Сергей Корнев – С. У. Д. Три неоконченные повести (страница 1)

Сергей Корнев

С. У. Д. Три неоконченные повести

От автора

Я сторонник интуитивного творчества – когда автор пишет историю не как всевластный демиург, а как медиум, посредством интуиции, как бы «внутреннего ока», открывающий историю и выпускающий её из непроявленного мира в мир проявленный. При таком творческом методе, автор не «придумывает», а «слушает» историю: он является скорее проводником, инструментом, благодаря которому история рассказывает сама себя.

По этой причине, в идеале, я начинаю, пишу и заканчиваю историю, повинуясь своим внутренним интуитивным сигналам. И когда ставлю финальную точку, то чувствую то самое приятное удовлетворение, случающееся с человеком, который полностью выполнил свою работу и может быть свободным.

Но так бывает не всегда.

В разное время я начинал, как мне тогда казалось, «большие» произведения, интуитивно хорошо чувствовал их и легко писал до определённого момента, – и вдруг всё резко обрывалось, так что я уже не «слышал» историю и не знал, куда мне двигаться дальше и двигаться ли вообще. В итоге, я просто бросал работу над этими произведениями, не понимая даже для себя, окончены они или нет. Но из-за отсутствия того самого чувства «финальной точки» я, опять же для себя, назвал их – неоконченными.

В этой книге собраны три такие повести: «Сделай мне больно», «Угрюмский род» и «Дартс, или Пять жизней».

«Сделай мне больно» – постмодернистская история любви, будто бы разбившаяся на осколки-фрагменты. Эти «осколки» разбросаны хаотически, что для «разбившегося» вполне естественно, но если собрать их в хронологическом порядке, по указанным датам каждого фрагмента, то история явственно предстанет перед читателем во всей своей полноте.

«Угрюмский род» – метафорическая русская семейная сага, генеалогическое древо и множество историй, в которых разворачивается большая история – история семьи, история народа, история страны…

«Дартс, или Пять жизней» – мистическая повесть о пропавшем человеке, которую я начинал писать с таинственным соавтором (кто это был – я до сих пор не знаю), в образе некой девушки из интернета. Вскоре соавтор исчез из мессенджера, так же таинственно, как и появился, а я решил историю эту дописать, тем более что она захватила меня целиком и держала в творческом энтузиазме, пока внезапно не оборвалась сама собой, оставив меня в недоумении.

Все эти произведения объединяет та самая «неоконченность», открытость и как бы недоговоренность финала. Несмотря на это, я решил оставить их как есть, руководствуясь мотивами, изложенными выше. Значит, так и должно быть.

А неоконченность их, или же оконченность, я оставляю на суд Читателю. Читайте и судите сами.

С благодарностью

к Читающему эту книгу,

Сергей Корнев

Сделай мне больно /

Осколки одной истории любви

Фрагмент 1. Серёга

Октябрь 2004 года

Далеко за полночь мы курили в тесном обжаговском туалете на первом этаже, чтобы не пускать дым в коридор. Курить в общаге не разрешалось. Согласно правилам противопожарной безопасности. Это такая игра. Курящие делали вид, что не курят. Администрация делала вид, будто не знает, что все курят. Коридоры были в безопасности.

Максим казался мне чрезвычайно возбуждённым. Его худое юношеское лицо то озарялось необъяснимой радостью, то повергалось во мрак мучительного беспокойства. Он часто и порывисто стряхивал пепел в унитаз и беспомощно щурился от едкого дыма.

– Что у тебя случилось-то? – наконец спросил я почти совершенно равнодушно.

Да, меня мало волновали и его радость, и его беспокойство, мне просто захотелось сделать ему приятное. Трудно было не заметить, что он ждал именно такого моего вопроса. И ответ не замедлил, обрушившись на меня стремительно и нетерпеливо, будто убегающее молоко.

– Серёг, ты знаешь, я был сегодня у Юли!

Ах, Юля!.. Опять Юля. По правде, это уже вконец надоело. Юля, Юля, Юля. А раньше было – Анджелина Джоли, Анджелина Джоли, Анджелина Джоли. Чистой воды подростковый спермотоксикоз. И, собственно, при чём здесь Юля?

Я расстроился. Как-то не вязалось у меня в голове – Максим и Юля. Он – избалованный мальчик с необоснованными амбициями мачо. Она – глупенькая девочка-первокурсница. Её единственная беда в том, что красивая. И в том, что чем-то смахивала на Анджелину Джоли. Мне было жаль её. Мне было жаль её для Максима. Я уже не знал, как воспрепятствовать его видам на неё. Всё говорило о том, что я безнадёжно опоздал. Что «молоко» убежало.

– Макс! – меня передёрнуло от раздражения. – Отстань ты от неё! Эта девочка не для таких, как ты. Вернее, не для таких, как мы. Она другого сорта. Сбейся уже! Она не будет с тобой, вот увидишь…

– Послушай! – Максим резко перебил, не дав мне поставить точку в этом неприятном разговоре. – У неё в комнате три кровати. Стоят параллельно, и между ними небольшие такие проходы. Она лежала на своей – у правой стены, а я лёг на соседнюю, которая посередине. Мы долго разговаривали. Ну, о разном, знаешь… Больше я говорил. Она такая молчунья, слово не вытащишь… Только смотрела на меня такими глазами… ласковыми… И я взял её руку. И мы долго так лежали на разных кроватях, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза. Серёг, я видел – она согласна. Неделя – и Юля моя, вот увидишь.

Я промолчал. Только на манер Максима стал часто и порывисто стряхивать пепел в унитаз и беспомощно щуриться от едкого дыма. Максим же, выговорившись, наоборот, успокоился. Но, выкинув окурок, всё-таки потянулся за ещё одной сигаретой.

– Давай по второй покурим, что-то я не накурился.

– Давай. Только открой дверь, тут уже дышать невозможно…

Он щёлкнул щеколдой, и в туалет потянуло относительной свежестью. Точно в той мере, насколько дым убывал в коридор. Правда, вместе со свежестью явственно пришёл ещё и запах гари.

Максим саркастически предположил:

– Видимо, кто-то хотел пожрать. Не срослось.

– Да, Макс, – сказал я. – В жизни оно часто не срастается. Особенно когда думаешь, что никак не может не срастись. В некоторых случаях это называется обломом. Как и у тебя в итоге будет.

Мне удалось это сказать с доброй насмешкой, и потому он не обиделся.

– Не тот случай! – засмеялся он. – Через неделю я приведу Юлю в нашу комнату. Ты уж погуляй где-нибудь вечерком. По-дружески. Понимаешь?..

– Да брось ты этот спор дурацкий! Ну, вот скажи: разве это тот человек, который тебе нужен?

– Хочу её. Она похожа на Анджелину Джоли. Честно говоря, я бы не прочь с ней замутить по-серьёзному.

В коридоре что-то звонко загремело, и кто-то негодующе крикнул:

– У кого молоко убежало?!

– О, кажется, вахтёрша проснулась, – прошептал Максим.

– Я спрашиваю, у кого молоко убежало?! – повторила вахтёрша. – И кто там курит?!

Где-то хлопнула дверь, и чьи-то торопливые шаги пронеслись по коридору в сторону кухни.

– Пошли отсюда, – горько, еле-еле ухмыльнулся я. – Спать пора. Как завтра на первую пару пойдёшь?

– Юля придёт будить, – зевая, ответил он. – Я её попросил. Говорю – мне очень надо встать, я уже третий день в универ не хожу, а не буду просыпаться – просто сделай мне больно…

Фрагмент 2. Юля

Декабрь 2009 года

Я вышла с работы чуть позже обыкновенного. Он меня ждал. Почему-то во мне была непоколебимая уверенность, что когда-нибудь это произойдёт. Что его оставит гордыня, и ему захочется поговорить.

– Так и знала, что ты меня ждёшь, – сказала я, подойдя к нему.

Он был грустным. Даже подавленным. И, вероятно, даже раздавленным.

– Я провожу тебя?

– Давай. Пешком пойдём?

– Да, пешком.

Мы долго шли молча. Было холодно. Пронизывающий ветер заставлял замирать моё дыхание и в бездыханности чувствовать, как по телу пробегает противная мелкая дрожь.

А ещё мне хотелось остаться на улице одной. Пусть холод, пусть ветер, пусть замирание и дрожь. Пусть всё, что угодно, только бы не держать под руку этого гордого и несчастного человека.

Мной всё больше и больше овладевал какой-то беспокойный страх. Страх мыслей, слов и действий. Все проходившие мимо люди казались мне милее, желаннее, роднее и лучше, чем тот, к кому прикасалась моя рука. Я боялась того, что он скажет. Я боялась того, что скажу я.

Нам посчастливилось пройти никак не меньше половины дороги до моего дома, когда терпение всё-таки изменило ему.

– Юль, что случилось? Что с тобой происходит? – спросил он глухим голосом.

Я промолчала. Это тут же вывело его из себя. Нет, не из себя – из того мнимого спокойствия, которое пребывало в нём, пока мы оба не решались произнести ни слова.

– Что ты молчишь?! Почему ты всегда молчишь?! Ответь прямо – я тебе надоел?

– Нет… – ответила я и ощутила, как горькой, обидной волной подступили слёзы к моим глазам. – Просто…

– Что «просто»?!

– Просто мы не сможем быть вместе…

– Почему, Юль?