Сергей Козлов – Романовы. Преданность и предательство (страница 3)

Вагон качало… И где-то за окном летел рядом с ним образ Сенки, именно за окном, вплетаясь в унылую красоту русского простора. Она, как и обещала, отпустила Арсения к суженой. Но кто эта суженая? Из детства порой возвращался и тревожил, как первое увлечение, образ Лизы Финкель. В далёкой счастливой жизни, когда отец был жив, а мама не болела, Лиза жила в одном с ним доме в Питере. Её отец владел несколькими магазинами в Петербурге и несколько открыл в Москве, но жить предпочитал в Северной столице. В первый раз они столкнулись в арке двора, куда за Лизой увязались несколько мальчишек, которые её дразнили. У неё были тёмные, цвета спелой вишни глаза, длинные волнистые смоляные волосы, правильный греческий нос и яркие губы. Наверное, мальчишкам она просто нравилась. Почему-то они обзывали её «чудом-юдом» и «колдуньей» или дёргали за волосы. Хранитель порядка – дворник – в тот день приболел, отлёживался в своей каморке, и прогнать мальчишек было некому. И тогда Арсений, не раздумывая, встал между Лизой и мальчишками, и первого, кто решил, что с ним справится, без труда ловко повалил на землю. Остальные вступаться не решились. Лиза стояла чуть поодаль и удивлённо смотрела своими огромными глазами на неожиданно появившегося рыцаря.

– Кто они? – спросил у неё Арсений.

– Они из соседнего дома, – ответила Лиза.

– Почему они тебя дразнят?

– Наверное, потому что я еврейка, – пожала плечами девочка.

– А какая разница? – попросту спросил Арсений. – Ты им просто нравишься, вот они и пристают.

– А тебе? – вдруг спросила Лиза.

Арсений сначала растерялся, опустил взгляд.

– Ну… ты красивая… Я тебя тут часто вижу… Хочешь я буду тебя провожать, чтобы никто не обижал? – предложил он.

– Всегда будешь провожать? – хитро прищурилась соседка.

– Всегда, – по-военному ответил Арсений.

– Хочешь, пойдём в кондитерский магазин? – предложила Лиза. – Возьмём сластей, сколько захотим. Отец меня любит и всё мне разрешает. Это его магазин.

Арсений смутился:

– Вообще-то мне надо на занятия.

– А обещал провожать, – напомнила Лиза.

– Пойдём! – решительно заявил Арсений.

– А у вас, наверное, имение за городом есть? – почему-то спросила Лиза.

– Есть, конечно, – как о само собой разумеющемся ответил Арсений. – Небольшое.

Сколько им тогда было? Около тринадцати.

Вагон качало… В 1905-м качало страну, качало Петербург. Арсений как раз готовился в Павловское училище. А Лиза? Лиза стала стройной высокой девушкой, которую уже не надо было провожать. Или наоборот – как раз теперь её надо было провожать. Теперь мальчишки её не дразнили, а молодые люди с интересом смотрели ей вслед. В то время, как Арсений штудировал учебники, Лиза вдруг стала без объяснений надолго пропадать. На все вопросы Арсения отшучивалась или рассказывала о поездках к родственникам. А потом Арсений узнал, что её арестовали. Мать Арсения сделала предположение, что Лиза связалась с социалистами, но Арсений тогда не придал её словам никакого значения. Он даже попытался найти Лизу, но у него ничего не вышло. А потом на Тихом океане погиб отец, и они с Макаром Ивановичем делали всё, чтобы мама смогла выдержать этот удар.

Лиза появилась неожиданно, как и пропала. Арсений сам открыл дверь и увидел её на площадке.

– Здравствуй, Арсений, – сказала она так, будто они попрощались вчера.

Арсений обнял Лизу, робко поцеловал в щёку.

– Отец меня выкупил, – ответила Лиза на его немой вопрос. – Теперь он хочет уехать в Европу и меня забрать. Поедешь со мной? Ты же обещал меня везде сопровождать.

Вот так, прямо в лоб ошарашила она Арсения.

– Н-но… – Арсений впал в ступор.

– Пойдём ко мне, – пригласила девушка и потянула его за руку, – сейчас папа в Цюрихе. Пойдём.

И Арсений пошёл… Она вела его за руку сначала по лестнице, потом через всю квартиру – прямиком в свою спальню. Там толкнула в кресло: посиди. А сама куда-то выскочила. За чаем или ещё чем-то, решил Арсений. Но когда она вошла, закачалась вся комната. Лиза была в одной ночной сорочке. Арсений хотел отвести глаза, но не мог.

Перед Арсением стояла не робкая девушка, а молодая женщина, решение которой было окончательным и бесповоротным. Более того, она вдруг стала говорить с ним тоном, каким мать разговаривает с сыном. Она вдруг стала старше его. Всё это очень смущало, смущало настолько, что он буквально окаменел в своём кресле. Но волшебница сняла с него заклятие целомудрия первым же поцелуем. Тёмные реки её волос опустились на его лицо и будто заслонили от то ли равнодушно, то ли укоряюще подсматривавшего мира. Арсению в эти мгновения казалось, что Лиза доверяет ему что-то самое дорогое. Именно тогда он понял смысл и вкус слова «нежность»…

У них было только несколько дней, и мать Арсения с тревогой смотрела на буквально летящего через эти дни сына. А потом Лиза снова исчезла. Точнее, уехала к отцу за границу. У него осталась пара магазинов на Невском, и Арсений в свободные минуты заходил туда, чтобы ощутить хоть какое-то присутствие Лизы в своей жизни. Он решил, что обязательно найдёт её после окончания училища, и потому равнодушно смотрел на других девушек, включая тех, с которыми старалась знакомить его мама и среди которых были дочери сослуживцев отца или воспитанницы Смольного института. Нет, среди них не было даже близко такой, что обладала бы силой притяжения Лизы…

Так, может, именно Лиза его суженая? Арсений не знал, что ответ на этот вопрос лежал на столе его шефа полковника Ерандакова.

Вагон качало… В купе заглянул проводник.

– Не желаете газету с сообщением об убийстве австрийского эрцгерцога в Сараево? – предложил он.

– Нет, – ответил Арсений, – я о нём уже знаю…

А когда проводник закрыл дверь, он тихо продолжил:

– Следующая газета будет о начале большой войны…

Начальник Контрразведывательного отделения Главного управления Генерального штаба Российской империи полковник Василий Андреевич Ерандаков, получив от дежурного офицера папку с утренними донесениями и документами, был более чем озадачен.

– Когда? – не поднимая глаз от бумаг, спросил он.

– Сегодня утром, – ответил офицер.

– Что с ротмистром?

– Вам же доложили, господин полковник. Ранен. Но не смертельно. И… вряд ли в ближайшее время сможет продолжать выполнять задания. Рука, знаете ли…

С улицы стали доноситься голоса разносчиков газет. Мальчишки выкрикивали наперебой:

– Вчера убит австрийский принц!

– Австрийского Франца Фердинанда застрелили в Сараево!

– Австрия выдвинула Сербии ультиматум!

– Убит австрийский принц!

Ерандаков безнадёжно посмотрел в календарь.

– Поздно. Как только вернётся Орлов – сразу его ко мне. Такие люди нужны будут и здесь, и кое-где ещё… – Ерандаков уставился в стол, мысли и даты в голове у него путались, а надо было выстраивать чёткий план действий. – Так, сегодня у нас двадцать восьмое, государь в Ливадии. Надо срочно связаться с начальником Генерального штаба и со Спиридовичем. Получается, немцы специально финансируют сербских националистов, – и словно спохватился. – Ну не стойте же! Срочно! Всё срочно!

Офицер щёлкнул каблуками, кивнул – «слушаюсь» и быстро покинул кабинет. Василий Андреевич проводил его задумчивым взглядом.

– Срочно… срочно… но чувствую, поздно. Эх, Арсений, Арсений… Тут война на пороге… Всё им денег на разведку и контрразведку жалко, больше по карманам распихали…

Ротмистр Орлов знал, что едет либо за новым заданием, либо за назначением. Но не знал, что буквально несколько дней назад его крёстный – генерал Илья Леонидович Татищев, друг покойного отца, разговаривал с императором, который высоко ценил работу Татищева как дипломата и разведчика в Германии, в представительстве у кузена Вилли, кайзера Вильгельма, особенно в свете попыток предотвращения войны, и оговорился, что ему не хватает людей, которым он мог бы доверять. Государь жаловался, что несколько служб не смогли предотвратить венчание – морганатический брак его брата Михаила, да ещё и где? В империи враждебных Габсбургов! На что Илья Леонидович заметил, что у семи нянек дитя без глазу. Татищев тогда сразу вспомнил о крестнике и предложил его на роль офицера для выполнения особых и даже деликатных поручений.

– Вам нужен, – сказал он императору, – хотя бы один человек на абсолютном доверии. У меня такой есть. Вы его должны помнить по вашей поездке в Германию в 1910 году.

Император нахмурил лоб, но вспомнил быстро.

– Старая крепость… Наследник тогда чуть не упал со стены… Конечно, помню. Мы без охраны ездили, нас даже полиция арестовала за то, что вошли в чужой сад, – улыбнулся государь. – Так теперь-то скажете его настоящее имя?

– Ротмистр Арсений Андреевич Орлов. Отец его погиб при Цусиме. А он после Павловского училища служил в Европе, в основном на Балканах. Удивительно меткий стрелок, и что ещё более удивительно – обучал его стрельбе простой матрос. Я могу за него поручиться, он мой крестник. Недавно в Белграде был ранен.

– Но как нам устроить, чтобы он не выделялся, особенно учитывая те самые деликатные поручения?

– Провести его через контрразведку – через полковника Ерандакова и ввести в Конвой, но лучше в подчинение Александру Ивановичу Спиридовичу. Он, как начальник дворцовой полиции, будет замечательным прикрытием его работы, – изложил свой план Татищев.