Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 4 (страница 27)
8 июля 1581 года Ермак возобновляет движение к сердцу Сибирского ханства. Кучум направляет ему навстречу своего племянника Мухаммед-Кул-Маметкула[631] во главе многочисленного войска. Бой в этот раз разворачивается на берегу, недалеко от впадения в Тобол реки Та́вды, около местечка под названием Баба́ Хасан[632], длится с 16 по 21 июля и оказывается самым крупным и кровавым. Пушки и ружья в который уже раз доказывают своё преимущество перед луками и стрелами, и, несмотря на своё большое численное преимущество, сибирцы терпят очередное поражение. «Татарская кровь лилась в некоторых местах рекой, – пишет Миллер, – и путь был настолько загромождён трупами, что это мешало самим же татарам пробиваться вперёд на лошадях»[633].
26 июля казаки после некоторой заминки прорывают очередной оборонительный кордон и 1 августа нападают на городок Карачи́н. Назывался он так, поскольку в нём жил карача́ или, точнее, карачи́-бек – близкий советник Кучума[634], игравший при нём роль своеобразного первого министра (нечто вроде визиря при турецком султане)[635]. Городок этот был довольно богат, но против казаков совершенно беззащитен, в связи с чем участь его оказывается незавидной. Следуя своей обычной практике, Ермак грабит его подчистую, взяв много серебра, золота, драгоценных камней, а также хлеба, скота и мёда[636]. Здесь он стоит сорок дней, но Кучум его не беспокоит и ограничивается лишь возведением новых оборонительных кордонов.
А зря. Потому что, отдохнув и собравшись с силами, атаман вновь направляется к Сибири. Беспрестанные победы сильно поднимают его настроение, богатая добыча подстёгивает азарт, и взятие ханской столицы уже не кажется ему недостижимой затеей, хотя в отряде остаётся всего 545 человек[637], и немало казаков его оптимизма совсем не разделяют. Разграбив очередной городок, Ермак собирает ночью на берегу новый военный совет. Многие высказываются за возвращение в Россию, подчёркивая, что их становится всё меньше, а неприятель свои потери, наоборот, возмещает довольно легко. Дело дошло до того, что на каждого русского стало в бою приходиться по 10–20 татар[638]. Кроме того, приближается осень, а с ней и беспощадные сибирские морозы, так что первое же поражение грозит катастрофой всему походу. Но Ермак непреклонен. У нас пушки и ружья, говорит он, сибирцы надломлены постоянными неудачами, осень и холода, с другой стороны, означают, что отступать придётся в тяжёлых условиях, да и воспрянувший духом неприятель будет преследовать по пятам. Это, кстати, может привести к тому, что значительную часть награбленной добычи придётся оставить, и тогда позора по ту сторону Урала не оберёшься. Если же удастся взять столицу Сибирского ханства, то зимовка пройдёт в тепле и вообще в комфортных условиях, да и добра у местных жителей отобрать можно будет немеряно. И вообще: лучше убивать иностранцев-иноверцев, чем своих, христиан[639]. Ведь в случае бесславного возвращения на родину казакам вновь придётся приниматься за старое, поскольку ничего другого они делать не умеют, и правительство их в конце концов так или иначе всех перебьёт, перехватает да пересажает, а кого-то и казнит. Так что здесь погибнем со славой, а там просто так. Но ведь можно и победить…
Аргументы атамана перевешивают. Единогласно[640] решается идти вперёд. 1 октября происходит столкновение уже непосредственно с Кучумом. Бой происходит у мыса Чуа́ш, в двух километрах выше места впадения Тобола в Иртыш, и заканчивается вничью. Хан отступает к своей столице, а казаки – к разграбленному ими городку. Есть там, понятное дело, практически нечего, и у Ермака выбора не остаётся – очередная схватка с неприятелем.
Решающее сражение – кровавое, но быстротекущее – разворачивается 23 октября примерно на том же месте. Кучум подтягивает почти всё, что у него есть, даже невесть откуда взявшиеся три пушки, которые он устанавливает на высоком холме. Количественно его армия превосходит вражескую чуть ли не в двадцать раз[641], но вот качественно, пожалуй, во столько же раз уступает: например, стрелять толком из тех же пушек у него никто не умеет. Бой идёт и на высотах, и непосредственно у воды, «кучумля́не»[642] первыми выдвигаются на боевые позиции, однако атаку проводят казаки. Они дают ружейный залп, бросаются с криками «С нами бог»[643] вперёд, и начинается кровопролитная свалка. Первыми дают слабину остяки/ханты[644]. Их князья срываются в беспорядочное отступление, а за ними устремляются и основные ханские силы. Вскоре всё кончено. Кучум спасается бегством. Оборонять свою столицу он совершенно обоснованно считает бессмысленным.
Искер/Сибирь или, как его ещё называло местное население, Кашлык, то есть «зимний», появился ещё до монгольского нашествия. К моменту описываемых событий он представлял собой небольшое поселение с новой мечетью[646], построенное из дерева либо, по бухарскому обычаю, из необожжённых кирпичей и по форме напоминающее своеобразный круг чуть больше ста метров в диаметре[647]. Оно располагалось на высоком правом берегу Иртыша[648]. Таким образом, с одной стороны городок был защищён этой рекой, с другой – её притоком, который русские называли Сибиркой, а с суши – глубоким рвом, а также тройным валом. Но такое местоположение имело и существенный недостаток: в городке не было источника воды, брать её поэтому можно было, только выйдя за пределы укреплений, и если бы казаки окружили Сибирь со всех сторон (а после своей победы они бы сделали это непременно), то его защитники быстро начали бы страдать от жажды. К тому же на небольшой площади нельзя было разместить в достаточном количестве ни обороняющихся, ни продовольствия для них[649]. В общем, в ночь с 25 на 26 октября[650] Кучум, прихватив лишь самые необходимые драгоценности, вместе со своей семьёй и немногими близкими людьми бросается от своей столицы прочь. Это начало конца. Хан ещё не стар, ему около сорока пяти лет, но он начинает терять зрение (Кучум просит бухарского хана Абдуллу II прислать ему соответствующие лекарства), а, по некоторым сведениям, и слух[651]. Но самое для него печальное то, что, как это часто бывает, потерпевший поражение правитель быстро начинает терять поддержку своих подданных.
Утром 26 октября у Сибири появляется Ермак. Он узнаёт о том, что город покинут, но опасается западни и поэтому торжественно входит в него лишь после того, как казаки тщательно разведывают окружающую местность и убеждаются, что поблизости неприятельских сил нет. Победа! Сибирское ханство повержено. Ещё одно независимое государство, третье по счёту, фактически присоединено к Московскому царству (хотя Иван Грозный об этом ещё и не догадывается).
Ермак ведёт себя словно милостивый государь. Уже на четвёртый день к нему являются остяки (те самые, что убежали с поля боя и спровоцировали поражение Кучума), приносят клятву верности, а заодно и дань-ясак – меха, а также множество съестных припасов и особенно рыбы. Атаман встречает их приветливо и отпускает с миром. Прослышав о таком приёме, в Сибирь потянулись и другие подданные свергнутого хана. Смена власти в государстве произошла, таким образом, довольно мирно, и казаки расслабились. И тут же за это поплатились.
В начале ноября их отряд в составе примерно двадцати человек отправляется на рыбную ловлю, и ночью на них нападает уже известный вам Маметкул и убивает всех, кроме одного, которому удаётся ускользнуть и рассказать всё Ермаку. Ответ следует незамедлительно. Атаман выступает столь быстро и движется так стремительно, что застаёт Маметкула врасплох. Множество сибирцев гибнет, сам он спасается бегством, а Ермак забирает тела убитых казаков и хоронит их на кладбище, где до этого покоились только члены ханской семьи. Это окончательно склоняет ситуацию в его пользу, и церемония шертной присяги становится массовой.
Казалось бы, теперь-то казаки могут успокоиться, но не тут-то было. Длительный поход, жестокие сражения, болезни, да и общее напряжение выкосили из их рядов множество людей, к тому же продовольствия в городе, несмотря на подношения новых подданных, на всю зиму явно не хватит. И в декабре Ермак отправляет к Ивану Грозному послов. Они везут царю весть о покорении ему нового царства, а также часть своей богатой добычи – 2.400 шкурок соболей, 20 шкур чернобурых лисиц, 50 шкур бобров. Взамен атаман просит простить казакам их прежние преступления и прислать военную и продовольственную помощь. Возглавляет «посольство» Иван Кольцо. Между прочим, за свои многочисленные злодеяния на Волге приговорённый царём к смерти[652].
Кольцо добирается до Москвы долго. Точное время его прибытия неизвестно, но, во всяком случае, ещё в ноябре следующего, 1582 года царь направляет Строгановым сердитую грамоту, в которой обвиняет их в том, что они приняли у себя разбойника-Ермака, что не только не арестовали его, но и отправили за Урал, что он там занялся привычным для него грабежом, что из-за этого возмутились сибирцы и стали атаковать царские владения[653] (годом ранее на Пермскую землю нападают из-за Урала около семисот «подручников»[654] Кучума – вогулов/манси, остяков/хантов и башкир[655]) и так далее и тому подобное. Строгановым грозят большие неприятности, но тут в столице появляется, наконец, посольство Ермака. Гнев Грозного как рукой снимает. Он велит прочитать письмо атамана вслух[656], чтобы слышали все, приказывает отслужить в Кремле благодарственный молебен, все казаки не только получают прощение, но и богатые подарки, а их руководитель – два драгоценных панциря, серебряный ковш, шубу с царского плеча, кусок сукна, а также личное одобрительное послание от самого царя[657]. А в мае 1583 года за Урал отправляется подкрепление в составе пятисот человек во главе с воеводой князем Семёном Балховски́м[658]. Он должен принять на себя управление завоёванным краем.