Сергей Красиков – Возле вождей (страница 34)
Светлана с Василием почти совсем осиротели, но склонны были считать, что их школьные годы очень счастливые. Они любили школу и учителей, которые дали им значительно больше родителей: «Мы не походили ни на высшие классы других стран, ни на английскую аристократию. Учились в обычных школах, дружили со сверстниками из обычных семей».
Позволю себе заметить, что здесь Светлана Иосифовна лукавит: училась она в 25 Образцовой школе, располагавшейся в Старом Пименовском переулке, которая предназначалась специально для детей номенклатурных работников Центрального Комитета партии и правительства.
В шестнадцатилетнем возрасте девушка попросит отца освободить ее от чекистской опеки, на что Иосиф Виссарионович неохотно согласится. Однако самостоятельность шестнадцатилетней девушке будет предоставлена преждевременно.
Осенью 1941 года дача в Зубалове была взорвана из-за опасения взятия Москвы немцами. Чуть позже там соорудят упрощенный вариант дома, где разместятся Галина Бурдонская с ребенком, дочь Якова Гуля с няней, Светлана со своей наставницей и Анна Сергеевна Аллилуева с сыновьями.
Обратимся к письменным свидетельствам Светланы Иосифовны: «Алексей Яковлевич Каплер… всего лишь какие-то считанные часы провели мы вместе зимой 1942/43 года да потом, через одиннадцать лет, такие же считанные часы в 1955 году — вот и все…»
Василий привез Каплера в Зубалово в конце октября 1942 года. Приехали Симонов с Валентиной Серовой, Борис Войтехов с Людмилой Целиковской, Роман Кармен с женой, известной московской красавицей Ниной Орловой.
После шумного застолья начались танцы. Сорокалетний Каплер пригласил шестнадцатилетнюю Светлану на фокстрот. На ней было шелковое облегающее платье, по которому алым нетерпением переливалась большая гранатовая брошь, а на ногах полуботинки без каблуков. Галантный кавалер уверял неопытную птичку, что танцует она божественно. А птичке так уютно было с обворожительным ловеласом, что она, испытывая необычное доверие, захотела положить головку на его грудь и закрыть глаза.
— Что-то вы невеселая сегодня? — спрашивает проницательный кавалер шестнадцатилетнюю неопытность, и та, не выпуская рук и продолжая переступать ногами, исповедуется, как ей скучно дома, как неинтересно с братом и родственниками, что сегодня десять лет со дня смерти ее мамы, но никто не вспоминает об этом и говорить о столь святом горе не с кем. (Прелюбопытно, однако, отмечают десятилетний юбилей со дня похорон матери ее дети: отмечают они его выпивкой и танцами. — С. К.) Они всё танцевали, всё ставили новые пластинки, и никто не обращал на них внимания.
«Крепкие нити протянулись между нами в этот вечер — мы уже были не чужие, мы были друзья. Люся был удивлен, растроган. У него был дар легкого непринужденного общения с самыми разными людьми. Он был дружелюбен, весел, ему было все интересно. В то время он был как-то одинок сам и, может быть, тоже искал чьей-то поддержки…
Нас потянуло друг к другу неудержимо. В эти несколько дней мы старались видеться как можно чаще, хотя при моем образе жизни это было невообразимо трудно… Он давал мне «взрослые» книги о любви, совершенно уверенный, что я все пойму. Не знаю, все ли я поняла в них тогда, но я помню эти книги, как будто прочла их вчера…»
Умудренный опытом соблазнитель, как видим, отлично знал, что с неопытностью делать. Вполне возможно, что в его сердце проснулась любовь, но любовь с расчетом и предусмотрительностью. Вон ведь как мудро задумано: полковник В. И. Сталин приглашается консультантом будущего кинофильма об истребителях. Алексей Яковлевич Каплер проникает в дом детей вождя. Его несовершеннолетней дочери подсовывает «взрослые» книги, совершенно уверенный, что она все поймет. И продолжает активные атаки…
«Потом нас пригласили на просмотр фильмов в Гнездиковский переулок, — продолжает Светлана. — Люся предложил мне «хорошие фильмы» по своему выбору и в следующий раз привез к нам в Зубалово «Королеву Христину» с Гретой Гарбо. Я была совершенно потрясена фильмом, а Люся был очень доволен мной…
Еще бы, ибо пришли:
Вскоре Люся уехал в Сталинград. Это был канун Сталинградской битвы. Люся знал, что мне будет интересно все знать, что он увидит там — и он сделал потрясающий по своему рыцарству и легкомыслию шаг… В конце ноября, развернув «Правду», я прочла письмо лейтенанта Л. из Сталинграда «Письмо первое» — и дальше, в форме письма некоего лейтенанта к своей любимой, рассказывается обо всем, что происходило тогда в Сталинграде, за которым следил весь мир.
Увидев это, я похолодела Я представила себе, как мой отец разворачивает газету… Дело в том, что ему уже было «доложено» о моем страшном поступке, очень странном поведении. И он уже однажды намекнул мне очень недовольным тоном, что я веду себя недопустимо…
И надо же было так закончить статью: «Сейчас в Москве, наверное, идет снег. Из твоего окна видна зубчатая стена Кремля».
Иными словами, признание — налицо, и о нем становится известно И. В. Сталину. Отец второй раз пытается открыть дочери глаза на неприглядность поведения, а дочь встает в позу, и оскорбленному родителю не остается ничего другого, как проверить на ней веками испытанное средство: он отвешивает дочери пощечину. Но и она не подействовала. Алексей Яковлевич же шел на абордаж. Он стал изыскивать возможности для тайных встреч и уединений. Его пытаются урезонить. Каплеру звонит заместитель начальника охраны И. В. Сталина полковник Румянцев и просит оставить дочь Сталина в покое. Кавалер посылает полковника к черту и снова, да ладом, обхаживает девочку горячих восточных кровей.
Наконец тот и другая понимают, чем увлечение для них может кончиться, как бы охладевают друг к другу и три недели не видятся, но Светлана не выдерживает и звонит первой.
Весь февраль 1943 года они ходят в кино, театры, посещают вернисажи. А в последний день февраля встретились так, как будто надолго расстаются. Так и случилось. А. Я. Каплера высылают на север, и в Москву он возвратится только спустя десять лет.
Известно, что по возвращении из ссылки он занялся конным спортом и на одном из московских ипподромов увидел двух красивых амазонок, дочь и мать, которые по неопытности только начинали осваивать азы верховой езды.
Люся не удержался и предложил им себя в качестве жокея, но не в Москве, а далеко на юге, где у него были знакомые коннозаводчики.
Известная поэтесса любила мужа, известного писателя, и без его согласия уехать с Каплером на юг не решалась. Муж наивно полагал, что шестидесятилетний денди давно не мужчина, и поездку с ним женщин благословил, благословив тем самым распад семейных устоев.
Ходит известный анекдот об одном легендарном Маршале Советского Союза, который, куда бы ни приезжал, везде заводил любовниц. Оперативные службы доложили об этом Верховному и поинтересовались, что надлежит с маршалом делать.
— Завидовать! — ответил Верховный. — Завидовать!
Позавидуем и мы усопшему Алексею Яковлевичу Каплеру: он оставил в душах встреченных им женщин не забываемые временем и историей следы.
Последняя его жена наложила на себя руки, чтобы оказаться рядом с усопшим любимым, оставив нам обращенные к нему стихи:
Светлана Иосифовна на давнее письмо военного корреспондента А. Я. Каплера, спустя двадцать лет, откликнется аж «Двадцатью письмами к другу», которые напишет в течение тридцати пяти дней, тем самым подчеркивая, что влюбленные провели вместе ровно тридцать пять дней.
Светлана уверяет, что ее рукой водила любовь.
По ее признанию, «еще в России я неоднократно пробовала писать книгу, посвященную матери, но не могла найти нужной формы, и один мой старый знакомый предложил:
— Ты хорошо пишешь письма… Почему бы тебе не попробовать написать книгу, состоящую из писем ко мне». (Ах, неуемный! Не мытьем, так катаньем. А думает только о себе.)
Старый друг нам известен. За назойливость он был выслан на север, следом за ним изгоняется из квартиры сводня, Анна Николаевна Никашидзе, которая любила копаться в Светланиных дневниках и письмах, а также, как полагает Светлана Иосифовна, подслушивала их телефонные разговоры с А. Я. Каплером.
Наивная Светлана Иосифовна, подслушивание телефонных разговоров производят специалисты высочайшего класса. А с благословения вашего батюшки они лбы бы поразбивали, дабы ему угодить и поднести расшифрованными ваши сугубо личные телефонные переговоры ему на блюдечке с золотой каемочкой.
Весной 1944 года дочь Сталина выходит замуж за студента Григория Мороза. Выбрав его в мужья, Светлана, по сути, поставила отца перед совершившимся фактом. Сталин браком был недоволен. Однако на свадьбу пришел. Светлана уговорила отца разрешить молодоженам переехать на жительство в дом правительства возле кинотеатра «Ударник». Новорожденного сына назвали в честь деда Иосифом. Дед внука навещал. Но вскоре отца Григория Мороза арестовали, что послужило поводом и для развода Светланы с Григорием. У мужа отобрали все письма жены и альбом семейных фотографий. Светлана при этом заявила: «Если Григория арестуют, я покончу с собой».