Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 2 (страница 11)

В январе 1714 года суд заканчивается. Крюйс получает чрезвычайно суровый приговор: смертная казнь. Вице-адмирал отказывается писать прошение о помиловании.

Вскоре, однако, смертный приговор Пётр заменяет на ссылку, и норвежец отправляется в Казань, на окраину русского государства. Казанская ссылка продолжается недолго. Летом к вице-адмиралу приезжает из Москвы жена и убеждает его направить царю письмо с просьбой пощадить его седины, что он и делает. Пётр выдерживает паузу и отвечает лишь через несколько месяцев. Отвечает согласием. Более того, он отправляет в Казань Меншикова, приказав тому вернуть Крюйсу шпагу. По возвращении норвежца в Санкт-Петербург Пётр, как и раньше, приходит к нему домой, обнимает и говорит: «Я уже больше не сердит на тебя»[180]. Никогда не догадаетесь, как ведёт себя вице-адмирал в ответ. Он не падает перед царём, как было тогда принято в России, на колени, не благодарит его со слезами за милость, нет. Он произносит: «Да и я уже больше не сержусь»[181]. Вот уж характер так характер!

Пётр не обижается, просит простить его за причинённые в ссылке неудобства и велит выплатить заслуженному моряку около 20.000 рублей. Крюйс ему по-прежнему нужен, ведь по словам польского историка Казимира Валишевского «с его отъездом всё пошло вверх дном в Адмиралтействе»[182].

В 1715 году царь образовывает Морской комиссариат, который руководит всей хозяйственной частью, связанной с военно-морским флотом. Возглавляет его генерал-майор Григорий Чернышёв, человек Меншикова. Крюйс назначается его заместителем и отвечает за кораблестроение, а также управление портами. Это означает, что по окончании летних кампаний стоящие в по́ртах боевые суда поступают в распоряжение Крюйса, который должен обеспечить их ремонт, возможное перевооружение и подготовку к выходу в море, включая снабжение всем необходимым. В этом деле равных ему нет, но он тяготится разросшейся русской бюрократией и к тому же постоянно ссорится с Чернышёвым. Начинает давать о себе знать и возраст. Крюйсу шестьдесят, он плохо слышит (что немудрено после стольких лет жизни под орудийный грохот), у него сильно ослабло зрение, болят суставы. Заслуженный вице-адмирал начинает думать об отставке. В 1716 году он прямо просит об этом царя, жалуясь на бессонницу, одышку и боли в груди, но получает отказ[183]. В то время Пётр задумывает реформу системы государственного управления по типу шведской и датской, и опыт Крюйса ему необходим.

В декабре 1717 года учреждается главный орган управления военно-морским флотом – Адмиралтейств-коллегия или, попросту говоря, Адмиралтейство. Его главой назначается Фёдор Апраксин, а его заместителем… снова Корнелиус Крюйс. Из 175 сотрудников Адмиралтейства иностранцев всего два: сам Крюйс да какой-то переводчик-англичанин[184]. Это ещё раз подтверждает полное доверие к нему со стороны Петра. На данной должности норвежец совершает дело, ставшее, пожалуй, венцом в его карьере: пишет Морской устав – главный документ военно-морского флота в любой стране. Инициатором здесь, как это часто бывало, выступает Пётр I, но реальным автором, конечно же, является Крюйс. В 1721 году, после заключения долгожданного мира со Швецией, положившего конец Северной войне, вице-адмирал становится адмиралом. Это вершина его государственной карьеры в России.

28 января 1725 года умирает Пётр. Его смерть наносит здоровью Крюйса последний удар. Он давно уже чувствует себя неважно, нередко работает дома, будучи не в силах посещать Адмиралтейство, с сотрудниками которого продолжает воевать. Меншиков не прекращает против него своих интриг. Адмирал умирает 3 июня 1727 года, не дожив одиннадцати дней до своего 66-летия. Его тело направляется морем в Амстердам, где оно покоится и поныне в старейшей церкви города А́уде керк, что в переводе с голландского так и означает: «Старая церковь».

Так какова же роль этого человека в истории нашей страны? Посудите сами. Когда он в 1698 году приезжает в Россию, нормальных боевых судов у нас попросту не было. А к концу Северной войны в состав Балтийского флота входят 77 крупных кораблей, в том числе 48 линкоров и 29 фрегатов[185], а также 4 шня́вы (лёгкие двухмачтовые корабли, нёсшие по 14–18 пушек), 2 бомбардирских корабля (предназначались для атак прибрежных укреплений), 2 прама (о праме можно прочитать в рассказе про Северную войну) и 78 малых парусных судов[186]. Остров Котлин с Кронштадтом представляет собой мощную и в прямом смысле слова непреодолимую крепость, а также первую в нашей стране полноценную военно-морскую базу. В ходе Северной войны Балтийский флот, по некоторым оценкам, захватил 55 шведских боевых кораблей[187], – в начале военных действий такое предсказание подняли бы на смех не только военно-морские эксперты всех стран, но, пожалуй, и сам будущий российский император. В 1705 году Крюйс спасает от уничтожения любимое детище Петра – Санкт-Петербург. Норвежец в течение многих лет входит в близкое окружение царя, тот питает к нему самое глубокое уважение, прислушивается к его советам и называет отцом. Наконец, Крюйс является самым непосредственным создателем отраслей промышленности России, связанных со строительством и обеспечением её военно-морских сил. На этом фоне не очень важным, но весьма показательным представляется и тот факт, что он основал в Санкт-Петербурге первую школу, «Петришуле», которая, кстати, функционирует до сих пор.

И ещё. Из всех по меньшей мере 750 иностранцев, нанятых Петром, только Крюйс поднялся на такие высоты.

Уже упоминавшийся мною Василий Николаевич Берх писа́л об этом человеке: «Память сего отличного мужа должна быть незабвенна для каждого россиянина»[188]. Напомню вам, что «незабвенный» значит «незабываемый», «вечный». Но вот как раз с незабвенностью Крюйса в нашей стране дела обстоят не очень.

Ему есть прекрасный памятник, только установлен он в норвежском Ставангере[189]. Есть в этом городе и улица его имени[190]. И это понятно: как вы помните, он там родился. А вот в России, которой он, по сути, посвятил свою жизнь, о нём практически ничего не напоминает. В Санкт-Петербурге, в строительство и особенно в военную защиту которого норвежец, как вы видели, внёс такой большой вклад, есть… подземный переход, который то ли носит его имя, то ли будет носить[191]. В 2001 году губернатор города Владимир Яковлев выпустил было распоряжение об установке в Кронштадте памятника Крюйсу (в нём он назван одним из «основателей Российского флота»), был даже создан его проект[192], да только другой губернатор, Валентина Матвиенко, через пять лет это распоряжение отменила[193]. Так что на сегодня единственными «памятниками» Крюйсу в этом городе является его бюст в Центральном военно-морском музее да небольшая фигурка в «Петришуле». А ещё в городе Таганроге есть улица адмирала Крюйса. Всё. За 289 лет, прошедших со дня его смерти, в России была написана только одна его биография – в 1825 году[194].

Но самое удивительное то, что за всё время существования Балтийского флота в его составе, похоже, никогда не было ни одного корабля, носящего имя одного из его создателей и первого командующего.

Приходится в очередной раз констатировать, что о роли многих иностранцев в российской истории у нас вспоминать как-то не принято…

Яков Брюс

Патрик Гордон, Франц Лефорт и Корнелиус Крюйс, о которых я вам рассказал, в разное время в Россию приехали, то есть были, так сказать, «настоящими» иностранцами. А вот Яков Брюс родился в Москве, хотя по происхождению и был шотландцем. Он сделал для нашей страны очень много, был, можно сказать, первым российским учёным, но в народной памяти почему-то больше отложился как таинственный экспериментатор и кудесник, причём недобрый.

Его отец Уильям прибывает в Архангельск в ранге прапорщика (самый младший офицерский чин) в августе 1647 года при царе Алексее Михайловиче. В то время в Англии бушует революция, сопровождающаяся преследованием католиков. За два года до этого армия под командованием англичанина Оливера Кромвеля в сражении при местечке Нейзби, примерно в ста километрах к северу от Лондона, разбила войско английского короля Карла I (который по национальности был шотландцем и, как и многие шотландцы, исповедовал католическую веру). После этого Кромвель устанавливает в стране жёсткий режим собственной власти. Католиков он не любит, и вскоре масштабы их преследований резко увеличиваются. Так что, похоже, католик Уильям Брюс, который, к тому же, является потомком шотландских королей, предпочитает подыскать себе более спокойное место для жизни и работы. Но в Россию он прибывает не с Британских островов, а из Голландии[195].

Уильям умирает в Москве в 1680 году, имея звание генерал-майора, а за 10 лет до этого у него рождается второй сын Джеймс Дэниэл. Семья живёт в Немецкой слободе, и живёт достаточно скромно, так что мальчику рано приходится задумываться о карьере. А какая карьера может быть у потомка шотландских королей? Конечно же, военная!

Отец даёт сыну хорошее домашнее образование, причём особенно нравится молодому человеку математика, и в 13 лет Джеймс вместе со своим старшим братом Ро́бертом вступает в ряды «потешных» войск юного Петра I. Они почти ровесники: шотландец старше царя всего на два года, и молодые люди быстро сходятся друг с другом.