Сергей Костин – Пако Аррайя. Сливовица и кафа (страница 1)
Сергей Костин
Пако Аррайя. Сливовица и кафа
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Редактор:
Издатель:
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
Дизайн обложки:
© С. Костин, 2026
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
Добро пожаловать в Сараево!
Улица, по которой мы с Мирзóй ехали на его синей «заставе–101», была пустой. Несмотря на действовавшее с февраля перемирие, она, видимо, обстреливалась снайперами. Вдруг позади послышался характерный рев мотоциклетного двигателя. Байк поравнялся с нами, но обгонять не стал.
Мирза сразу заподозрил неладное и сбросил скорость. Теперь я увидел байкеров: молодые парни с аккуратно подстриженными короткими бородками – шлемов на них не было. Они тоже притормозили, и тот, что на пассажирском сиденье, – с длинными темными волосами, собранными в конский хвост, – поднял израильский пистолет-автомат «узи». Тут уже Мирза резко дал по тормозам, и очередь пришлась в стену дома. Мотоцикл вильнул, объезжая обломки кирпича на проезжей части, и байкеру стало не до стрельбы. К счастью, справа открылся переулок, и наша «застава» с визгом шин рванула в спасительный проезд.
Мы мчались по узкой улочке, не заботясь о том, что будет, если на ней или на ближайшем перекрестке появится другой автомобиль. Я оглянулся: мотоцикл пристроился нам в хвост, однако места для обгона у него не оставалось.
– Байк сзади! – крикнул я Мирзе.
Тот кивнул: он видел его в зеркале.
Улица начала подниматься в гору – и вот что он придумал. Вместо того чтобы перейти на более низкую передачу и сохранить скорость, Мирза внезапно затормозил, а потом резко дал задний ход. Врезаться в багажник нашей машины в планы нападавших не входило. Байк в последний момент примостился в промежутке между двумя большими кучами мусора от разбомбленных зданий. Мирза же проехал еще несколько метров задним ходом. Так наши преследователи оказались спереди, а мы сзади.
Мой водитель и теперь знал, что делать. Он немедленно включил первую скорость и с ревом понесся на зажатый у тротуара мотоцикл. Чтобы избежать столкновения, преследователи, превратившиеся в преследуемых, поспешили выехать на проезжую часть. Сидевшему сзади бандиту уже никак было не приладиться, чтобы дать по нам еще одну очередь. А его подельник стремился лишь избежать наезда. При этом наша «застава» с ревом, достойным мотоцикла, все больше набирала скорость. Байк выровнялся и помчался прочь. Но теперь, когда мы поменялись ролями, Мирза гнался за ним, как бульмастиф, получивший команду «фас».
Улочки в Старом городе Сараево слишком узкие, чтобы можно на них развернуться. Единственным преимуществом нападавших, а теперь бежавших от нас была скорость. Байк с воем стал быстро удаляться, а затем под опасным углом, почти чиркая подножкой по мостовой, свернул на перекрестке. Когда мы выехали на него, нападавшие были уже далеко, а вскоре и вовсе исчезли.
Мирза остановил машину, и мы прислушались. Вокруг царила тишина. Ни машин, ни прохожих.
– Что это было? – выдохнув, спросил я.
Хотя я-то знал, а мой водитель как раз нет. Громила из автомастерской или его дружки попытались реализовать свою угрозу.
– Это не конец, – с тревогой произнес Мирза. – Они сейчас вернутся.
Часть первая
Нью-Йорк – Москва
Пятью днями ранее
Вся эта история для меня то как в тумане, то бьет электрическим разрядом между висками. Сказать, что начиналось все мирно-спокойно, тоже было бы неправильно.
Это случилось осенью 1994 года. Ньюйоркцы наслаждались окончанием жары и наступлением бабьего лета. После прогулки с нашим неуемным, как будто посидевшим в лужице скипидара, кокер-спаниелем Мистером Куилпом и неспешного завтрака я, как правило, направлялся в офис нашего турагентства на углу 83-й улицы и Лексингтон-авеню.
В тот день на оживленном перекрестке Мэдисон и 85-й улицы, как обычно, продавал жареные каштаны невзрачный чернявый человечек лет пятидесяти. Я знал его как Жака, он ко мне обращался просто на «вы», потому что говорили мы с ним по-французски. Мы здоровались кивками, иногда я получал за доллар кулечек ароматных, горячих каштанов, иногда, обменявшись парой вежливых, ничего не значащих фраз, просто шел дальше. Но изредка, завидев меня, он с улыбкой протягивал наспех заготовленную порцию в коричневой плотной бумаге. И тогда я уже покупал каштаны в обязательном порядке – в глубине рожка лежало зашифрованное послание. Это был мой – а возможно, и еще кого-то – канал связи для обмена короткими сообщениями с Конторой. Мы действовали по принципу «хочешь что-то спрятать – клади на видное место».
На этот раз, дойдя до нашего офиса, я высыпал каштаны в плошку на нашем чайном столике за ширмой и, воспользовавшись опозданием своей помощницы Элис, тут же сел за расшифровку трех рядов цифр на свернутом в шарик комочке бумаги, брошенном в глубину кулечка. Сообщение из Центра было совсем коротким: «Мама болеет. По возможности приезжай. Э.»
«Мама болеет» не было кодовой фразой – из суеверия я категорически запретил хоть как-то использовать подобные вещи в тайной переписке. Так что мама действительно болела. Я почувствовал, как забилась кровь в висках. Если бы речь шла об обычной простуде, меня бы беспокоить не стали. С другой стороны, будь положение серьезным, мой куратор в Конторе, подписывающий сообщения литерой Э, то есть Эсквайр, не написал бы «по возможности», написал бы «срочно». Да и маме всего-то шестьдесят. Но все равно мир мой вдруг покачнулся, как когда поскользнешься на обледеневшем тротуаре.
Я никогда не верю тем, кто говорит, что ничего не боится. Это неправда: все чего-то боятся.
Меня, например, не пугает риск засветиться, быть арестованным властями какой-либо страны, быть похищенным какими-либо отморозками или агентами враждебной спецслужбы, подвергнуться пыткам, получить длительный тюремный срок, смертельную инъекцию в вену или пулю в голову. Это все – издержки профессии, которую я сознательно выбрал и которая, несмотря ни на что, наполняла мою жизнь интенсивным ощущением, что я живу.
Тем не менее я, как и любой нормальный человек, до холодного пота боюсь, как бы чего не случилось с моей семьей: с Бобби, Джессикой и моей тещей Пэгги, с которой мы очень близки. Но с ними, по крайней мере, я живу рядом и, если что-то не так, всегда смогу прийти на помощь. Разве что – маленькая деталь! – они вдруг узнают, что я на самом деле русский шпион. Тут уже покачнувшийся окружающий мир может и не вернуться в первоначальное положение, и это всегда было одним из моих основных страхов.
А с мамой моей все и проще, и сложнее. С одной стороны, она знала, чем я занимаюсь, и относилась к тем немногим людям, с кем мои отношения не строились, хотя бы частично, на лжи. Еще я жил в уверенности, что она ни в чем не нуждается. Я купил ей небольшой коттедж в совминовском охраняемом поселке под Москвой. Его окружал редкий ухоженный лес, в котором в любое время года приятно прогуляться, неподалеку протекала еще чистая перед заходом в столицу Москва-река. Маме переводили мою немаленькую зарплату в рублях, пару раз в неделю приходила проверенная женщина, чтобы принести продукты и помочь по хозяйству. Для тяжелых работ на участке нанимался садовник, но и сама мама с весны до осени с удовольствием копалась в своих клумбах с пионами, розами, лилейниками и гладиолусами.
С другой стороны, виделись мы с ней – увы! – редко, раз в несколько лет, и, как правило, коротко. А все остальное время я жил в постоянном латентном страхе потерять ее.
Иногда, когда страх усиливался, по нашему тайному каналу связи я срочно запрашивал Москву. И мой заботливый куратор Эсквайр, которого я про себя называю Бородавочник из-за большого количества родинок на лице, немедленно звонил маме, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и снять мои страхи.
Но сейчас все складывалось еще лучше. К тому времени, как пришла, походкой пантеры в обтягивающей бедра короткой юбке, моя восхитительная помощница Элис, я уже знал, как действовать. Через пару дней я в любом случае собирался лететь в Вену по делам одного нефтяного магната из Техаса (у меня в Нью-Йорке турагентство для ВИП-клиентов Departures Unlimited). В сообщении Эсквайра говорилось «по возможности», значит, время у меня было. Но я решил, что полечу прямо сегодня ночью, только после посадки в Вене первым же рейсом отправлюсь в Москву. Разумеется, с российским паспортом на другое имя, какие хранятся на всякий случай в нескольких европейских столицах, Вена как раз в их числе. Мне его привезут в аэропорт с уже оформленным билетом в Москву.