной шапочке.

О встрече проведал отец. Сын получил затрещину и был отправлен в Суворовское училище города Калинина.

Целых восемь лет после разрыва родителями семейных уз Саша Сталин и его сестра Надя были лишены материнской ласки.

Галина Александровна обрела детей лишь после смерти Иосифа Виссарионовича. Василий Иосифович неоднократно предлагал ей восстановить семью, однако разбитая чаша не склеилась.

Галина Александровна Бурдонская ушла из жизни летом 1990 года в коридоре больницы имени Склифосовского. Около ее постели неотлучно находился сын, ныне известный режиссер театра Российской Армии.

НЕРАВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЛЮБВИ И ОСТОРОЖНОСТИ

Не судите, да не судимы будете.

Светлана Иосифовна Аллилуева, 1926 года рождения, на пять лет моложе брата Василия, при рождении была зарегистрирована на фамилию Сталина.

Ее детство, как и детство брата Василия, прошло в бывшем доме батумского нефтепромышленника на даче в Зубалове. Это время она вспоминает как «рай во всех отношениях»: «Отец был ласков: брал меня на колени, прижимал к себе. Таковы грузинские традиции: отцы должны проявлять любовь к детям. Я была его любимицей, потому что напоминала мать».

Мать, по словам дочери, была очень красивая, душилась хорошими духами. «Вечерами мама подходила к моей кровати, целовала меня, прикасалась ко мне руками, а запах оставался, и я засыпала в ароматном облаке».

Под опекой Надежды Сергеевны Светлане удалось прожить шесть лет с небольшим.

Судя по письмам к дочери, Надежда Сергеевна была несколько суровее Иосифа Виссарионовича. Вот какие письма писала мать дочери:

«Здравствуй, Светланка!

Вася мне написал, что девочка что-то пошаливает усердно. Ужасно скучно получать такие письма про девочку. Я думала, что оставила девочку большую, а она, оказывается, совсем маленькая и, главное, — не умеет жить по-взрослому. Я тебя прошу, Светланочка, поговори с Н. К. (прихожалка. — С. К), как бы наладить все дела твои, чтобы я больше таких писем не получала. Поговори обязательно и напиши мне вместе с Васей или Н. К. письмо о том, как вы договорились обо всем. Когда мама уезжала, девочка обещала очень, очень много, а, оказывается, делает мало.

Так ты обязательно мне ответь, как ты решила жить дальше, по-серьезному или как-нибудь иначе. Подумай как следует, девочка уже большая и умеет думать. Читаешь ли ты что-нибудь на русском языке? Жду от девочки ответ.

Мама».

Такой суровый нагоняй получает от матери дочь, и это тогда, когда находится в том возрасте, что умеет писать лишь печатными буквами:

«ЗДРАВСТВУЙ ПАПОЧКА,

ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЙ ДОМОЙ

ФЧЕРА РИТКА ТАКОЙ ПРОКАС ЗДЕЛАЛА

УЖ ОЧЕНЬ ОНА АЗАРНАЯ

ЦЕЛУЮ ТЕБЯ ТВОЯ

СЯТАНКА».

При Надежде Сергеевне семья Сталина большей частью жила в Зубалове-4. Этот дом-дача принадлежал промышленнику Зубалову-младшему, владельцу нефтепромыслов в Батуми.

Зубаловы, кстати, владели нефтепромыслами и в Баку, на которых Сталин и Микоян в молодости участвовали в стачках. Неподалеку от станции Усово капиталисты и построили две дачи: Зубалово-2 и Зубалово-4, в немецком готическом стиле, с островерхими шпилями, обнесли их массивной стеной из красного кирпича, покрыли черепицей. Владельцы дач после революции бежали за границу, и дачу Зубалово-2 заняли А. И. Микоян, К. Е. Ворошилов, Б. М. Шапошников.

Усадьба Зубалово-4 оказалась меньше. В ее доме осталось несколько мраморных статуй из Италии, в окнах красовались разноцветные витражи. К усадьбе примыкал сравнительно большой парк. Березовую рощу вблизи дома привели в порядок, устроили просеки. Неподалеку разместили пасеку, а поле засеяли гречихой. За пасекой начинался сосновый лес, который был полон малины, черники, земляники и грибов. Много места в округе занимали фруктовые сады, кустарники смородины.

Семья жила крестьянским бытом: занималась косьбой сена, сбором грибов и ягод, имела свой мед и солонину.

С получением квартиры в Кремле хозяева в Зубалове стали бывать реже. Хозяйство повела экономка. Из охраны был всего один красноармеец Николай Сидорович Власик, который в дом никогда не заходил, и когда Сталин шел на работу пешком, Власик шел за ним на определенном расстоянии, чтобы видеть, кто к вождю пытается подойти или, паче того, сделать против него враждебный выпад.

Надежда Сергеевна любила устраивать семейные торжества, на короткое время на них приглашались и дети. В доме частыми гостями были Николай Бухарин с женой Эсфирью и дочерью Светланой, семьи Орджоникидзе, Ворошилова, Микояна, Буденного; под гармонь последнего пели песни, танцевали. Грузинские песни не особенно в доме культивировались, больше предпочитались русские и украинские.

В 1923 году в Зубалове-4 впервые появился Берия. Он прошел за хозяином дачи на второй этаж, на балкон, и уселся в предложенное кресло. Заговорили по-грузински. Берия в то время работал в ВЧК Грузии. Говорил больше Берия, и, когда хозяин вывел гостя на балкон, в ситцевом платье появилась Надежда Сергеевна.

— Эй, женщина! — позвал ее Берия. — Принеси воды.

Аллилуева помедлила секунду и ответила с чувством достоинства:

— Меня зовут Надежда Сергеевна. И здесь вам не Грузия, а я не прислуга!

— Вай-вай! — замахал руками гость. — В доме грузина не принято обижать гостя!

— Это моя жена, — разглаживая усы, сказал Сталин. — Строга и недоступна. Не обижайся, скажи лучше, как мать живет.

— Жива, здорова, молится, помощи не принимает. Говорю, это от сына, все равно не берет.

Надежда Сергеевна вернулась сразу же по уходе Берия.

— Что это за тип? — спросила мужа.

— Мой земляк Лаврико Берия, — ответил Сталин.

— Надменный тип, зачем ты в дом таких приглашаешь?

— Он заботится о моей матери.

— Принимай его на работе.

— Что это за указания? — вскипел Сталин. — Я что, не могу принимать в доме кого хочу?

— Ну не негодяев же! — парировала жена.

— Откуда у тебя подозрения, что он негодяй. Это мой хороший товарищ, чекист. Помог нам в Грузии предотвратить мятеж мингрельцев. И я ему верю.

— А я не верю. Сердцем чувствую, что негодяй.

— Ну, понесла. Прекрати.

И Надежда Сергеевна вынуждена была хлопнуть дверью.

В 1926 году из-за скандала на почве Берия Надежда Сергеевна вынуждена была уехать к родителям в Ленинград. Через месяц Иосиф Виссарионович позвонил и обещал приехать за женой, но Надежда Сергеевна приехала сама и продолжала нести обязанности любящей матери и верной жены.

Помимо дачи в Зубалове была у семьи Сталина квартира в Потешном дворце Кремля. Комната Надежды Сергеевны выходила окнами в Александровский сад к Кутафьей башне. Если смотреть от касс театра Дворца съездов на Кремль, чуть правее, то можно увидеть островерхое здание древнерусского стиля с окнами, выходящими в Александровский сад… Они и были некогда окнами спальни, принадлежащей Надежде Сергеевне.

Квартира семьи состояла из шести комнат: кабинета, небольшой комнаты с телефоном, двух детских, столовой и спальни.

Надежда Сергеевна училась в промышленной академии, где вместе с нею учились Дора Моисеевна Хазан-Андреева, Марья Марковна Каганович, а секретарем партячейки был энергичный Никита Сергеевич Хрущев.

Жена больно реагировала на маниакальную подозрительность Сталина к ее родственникам и соратникам, пыталась разуверять мужа, но только вызывала его гнев:

— Не лезь в мои дела. Не выводи из терпения. Подозреваемые уличены фактами, и им прощения не будет! — кричал Сталин.

Сталин много работал. Часто обсуждал с соратниками дела за столом, где произносились многочисленные тосты.

А страна отмечала пятнадцатую годовщину Октября. Отшумел парад. Окончилась демонстрация. Отгремели залпы салюта. На банкете 8 ноября 1932 года Сталин произнес тост во славу русского оружия и годовщины Октября. Все выпили, кроме жены Сталина Надежды Сергеевны.

— Эй ты, пей! — окликнул супругу Сталин.

— Я тебе не эй! — вспылила та. Встала из-за стола и вышла. За нею вышла жена Молотова Полина Семеновна Жемчужина.

Рано утром с 8-го на 9 ноября 1932 года экономка Каролина Васильевна Тиль пошла будить хозяйку и застала ту в луже крови. В правой руке она сжимала маленький вальтер, подаренный братом Павлушей. Звук выстрела этого пистолета настолько слаб, что через стены услышан не был.

Каролина Васильевна призвала на помощь сестру-хозяйку. Две прислужницы, изнемогая от страха, положили остывшее тело на постель и побежали звонить начальнику личной охраны Авелю Софроновичу Енукидзе и близкой подруге Надежды Сергеевны — Полине Семеновне Жемчужиной.

Сталин встал, когда в квартире уже находились Енукидзе и все члены правительства. Известие потрясло его. Вдобавок ко всему жена оставила письмо, полное подозрений и упреков. Сталин с негодованием порвал предсмертное послание на мелкие клочки.