Сергей Котов – Поэма «Песнь о прогрессе нравственном и трудностях великих» (По мотивам ученых трудов современной эпохи) (страница 14)
Как ценность, как представление о Добре и Красоте.
Субъективный фактор входит в самоё плоть процесса,
Становится камнем в фундаменте и венчающим шпилем.
Так и категория Прогресса Общественного уже не может быть стерильной,
Не может быть лишь сухим учётом роста организации и информации.
Она неизбежно впитывает в себя жгучий сок ценностей,
Оценочный, нормативный, страстный взгляд человека на свой путь.
Она спрашивает не только «что есть?», но и «во имя чего?».
И тут раздаются голоса строгие, голоса предостерегающие.
Одни, как Макаровский, говорят: «Долой эту примесь!»
«Мораль не способна раскрыть поступательный ход истории!
Наука должна быть чиста от оценок!»
Их позиция — это чертёж, с которого стёрли все пометки зодчего,
Все стрелки, указывающие «вверх». Остался лишь контур,
Сухой и безжизненный, не зовущий ни к битве, ни к труду.
Другие, как Дробницкий, слывут ещё строже:
«Ценность — симптом незрелости,
Признак обыденного сознания,
склонного к высокопарным выражениям».
Для них ценностный подход — бесплодная тропа,
Недостойная великого пути Науки.
Но разве можно, отделив пламя от огня, понять тепло?
Разве можно, вынув из истории её пафос, её боль и её надежду,
Понять её движение? Нет, и восстают против этого иные мужи.
Тугаринов провозглашает: марксизму не пристало это противопоставление!
Наука может и должна проникнуть в святилище ценностей,
Ибо и они могут быть глубоко научными категориями.
А Нарский добавляет: отвергать ценности — значит строить
Бездушную, «сциентистскую» модель мира, ту самую,
Что так любят критиковать все абстрактные гуманисты.
Правда — в единстве. Общественный прогресс — это диалектическое чудо,
Где объективный ход вещей, подчиненный железным законам,
Встречается с субъективными целями, идеалами, оценками борющихся классов,
И в горниле практики они сплавляются воедино.
Отбросить одно — значит ослепнуть. Отбросить другое — значит обескровить.
Лишь понимая это двуединство, мы обретаем и компас для познания,
И меч для действия, и ту высшую мудрость,
Что позволяет не только объяснять историю, но и сознательно творить её,
Возводя здание будущего и по законам прочности, и по чертежу Совести.
Глава I. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Кантина 8: Мерило истинных ценностей
Но как же быть с Добром, о Муза? С теми ценностями и идеалами,
Что взывают к сердцу, а не к холодному разуму системы?
Они ль не произвольны? Не порождены ли лишь желаньем?
Внемли: есть великое Горнило, где разрешаются все споры.
Его пламя — ПРАКТИКА, всесжигающий и всесозидающий огонь.
В его раскалённое жерло бросают и «идею истины» — сухое знание,
И «идею добра» — кованый идеал.
И там, в страшном жару деяний, в гуле борьбы и труда,
Они сплавляются в единый металл, крепкий и подлинный.
Или же хрупкий идеал рассыпается пеплом, оказавшись пустой рудой.
Ибо ценности не падают с небес и не родятся в безвоздушной пустыне духа.
Они вырастают из почвы интересов, а та почва — класс.
Удел раба рождает идеал свободы, но и покорности.
Удел господина — идеал порядка, но и жестокости.
Объективность ценности — в её кровной связи с местом в битве за хлеб и власть.
Но тогда чей идеал избрать компасом? Чью ценность принять за истинную?
Не узкоклассовый бред пирата, что зовёт прогрессом свой набитый трюм!
Не утопический бред луддита, что, спасая ремесло, рубит ткацкий станок —
Машину будущего избавленья!
Нет, лишь высшие идеалы того класса, чья судьба
Слита воедино с магистралью самой Истории,
Чьи кровные нужды есть нужда всего Человечества в его восхождении.
В нашу эпоху — это пролетариат. Его авангард — силы социализма.
Не потому, что он «избран», а потому, что, сбрасывая свои цепи,