Сергей Козлов – Романовы. Преданность и предательство (страница 9)

Наталья Сергеевна едва заметно поморщилась при упоминании семейного имени императора и перебила супруга:

– Может быть, тебе стоит написать Марии Фёдоровне? Может быть, она повлияет на старшего сына?

– Она с самого начала на стороне Ники. Если вообще тут есть чья-то сторона. И они оба правы. Прошу тебя, Натали, – Михаил отставил чашку с кофе, подошёл к супруге, встав за спиной, нежно положил ей руки на плечи, – прошу, потерпи немного. Военные предчувствия меня не радуют, но это наш шанс вернуться в Россию. Вот увидишь, и лето не кончится…

Наталья театрально вздохнула, а это она умела делать так, что мужчины всех возрастов и сословий мгновенно забывали обо всём остальном, кроме того, что перед ними красивая женщина, обладающая каким-то колдовским обаянием. Она послушно закрыла своими ладонями руки Михаила. Но, скорее, это был покровительственный жест. Им пора было возвращаться в Лондон.

– Вот увидишь, дорогая моя, там будет очень интересно, – убеждала Александра Фёдоровна Анну Вырубову, сидя на заднем сидении «Серебряного призрака», как прозвали выпущенный специально для особых персон «Роллс-Ройс».

– Я знаю, почему государыня любит посещать этот полк, – улыбнулась в ответ Анна Александровна.

Анна Васильева, что сидела на переднем сидении рядом с водителем, зачарованно молчала, погруженная в созерцание крымских красот.

Ну как было не знать любимой подруге и фрейлине, что именно этот полк был удостоен чести встречать и сопровождать невесту цесаревича Николая принцессу Гессен-Дармштадтскую. Теперь полк носит её имя.

– Я даже награждала нескольких отличившихся офицеров и солдат, – совсем как девочка похвасталась Александра Фёдоровна.

Автомобиль остановился у палаточного лагеря. Казаки Конвоя, что сопровождали его, спешились. Браво спрыгнул с коня и Арсений Орлов, подошёл к всезнающему Алексею Пилипенко, который, в отличие от него, бывал здесь уже не раз.

– Надолго мы здесь?

– Ежели как обычно, то до обеда. Учения для государыни делают как в театре. Любо поглядеть.

– Показательные, – подсказал своему огромному напарнику Орлов.

– Ага…

Не успели ещё государыня и фрейлина выйти из машины, как командир полка полковник Дробязгин был уже перед ними и, вскинув к фуражке руку, докладывал:

– Ваше Императорское Величество, Крымский кавалерийский полк имени государыни Александры Фёдоровны проводит плановые показательные учения!

– Вольно, – с дружелюбной улыбкой остановила его Александра Фёдоровна. – Проводите нас, Сергей Аркадьевич, куда-нибудь в тень, чтобы мы могли наблюдать за вашими бравыми гвардейцами.

– Всё уже готово, – полковник указал на скамейку в тени деревьев на краю «ристалища» и позволил себе предложить государыне руку для опоры, которую та приняла, взяв Дробязгина под локоть.

Улыбчивый до поднявшихся на щёки огромных пушистых усов вахмистр принёс холодного лимонада, как только три женщины уселись на скамейку, а за их спинами выстроились Орлов, командир полка и чуть поодаль Пилипенко. Кавалеристы между тем преодолевали препятствия и умело разрубали на скаку тыквы, насаженные на шесты вдоль нескольких скаковых дорожек. Это действительно смотрелось красиво, отчего Дробязгин не удержался и прокомментировал:

– Вряд ли кто-то ещё так сможет, – глядя, как молодой корнет Марков по ходу движения коня рубит налево и направо тыквы, не пропустив ни одной.

Александра Фёдоровна притворно усомнилась, хитро прищурившись:

– Так ли уж?

– Ну, думаю, мало найдётся таких умельцев… – скромно ответил полковник.

Императрица повернула голову к Орлову:

– Арсений Андреевич, сможете?

Орлов встрепенулся, не ожидая такого вопроса. Пожал плечами:

– А зачем, Ваше Величество? У нас другие задачи. Ну, если вы позволите и вас не напугают выстрелы… – достал наган из кобуры. – Вы позволите? – отошёл немного в сторону, чтобы не напугать, не оглушить женщин.

– Интересно… – согласилась на эксперимент Александра Фёдоровна.

– Отзовите гвардейцев, господин полковник, – попросил Орлов.

Когда линия огня освободилась, с приличного расстояния Орлов стал расстреливать тыквы из револьвера, так что они разлетались и падали, пока у него не закончились патроны в барабане. С особым восхищением за этим действием наблюдала Анна Васильева. Закончив, Орлов театрально дунул в дымящийся ствол с хитрой улыбкой: мол, знай наших.

– Вот так, Ваше Величество.

Было понятно, что с такого расстояния из нагана даже просто попасть в тыкву очень сложно.

Дамы зааплодировали. Восхищённая Вырубова воскликнула:

– Браво, Арсений Андреевич. Не зря Спиридович хвастает, что у него служат лучшие люди.

Пилипенко не удержался и пробурчал за их спинами:

– Нехитрое дело – тыквы рубить…

Дробязгин оглянулся на телохранителя:

– А вы, любезный, чем похвастать можете?

– А мы не хвастаем, нам чего хвастать. Мы рубим чего под руку подвернётся, – Пилипенко угрюмо посмотрел на поленницу кругляша рядом с палатками.

Дробязгин перехватил его взгляд:

– Чего под руку подвернётся? Что ж… а ну-ка покажите нам, как рубить надо.

Он кивнул солдатам, и те, быстро сообразив, поставили на стол перед казаком огромный кругляш.

Пилипенко сначала перекрестился, затем вынул из ножен шашку. Увидев необычное оружие, полковник изумился:

– Что за клинок такой огромный?

– Это у них семейная реликвия. От деда ещё к вахмистру перешло. Кылыч турецкий. Под великана кован, – негромко пояснил Орлов.

Казак между тем оглянулся на императрицу: можно? Та одобрительно кивнула. Мгновенно сверкнул в его руках трофейный дедовский кылыч, и полено распалось на две равные части. Но под силой такого удара подломились и ножки стола, так что он рухнул. Пилипенко снова оглянулся, теперь уже виновато: мол, простите, насчёт стола не рассчитал…

– Ну, тут силища какая… Что тут скажешь? – признал мастерство вахмистра Дробязгин.

– А у вас разве таких силачей нет? – подыгрывая Конвою, спросила Александра Фёдоровна.

– Н-ну… даже не знаю… Ваше Величество… – растерялся полковник.

– Вы позволите, Ваше Величество? Обратиться к Сергею Аркадьевичу? – подал голос стоявший неподалёку корнет Марков.

– Да, конечно, – с интересом посмотрела на него государыня.

– Что у вас, корнет? – с осторожным недовольством спросил Дробязгин.

– Штабс-ротмистр Седов мог бы кое-что показать.

Дробязгин недоверчиво согласился:

– Что ж, пригласите его сюда. Насколько я знаю, он у нас больше по части молитвы, о спасении души поговорить…

– Разве это плохо, Сергей Аркадьевич? – возразила императрица.

– Никак нет, Ваше Величество, но в бою… знаете ли…

Седов прискакал буквально через минуту. Спешился в нескольких шагах. Подошёл, низко поклонился императрице, кивнул остальным дамам, козырнул командиру и Орлову. Дробязгин спросил:

– Николай Яковлевич, тут корнет Марков убедил нас, что вы можете показать себя как, простите, рубака. Не соизволите ли порадовать государыню?

Седов звякнул шпорами:

– Сочту за честь. Но… право, я не мастер пеньки рубить, – с улыбкой посмотрел на Пилипенко, – я, скорее, ювелир. Нужен платок.

– Что? – изумился Дробязгин.

Вырубова поняла быстрее и протянула ротмистру платок:

– Вот, пожалуйста…

– Благодарю, Анна Александровна, – с полупоклоном ответил Седов, принимая белый кружевной квадрат. – Сергей Владимирович, не сочтите за труд ассистировать, – обратился он к Маркову, передавая ему платок.