Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 4 (страница 25)

Слово это («кача́к», «качга́к») нерусское, в дословном переводе означает «беглый»[577] и пришло к нам, скорее всего, от татар. Так у тюркских народов в древности именовались люди, «которые по разным причинам теряли связь со своим родом или общиной и вели жизнь бесприютных скитальцев, зачастую добывая средства для существования грабежами и разбоями»[578]. Вот именно этим до нападения на Сибирское ханство (да и потом) Ермак и занимался. Иными словами, был бандитом. Причём бандитом не рядовым, а их атаманом, то есть, говоря языком современным, лидером организованной преступной группы (ОПГ) просто гигантских размеров даже по тем понятиям. В исторических источниках называется цифра как минимум в семь тысяч (!) человек[579]. Иначе говоря, Ермак в течение примерно двадцати лет[580] командовал самой настоящей уголовной армией. Это, кстати, ничуть не помешало ему (а может быть и помогло) участвовать со своей братией в Ливонской войне под началом царского воеводы Дмитрия Хворостинина[581]: осуществлять набеги на Литву, оборонять Псков, а также сражаться в нескольких крупных битвах[582].

Казаки базировались на Дону, по-видимому, а его нижнем течении, главный же район их преступлений приходился на Волгу, по которой шли торговые пути из недавно завоёванной Иваном Грозным А́страхани на север – на Казань, Кострому, Ярославль, Москву и так далее. Как пишет один из наших историков, они «со спокойной совестью»[583] убивали и грабили всех более или менее богатых людей, попадавшихся им под руку, в том числе и русских купцов и даже царских послов. В конце концов терпению правительства наступает конец, и 1 октября 1577 года[584] против них направляется мощный и хорошо вооружённый отряд. Тут же выясняется, что к бандитам в полной мере применима русская поговорка «молодец среди овец, а на молодца и сам овца», то есть бесстрашными да удалыми они были только по отношению к мирным торговым кораблям и караванам, но при первом же столкновении с регулярными частями терпят поражение и банально разбегаются. Бежит с Волги и Ермак, причём одним из первых, ещё до отправки царского войска. 28 августа[585] он с частью своих головорезов направляется на север и вскоре появляется в бассейне Камы, в Приуралье. Места эти в те времена были довольно дикими и принадлежали семье Строгановых – наверное, первых в истории России крупных предпринимателей (сегодня их назвали бы олигархами). О них стоит рассказать поподробнее.

Род Строгановых ведёт своё начало от татарского мурзы, то есть знатного человека. Как его звали изначально, неизвестно. Зато мы знаем его христианское имя – Спиридон. Дело в том, что по каким-то неведомым нам причинам он решил перейти на службу к Дмитрию Донскому, крестился и, естественно, получил имя, соответствующее новой религии. Наш князь вполне ему доверял и, решив как-то выступить в поход на татар, поставил во главе своего войска Спиридона. Операция потерпела неудачу, русская рать была разбита, а её руководитель оказался в плену. Татары не простили своему соотечественнику смены веры и предали его мучительной смерти: он был разрублен на куски, а перед этим его тело ещё и строгалось рубанком. У Спиридона осталась беременная жена, которая уже после его смерти родила мальчика, назвала его Кузьмой, а люди стали именовать его «сыном строганого», откуда фамилия и пошла[586]. А ещё Спиридон славен тем, что, по преданию, познакомил наших предков со счётами[587] – китайским изобретением[588], прижившемся в России и более восьмисот лет исправно выполнявшем функцию современных калькуляторов и компьютеров.

Потомки Кузьмы перебрались в Великий Новгород, а его внук Лука[589] содействовал в 1445 году выкупу из татарского плена Великого князя Московского Василия II Тёмного[590]. Но этим заслуги Строгановых перед русскими правителями только начались. После присоединения Иваном III к Московскому княжеству Великого Новгорода (в 1478 году) они покидают этот город, и примерно через десять лет документы фиксируют их в небольшом, но широко известном на Руси своими соляными промыслами городе Соль Вычегодская, лежащем примерно в 1.200 километрах к северо-востоку. Соль и становится источником первых крупных доходов данной семьи. Если сын Луки Фёдор умирает монахом[591] (хотя уже занимается солеварением[592]), то один из его сыновей Аника уже чрезвычайно богат. Три его старших брата получают от Василия III разрешение на разработку новых соляных источников[593], но умирают бездетными, и он наследует весь семейный, как бы мы сегодня сказали, бизнес. Не ограничиваясь солью, Аника разворачивает торговлю «мягкой рухлядью», причём не только скупая привозимые в Соль Вычегодскую меха, но и снаряжая экспедиции за Урал. В 1558 году он отправляется в Москву к Ивану Грозному, подробно рассказывает ему о богатствах тех краёв и о перспективах их использования и получает царскую грамоту о передаче во владение его сыну Григорию земель Пермского края. Через десять лет следует ещё одна грамота, на новые земли, в 1574 году – третья, теперь уже на сибирские просторы в бассейне реки Тобол[594]. В результате данная семья становится обладателем просто гигантских территорий: так, например, площадь современного Пермского края составляет более 160 тысяч квадратных километров[595] (хотя его границы точно с прежними владениями Строгановых не совпадают), а это больше, чем, скажем, Греция[596]. Они располагаются по обе стороны Урала, а на востоке перехлёстываются, между прочим, с владениями хана Кучума. Нет нужды говорить, что это быстро приводит – как бы это помягче выразиться – к недоразумениям. Ситуация усугубляется тем, что на новых землях находят серебряную и железную руду[597]. Неизбежно начавшиеся вооружённые столкновения быстро превращаются во взаимные набеги, только недальновидные сибирцы приходят и уходят, а Строгановы приступают к постепенному и планомерному освоению «своего» края: строят укреплённые города, оснащают их артиллерией и формируют своеобразную частную армию из русских, литовцев, немцев и тех же татар[598], тем более что царская грамота 1574 года прямо разрешает им «воевать сибирского ‘салтана’»[599].

Впоследствии члены этой семьи будут неоднократно предоставлять свои денежные средства в распоряжение русских царей, получат титул баронов и графов, будут занимать высокие государственные должности (министров, генерал-губернаторов), породнятся чуть ли не со всеми знатными фамилиями империи, но в 1918 году потеряют бо́льшую часть своих владений, которую отберут большевики-коммунисты, и в большинстве своём уедут за границу. К настоящему времени род Строгановых практически пресёкся: его последняя прямая представительница – баронесса Элен (Елена Андреевна) де Людингаузен живёт в Париже. Детей у неё нет[600].

К этому интересно добавить, что данной фамилии мы обязаны появлению всемирно известного русского блюда бефстроганов, которое, строго говоря, должно произноситься как «бёфстроганов», поскольку вошло в нашу речь сразу же в своём французском звучании и означает «говядину по-строгановски».

Граф Александр Григорьевич Строганов принимал участие в Отечественной войне 1812 года, брал Париж, дослужился до звания генерала от артиллерии, занимал должность управляющего министерством финансов Российской империи, а впоследствии был назначен генерал-губернатором Новороссии и Бессарабии[601] (сейчас это, соответственно, южные области Украины и Крым, а также часть Молдавии[602]). Главным городом этого края была Одесса. Как и многие богатые люди тех времён, Александр Григорьевич держал так называемый «открытый стол», то есть ежедневно велел накрывать в своём доме стол, за которым совершенно бесплатно мог, как тогда говорили, откушать любой образованный и прилично одетый человек. Блюда для таких угощений готовились, как вы понимаете, в значительных количествах, и вот повару генерал-губернатора французу Андре Дюпону приходит как-то на ум мысль совместить русскую кухню (нарезанную мелкими квадратиками и обжаренную говядину) с французской (горячим сметанным соусом). Только в отличие от французской кулинарной традиции, в соответствии с которой соус подаётся к основному блюду отдельно, Дюпон обе составляющие решил перемешать. Получилось вкусно, просто в приготовлении и удобно для раскладывания по многочисленным порциям. Впервые рецепт этого блюда был опубликован в России в 1871 году[603] знаменитой издательницей кулинарной литературы Еленой Молоховец[604]. После Второй мировой войны бефстроганов разошёлся по всему миру и сегодня прочно ассоциируется с русской кухней. А вот у нас в стране мало кто знает историю его появления, да и вообще иногда произносят это слово неправильно: помню, как в моём детстве продавщица мясных полуфабрикатов кричала, завлекая покупателей: «Котлеты, шашлыки, бифстроганы-ы-ы!»

Вот во владения таких влиятельных людей и бежит Ермак. Можно представить себе недовольство и обеспокоенность Максима Строганова[605], внука Аники: кто ж обрадуется, когда к тебе нежданно-негаданно нагрянет «шайка»[606] из несколько тысяч[607] бородатых громил[608]? Внешне, однако, он принимает их дружелюбно и даже даёт возможность пожить некоторое время на своих землях. Правда, надолго связываться с такой сомнительной компанией он явно не желает, и когда Ермак со своими сообщниками высказывает намерение двинуться за Урал и пограбить там, Максим снабжает их всех хлебом и летом 1578 года[609] спроваживает на восток (но проводника не даёт).