Сергей Красиков – Возле вождей (страница 35)

Яблочко от яблони недалеко падает.

Григорию дали чистый паспорт, без отметки о браке и разводе. Брак Светланы с Григорием распадается летом 1947 года, и дочь с отцом едет отдыхать в Сочи. Три недели вместе проводят они на Холодной речке. Дочь читает отцу газеты и журналы. Отцу это нравится. Но дочь очень смущают ежедневные гости: Маленков, Молотов, Берия, Булганин, Жданов. Их пустопорожние разговоры ее изнуряют. Она уходит спать в изнеможении, а гости продолжают разговоры далеко за полночь.

Светлана оставляет отца. Уезжает в Москву. Ее привлекает студенческая компания в семье Ждановых. Друзья Юрия Александровича начитаны, милы, современны. А галантный и всезнающий Юрий просто являлся воплощением Светланиного идеала. Их брак решился как бы сам собой. Иосиф Виссарионович его с радостью благословил и даже распорядился пристроить второй этаж к Ближней даче, чтобы приблизить молодоженов к себе.

Однако молодые переехали жить в квартиру Ждановых в Кремле, где, по словам Светланы, воплотились «соединение партийного ханжества с мещанским невежеством».

Второй раз дочь с отцом встретились на даче Холодной речки в ноябре 1948 года. Иосиф Виссарионович предпочитал отдыхать всегда в одно и то же осеннее время. Так поступил и на этот раз. Дочь полагает, что делал он это затем, чтобы отмечать годовщины смерти Надежды Сергеевны.

На сей раз он долго молчал с дочерью и затем грустно изрек:

— И ведь вот такой плюгавенький пистолетик. Просто игрушка. Это Павлуша привез ей. Тоже нашел что подарить.

Припомнил тут и Полину Семеновну Жемчужину за вредное влияние на жену, разругал книгу «Зеленая шляпа» за воспевание вненравственных принципов и по возвращении в Москву устроил новую волну арестов.

Была арестована П. С. Жемчужина, жена самого лучшего друга вождя — В. М. Молотова.

Лариса Николаевна Васильева в книге «Кремлевские жены» считает, что та была арестована потому, что помимо В. М. Молотова любила еще и Иосифа Виссарионовича: «Представьте себе квартиру Сталина с Аллилуевой дверь в дверь с квартирой Молотовых. Напряженную жизнь, которую умеет отлично разрядить остроумная и находчивая Полина — Перл — Жемчужина. Полина умеет создавать комфорт и уют. Сталину это нравится. Надежда Сергеевна Полине в том уступает.

При разговорах рассудительная Жемчужина всегда держит сторону Сталина, наперекор Надежде».

Что она могла в последние часы сказать наперекор Надежде в прогулке по Кремлю? В какую тайну приоткрыла завесу, что Надежде Сергеевне не оставалось ничего другого, как спустить курок вальтера в собственное сердце.

Однако известно другое: в 1948 году появилось новое государство Израиль, послом которого в СССР была направлена Голда Меир, являвшаяся подругой Жемчужиной. Жемчужина не только устроила прием в честь долгожданной гостьи, но и пригласила ту жить к себе на дачу.

Поговаривают, что П. С. Жемчужина совместно с Голдой Меир выработали план обращения в ЦК с просьбой объявить Крым Еврейской автономной областью.

Сталин приглашает к себе Вячеслава Михайловича и резко спрашивает:

— Скажи, правильно ли это, если высокий иностранный гость живет дома у членов правительства?

Молотов отвечает:

— Нет, разумеется.

Сталин:

— Скажи, а как следовало бы поступить с таким членом правительства?

Молотов:

— Наказать по закону.

Сталин:

— Ну так и поступай.

Предвидя последствия и следуя сталинскому наказу, В. М. Молотов разводится с П. С. Жемчужиной. Ее арестовывают. Она больше года проводит в тюрьме и три года в ссылке, в Казахстане.

После замужества в доме Юрия Жданова и Светланы перестала бывать молодежь, круг замкнулся на семье, и Светлане стало нестерпимо скучно жить.

Она уже ждала второго ребенка, роды были тяжелыми, и, впав в уныние, написала отцу полное обиды письмо. На что получила ответ следующего содержания:

«Здравствуй, Светочка!

Твое письмо получил. Я очень рад, что ты так легко отделалась. Почки — дело серьезное. К тому же роды… Откуда ты взяла, что я совсем забросил тебя?! Приснится же такое человеку… Советую не верить снам. Береги себя. Береги дочку: государству нужны люди, в том числе и преждевременно родившиеся. Потерпи еще, — скоро увидимся. Целую мою Светочку.

Твой «папочка».

10 мая 1950 года».

Это было последнее письмо отца к дочери.

Летом 1951 года они две недели провели вместе в Боржоми. Наслаждались ветерком с Куры, пробегавшей, рядом с Лиаканским дворцом. Завтракали и обедали в саду под деревьями. Ловили в Куре свежую рыбу.

Дворец располагался в очень красивой местности, в ущелье, на пологом берегу Куры. Рядом с домом был разбит парк. А по ту сторону над обрывом — громоздились скалы, а на скалах торчали развалины крепости.

По дороге из Боржоми Василий и Светлана заехали в Гори. Иосиф Виссарионович никуда выехать не мог из-за того, что его постоянно преследовала толпа почитателей. Пленник собственной славы вынужден был ограничивать даже свое передвижение по стране.

Плавать Иосиф Виссарионович не умел, не любил сидеть на солнце и предпочитал лесные прогулки в тени.

Из своих восьми внуков вождь знал и видел только троих: двух детей Светланы и дочку Яши. Сын Светланы Оська вызывал у него нежные симпатии, дед встретился с ним за четыре месяца до смерти, когда мальчугану было семь лет.

— Какие вдумчивые глаза, — сказал дед, — умный мальчик.

Мать от этих слов была на седьмом небе.

В 1950 году распадается брак Светланы и с Юрием Ждановым.

Второго марта 1953 года ее разыскали на уроке французского языка в Академии общественных наук и передали, что Маленков срочно просит ее приехать на Ближнюю дачу. У дома приехавшую встретили Н. А. Булганин и Н. С. Хрущев. «Идем в дом, — сказали, — там Берия и Маленков тебе все расскажут».

Маленков и Берия сказали, что у И. В. Сталина ночью случился удар и что он без сознания. Его нашли на ковре возле дивана, где он обычно спал.

В большом зале, где лежал Сталин, толпилось много народу, суетились незнакомые врачи, и среди всей этой массы лекарей Светлана узнает молодую женщину, но никак не может вспомнить, где она ее видела.

Сталин находился без сознания. У него был сильный инсульт, потеря речи, правая половина тела парализована. Он несколько раз открывал глаза, но взгляд его был затуманен. Светлана держала отца за руку, он смотрел на дочь, а дочь целовала и целовала его руку.

Умирал вождь тяжело и страшно. Кровоизлияние в мозг, постепенно распространяясь, захватывало новые центры, и Иосиф Виссарионович страдал от удушья. Кислородное голодание все больше и больше учащало его дыхание, от чего лицо посинело, а губы почернели. Агония душила его у всех на глазах. Но вдруг он открыл глаза и обвел ими окружающих. Взгляд его был ужасен. Сталин поднял кверху левую руку и указал ею куда-то наверх, словно погрозил всем. Жест его неизвестно кому предназначался, но тут душа страдальца отлетела, лицо побледнело и приняло прежний облик, спокойный и красивый.

Все вышли. В зале остались Н. А. Булганин, А. И. Микоян и Светлана. Пришла проститься прислуга, охрана. Пришла и Валентина Васильевна Истомина, проработавшая экономкой у Сталина восемнадцать лет. Она упала на грудь покойному и заплакала в голос. Плакала долго и неутешно, и ей никто не мешал.

Не знаю, точно ли сохранила память облик этой милой, обаятельной, невероятно стройной и опрятной женщины, которая умела не только сохранять такт и аккуратность во всем, но при том еще и этические нормы поведения. Из-за секретности положения мало кто из военнослужащих знал, какую на самом деле должность занимала эта пригожуня. Дежурные постов нередко пытались заигрывать с красавицей, задерживая ее на постах разговорами, с желанием выудить номерок телефона для знакомства более обстоятельного.

Люди эти были разными, корректными и развязными. Отбиваться от перезрелых ухажеров приходилось нелегко. Однако Валентина Васильевна с честью выходила из положения, охлаждая потоки изъявлений влюбленных точно найденным тихим и твердым словом.

Никто из предполагаемых ухажеров взысканий не получал, как не получал и ожидаемых свиданий.

Под утро на дачу приехали врачи, чтобы увезти тело на вскрытие. Большой автомобиль подошел к самым дверям — все вышли на улицу, сняли головные уборы и низко склонили головы. Позже тело вождя, обложенное льдом и холодильными приспособлениями в специальном гробу, было выставлено на несколько дней для прощания в Колонном зале Дома Союзов.

Оттуда, кстати, мне пришлось вызволять и доставлять домой русского военного дипломата, автора книги «Пятьдесят лет в строю» генерала Алексея Алексеевича Игнатьева. На улице творилось такое, что выходить из Колонного зала Алексею Алексеевичу показалось небезопасным, и он упросил довезти его до дому.

О том, что движение народа к Колонному залу для прощания с покойным И. В. Сталиным было якобы не организовано, написано много и несправедливо. Маршруты движения масс были расписаны. Линейные и руководители колонн назначены. Но публика организованной быть не желала и сама создала несколько критических ситуаций с человеческими жертвами.

Мы же с генералом Игнатьевым на служебной «Победе» и по служебному маршруту добрались благополучно.

Девятого марта 1953 года наше подразделение было выставлено цепочкой перед Мавзолеем. Я стоял с левой стороны вторым от входа в ворота, первым — ныне покойный капитан Петр Кабанов. Выставили нас в шесть часов утра. Было очень прохладно, сыпал крупитчатый снежок, а траурная процессия из Колонного зала вышла лишь в восемь часов и двигалась неимоверно медленно. Мы же стояли в полулетней форме одежды: в шинелях, шапках-ушанках и хромовых сапогах. Чувствовали, как ноги примерзают к подошвам. Однако двигаться запрещалось.