Сергей Котов – Поэма «Песнь о прогрессе нравственном и трудностях великих» (По мотивам ученых трудов современной эпохи) (страница 11)

Их тропа — не путь, а паломничество.

Их прогресс — не движение, а восхождение по скрижалям, ниспосланным свыше.

Они видят цель: неземные ценности, предустановленный миропорядок,

Чертеж, начертанный божественным разумом в звездах, недоступных смертным.

Здесь высшее — то, что ближе к престолу Абсолюта,

Низшее — то, что погружено в тень материи.

Но на этой тропе паломников подстерегает бездна, древняя, как мысль.

Это — пропасть парадокса, что сформулировали еще Платон и Оккам:

Является ли благо благом потому, что его одобрил бог?

Или же бог одобрил его потому, что оно — благо?

Если верно первое, то всякое земное устремление тщетно,

Ибо всё уже решено, и благо — лишь ярлык на предопределенном.

Если же верно второе, то сам бог становится ненужным стражем

При дороге, ведущей самой по себе.

И они застывают на краю, эти паломники, в немой растерянности.

Их уста шепчут пустые заклинания: «высшая целесообразность»,

«Конечная цель истории», «внеземное благо».

Слова-призраки, лишенные плоти, смысла и силы.

И тропа их оказывается путём в тупик, ведущим лишь к фатальной тишине,

Где человек — не творец, а лишь смиренный читальщик вечного приговора.

Песнь 3.2: Субъективный идеализм: ветер мнений.

Другие же, презрев и небо, и землю, обратили взор внутрь себя.

Для них нет твердой дороги — есть лишь ветер.

Ветер мнений, настроений, сиюминутных оценок.

Прогресс для них — не более чем флюгер на башне индивидуального сознания,

Вращающийся от любого дуновения.

Он — «символ веры» для одного, «жизненный миф» для другого,

Простая эмоциональная склонность к оптимизму.

И глас Морриса Джинзберга раздается среди этого ветра:

«Сущность всякой теории прогресса — вера, что человечество

Двигается к состоянию, более полно отвечающему этическим требованиям…»

Но требования эти — чьи? И откуда они?

И звучит ответ С. Ченакесавана, подобный шелесту песка:

«Прогресс — это желание быть там, где нас нет.

Постоянное стремление в неизвестное будущее.

Не может быть у него конечной цели».

И что же остается? Лишь релятивизм, всепожирающий вихрь,

Где каждая оценка имеет вес, и тут же теряет его.

Где сегодняшнее «лучшее» завтра становится «худшим» по капризу нового дня.

Наука отступает с этого поля, ибо здесь нет объекта для познания —

Лишь бесконечный калейдоскоп субъективных «кажется».

И сама идея прогресса, лишенная костей объективности,

Растворяется в тумане, становится «ненаучной» химерой,

Стремлением в никуда, по дороге, которой нет.

Глава I. Часть первая

Кантина 4: Твердая почва материализма

Но есть и третий путь, о Муза, не отмеченный на картах паломников

И не зависящий от капризных ветров мнений.

Это путь тех, кто не бежит от земли и не замыкается в башне своего «я»,

Кто ищет опору не в небесах и не в душе, а в самой тверди мироздания.

Они говорят: отвергнем призраков! Прогресс — не божественная милость,

Не смутная вера и не игра в символы.

Прогресс — это дыхание самой материи, её вечное движение,

Которое, по слову Энгельса, «обнимает собой все изменения и процессы,

Начиная от простого перемещения и кончая мышлением».

Он рождается не в сознании людей и не по воле всевышнего,

А в недрах объективной реальности, что существует до, вне и независимо от духа.

И видят они мир иначе. Вот — могучий, незыблемый фундамент:

СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА, тяжкий труд, борьба с природой, отношения в труде.

Это — корень, ствол и почва. А всё, что произрастает над ним:

Законы, храмы, мысли, учения о нравственности — есть крона,

Вторичная, зависящая, отражённая в зеркале духа.

Духовный прогресс существует, но он вторичен; он следует за движением основы,

Как тень следует за путником, иногда отставая, иногда удлиняясь,

Но не могущая ни возникнуть, ни двигаться без него.