Сергей Кормилицын – Сталин против Гитлера: поэт против художника (страница 46)
Этот документ включает в себя 68 страниц и был написан 3 декабря 1942 года. Анализируя сексуальную жизнь фюрера, специалисты УСС сделали заключение, что Гитлер «вполне вероятно, находился в стадии половой зрелости и был в 1942 году, в существенном смысле слова, девственником». Главным источником информации для досье на вождя немецких фашистов был Эрнст Франц Зедвик Ханфштенгль, друг Гитлера и его пресс-секретарь. Он в 1937 году бежал из Германии и попал в канадскую тюрьму. В 1942 году был прощен американским президентом Рузвельтом, видимо, в связи с готовностью сотрудничать спецслужбами США.
Агенты «сексуальной разведки» описывают венский период жизни Гитлера и его первые сексуальные опыты, которые повлекли за собой «возможное заражение венерической болезнью из-за контакта с проституткой-еврейкой». Не этим ли объясняется зоологический антисемитизм фюрера? В венские же годы обнаружились гомосексуальные и одновременно садомазохистские наклонности Гитлера. «Его сексуальная жизнь двойственна, как и его политические взгляды. В одно и то же время он был гомосексуалом и гетеросексуалом, социалистом и пылким националистом, мужчиной и женщиной. Сам Гитлер сторонится диагнозов, но есть факты, которые доказывают, что его сексуальная жизнь невыносима и отчаянна».
Изучая страсть фюрера к хлыстам, «эстетическое удовлетворение, получаемое им от юношей и девушек», предпочтение, отдаваемое им проституткам, его стремление наблюдать за сексуальными играми и проявлять в то же время тягу к доминации, аналитики заключили, что для Гитлера были характерны «трудности психического склада, которые делали невозможным реальное и полное сексуальное удовлетворение». Хлысты, которые, по Зедвику, были компенсацией отсутствующей у Гитлера сексуальной потенции, другие информаторы связывали с «его мессианским комплексом». Один из описанных эпизодов указывает на это: Гитлер стремился завоевать женщину и излить свои сексуальные фантазии, инсценировав спонтанный митинг, где он выступал с хлыстом в руках. Видимо, он пытался идентифицировать себя с Иисусом Христом, изгоняющим торговцев из храма.
Итак, подводя итог отношений Гитлера с женщинами, можно сказать, что ни о какой гиперсексуальности, о которой так любят рассуждать представители желтой прессы, речи не идет. С уверенностью можно назвать всего три серьезных романа Гитлера, один из которых распался сам собой, другой закончился трагедией, а третий – браком. Остальные же его привязанности трудно назвать как-то иначе, чем увлечениями или интрижками. Вряд ли кто сможет осудить или назвать сексуальным маньяком человека, получающего удовольствие от общения с красивыми женщинами, особенно если они взирают на него с тихим восторгом. Это льстит мужскому самолюбию и совсем не обязательно заканчивается постелью. Определенным отклонением от нормы можно считать, пожалуй, роман Гитлера с Раубаль. Во-первых, потому, что все-таки они были довольно близкими родственниками (хотя кого в ту пору удивлял, скажем, брак между кузенами?), а во-вторых – оттого, что версия Штрассера о причинах смерти Гели чрезвычайно похожа на истину. Но тут опять-таки возникает закономерный вопрос: не задумывался ли читатель, сколько подобных трагедий происходит каждый день на необъятных просторах России? Другое дело, что мы не знаем о них практически ничего, ведь имена их виновников никогда не будут записаны на страницах школьных учебников. Не выдерживает никакой критики и версия о гомосексуализме Адольфа Гитлера. В очень редкие периоды рядом с ним не было женщины, в которую он был бы влюблен или, в крайнем случае, которой был бы увлечен не на шутку. Другое дело, что пропаганда, призванная развенчать образ Гитлера, сделать его возможно более презираемым и непривлекательным, работала чрезвычайно активно. Поэтому как в прессе, так и на интернет-сайтах нередко встречаются статьи, выставляющие его сатанистом, гомосексуалистом, некрофилом, копрофагом, садистом, мазохистом или, в крайнем случае, хотя бы импотентом. Некоторое, мягко говоря, несоответствие этих утверждений истине оставим на совести их авторов, если, конечно, таковая у них имеется.
Подведем итоги?
И снова расхождение в биографиях. Один вел себя как классический поп-идол, отрицая на публике саму возможность брака, ибо его «невестой» была вся Германия, использовал энергию сексуальности в, как это ни смешно звучит, целях пропаганды. И при этом был в общественном восприятии чистым, как аскет, подвижником идеи, недоступным для простых смертных женщин, но от того не менее желанным. Другой просто находился «над темой», не играл на этом поле вовсе, но был личностью настолько мифологизированной, настолько вознесенной силами пропаганды в божественный статус, что о его любовных похождениях слагались легенды. Ему приписывались некие безумные постельные подвиги просто потому, что он был выше простого смертного. Вспомните пассаж о «такой крепкой водке, что в ней не тонет дробь», и вам станет понятно происхождение частушки о том, что
Но тут же – и сходство. И тот и другой не были счастливы в личной жизни. Или, как минимум, счастливы подолгу. Как будто судьба компенсировала их успех в политической сфере неуспехом во всех остальных областях. Причем женщины, с которыми им доводилось иметь дело, оканчивали свои дни трагичнейшим образом, внезапно умирали, кончали с собой и т. д. Вполне вероятно, что речь идет о склонности и того и другого нашего персонажа к женщинам определенного типа. Тогда и становится понятно, отчего любимая племянница Гитлера и любимая супруга Сталина – обе, кстати, здорово младше, чем их мужчины, – ушли из жизни одинаковым образом.
VII
Невенчанные императоры
Красный трон
Смелый, но осторожный, легко впадающий в гнев и подозрительный, но терпеливый и настойчивый в достижении своих целей. Способный действовать с большой решительностью или выжидательно и скрытно – в зависимости от обстоятельств, внешне скромный и простой, но ревниво относящийся к престижу и достоинству государства. Принципиальный и беспощадно реалистичный, решительный в своих требованиях в отношении лояльности, уважения и подчинения. Остро и несентиментально изучающий людей – Сталин мог быть, как настоящий грузинский герой, большим и хорошим другом или непримиримым, опасным врагом. Для него трудно было быть где-то посередине между тем и другим.
На дворе стояли 30-е годы. За спиной остались дни Гражданской войны, коллективизация и массовые раскулачивания со всеми характерными для того времени «перегибами», повлекшими много тысяч «лишних» смертей. В руках у Иосифа Сталина был мощнейший репрессивный аппарат – ведомство, объединившее НКВД и ОГПУ, система трудовых лагерей, войска НКВД, тайная полиция, которой позавидовало бы и гестапо, – сильная армия. И вдруг он берется все перестраивать, ломать, направляя удар на ключевые точки. Со стороны все это выглядело как змея, кусающая свой хвост. Как пишет Саймон Монтефиоре, «… нет никаких сомнений, что именно он являлся главным распорядителем террора. «Ассенизаторы» действовали по его прямому указанию. Сталин ежедневно следил за их черной работой. Ни одна мелочь не ускользала от его внимания. Он собственноручно, например, писал обвинительные речи для громких судебных процессов. Теперь мы знаем, что печально известный прокурор Вышинский писал свои выступления под его диктовку и был всего лишь рупором вождя. Мы нашли сотни записок, сделанных рукой Сталина, в которых он требовал от чекистов убивать все больше и больше. Во время великого террора 1937–1938 годов Сталину представляли на рассмотрение «альбомы», иначе говоря, списки потенциальных жертв, где кроме фамилий были также и фотографии. Сталин лично решал судьбу каждого. Этих альбомов, содержащих 44 тысячи имен, было 383! Он просмотрел их все. Приговор он выносил красным карандашом. Напротив некоторых имен писал: «Бейте еще». Внизу многочисленных страниц стояло: «Всех расстрелять». В некоторые дни Сталин приговаривал к казни более 3 тысяч так называемых врагов народа»[104]. Чем же это объяснить?
Сталин в 1936 году
А объяснение лежит на поверхности: к 1937 году система власти, о которой Сталин думал как об инструменте для воплощения идей учителя, была выстроена полностью. Оставалось навести на нее последний лоск, отшлифовать механизмы, избавиться от чужеродных элементов, так или иначе способных препятствовать осуществлению его планов. И в систему был запущен «антивирус» – закрутилось колесо энкавэдешных репрессий. Их главной мишенью должны были стать в первую очередь старые большевики: у Сталина не было в распоряжении пресловутых сорока лет, чтобы ждать смены поколений. Это только в изложении пропаганды он был бессмертен, а сам он свою смертность и, так сказать, конечность ощущал более чем обостренно. Кроме этих людей, так или иначе сталкивавшихся с Лениным и способных усомниться в правильности трактовки идей учителя его преданным учеником, репрессиям подверглись те, кто «слишком много знал». Например, помнил юного Джугашвили по Тбилиси и Баку. И наплевать, что это были подчас старинные друзья и знакомые. К этому времени Сталин ожесточился душой настолько, что такие детали и мелочи его уже не интересовали. Он, по-хорошему, уже не был тем человеком, которого мы знаем по предыдущим главам. Характерна в этом плане его собственная фраза, оброненная несколько позже, уже в годы войны. Распекая своего сына Василия за неуместное барство и склонность к пьянству, доставшуюся ему, судя по всему, по наследству от деда, Иосиф ткнул пальцем в собственный портрет, висевший на стене в Кремле, и прошипел: «Ты думаешь, что ты – Сталин? Нет! И я – тоже не Сталин. Это вот он – Сталин!» Он и правда превратился в собственный портрет. В некоего голема, знающего лишь одну поставленную перед ним цель. И использующего лишь два доступных средства, испытанных в годы Гражданской, – устрашение масс и физическая ликвидация всех, кто стоит или может стоять на пути. В этом плане, скажем, я был бы вовсе не удивлен, если бы оказалось, что слухи о причастности Сталина к убийству Сергея Кирова не столь беспочвенны, как принято думать, и в знаменитой частушке