Сергей Кормилицын – Сталин против Гитлера: поэт против художника (страница 48)
Основным объектом ВФК являлось центральное ядро – стадион с трибунами на 120 000 мест для сидения и с максимальным количеством мест для стояния. План центрального ядра предполагал давать возможность массовых действий.
Трибуна в плане должна иметь вид симметричного неравностороннего шестиугольника и состоять из нижнего партера на 36 800 человек, верхнего партера на 22 000 человек и балконов на 70 200 человек.
Расстояние зрителя от центра ядра: по поперечному сечению – максимальное 171,5 м, минимальное – 52,5 м; максимальная высота мест от уровня земли 44 м.
С учетом необходимости появления на правительственной трибуне руководителей государства при проведении массовых спортивных и политических мероприятий данный стадион соединяется подземной дорогой с центральной частью города Москвы. В части подтрибунного пространства предусматривается зал приема гостей и рабочие кабинеты. Учитывая сложность международной обстановки в 30-х годах, СССР вел активную подготовку к отражению агрессии, маскируя ее созданием чисто гражданских объектов. Исключением не стал и будущий центральный стадион Союза ССР.
В 1939 году по завершении строительства подземной части сооружения создание Всесоюзного Физкультурного комплекса было приостановлено.
В Сталинский блок входили:
• зал заседаний Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии;
• рабочий кабинет И. В. Сталина;
• комнаты отдыха И. В. Сталина;
• столовая;
• кабинет генералитета;
• комнаты боевого обслуживания и обеспечения.
Справедлив был бы вопрос: «А работал ли Сталин в данном бункере?»
По свидетельству человека, работавшего рядом со Сталиным все военные годы, Сталин посетил бункер в 1941 году, скорее всего, это был осмотр готового бункера и тренировочная поездка на автомобиле по подземному тоннелю от Кремля до бункера.
Дальше И. В. Сталин работал в данном объекте в конце ноября – начале декабря 1941 года. Именно здесь принималось решение: оставить Москву врагу или защищать Москву. Пятого декабря 1941 года началось успешное контрнаступление Красной Армии под Москвой, после чего И. В. Сталин переехал в Кремль и более его не покидал.
Почему Сталину так была нужна отсрочка? Ответ банален: только к концу 1942-го СССР мог быть, по его расчетам, готов к войне. Судите сами: к весне 1941-го уже была завершена разработка танка Т-34, поставлено на поток производство тяжелых КВ, в 1940-м проведены испытания гвардейских минометов – «катюш», на вооружение в пехотные части стали поступать самозарядные винтовки Токарева, станковые пулеметы Дегтярева, пистолеты-пулеметы Шпагина, в воздухе появились новейшие по тому времени истребители Лаг-3 и Миг-3, бомбардировщики Ил-2 и Пе-2. К концу третьей пятилетки отставание в вооружении должно было быть преодолено. Кроме того, за выигранное время предполагалось расширить территории Советского Союза, увеличив, таким образом, человеческие ресурсы. Тут необходимо привести примечательную сталинскую фразу: «Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и населения?»[110] Иными словами, как пишет Лев Балаян, «будучи человеком высокоответственным» и уже получив, благодаря заключенному с Германией пакту о ненападении, передышку для укрепления обороноспособности советской страны – 600 мирных дней, Сталин боялся совершить роковую ошибку, чтобы не спровоцировать войну преждевременно»[111].
Собственно, этим и объясняется медлительность Сталина, его нежелание реагировать на данные разведки о предполагаемых сроках начала войны. Дело в том, что за Гитлером была замечена привычка перед самым назначенным сроком очередного наступления, в последний момент переносить его на месяц-другой вперед, и не по одному разу. Вот и дату нападения на СССР он перенес с 15 мая 1941 года на 22 июня. И Сталин искренне рассчитывал, что будет еще как минимум одно изменение даты. И воздерживался от реакции на агрессивное поведение партнера по пакту, стараясь выиграть еще месяц, полмесяца, хотя бы какой-то дополнительный срок. Но это не помогло. Как говорит Саймон Монтефиоре, «он просто ошибся в расчетах./…/Он был уверен, что Гитлер не нападет, пока вермахт не сокрушит Англию. Кроме того, он был убежден, что Гитлер не повторит ошибку Наполеона: не начнет вторжение во второй половине года, ведь холода могли «заморозить» военную кампанию задолго до ее победного завершения. Сталин считал, что Гитлер начнет войну весной 1942 года. На бумаге расчеты Сталина были верны: вторжение Германии в июне 1941-го было чистейшим безумием. Но Гитлер был игрок. А Сталин, который сам отличался крайней осторожностью в международных отношениях, не разглядел этой черты характера фюрера. Его все предупреждали, даже Черчилль. Но он свято верил в свои расчеты и не хотел ничего слышать. Он был одержим лишь одной целью: не дать нацистам ни малейшего повода для нападения. Поэтому он и отказывался привести войска в боевую готовность, даже после того, как первые немецкие самолеты провели рекогносцировочные полеты над территорией СССР. За неделю до вторжения советский агент, успешно внедренный в генштаб Люфтваффе, еще раз подтвердил планы Гитлера. В ответ Сталин нацарапал на клочке бумаги: «Скажите Вашему источнику, пусть катится ко всем чертям! Это – дезинформатор». В день вторжения, 22 июня 1941 года, он все еще не верил в реальность происходящего. Он говорил: «Это – заговор немецкого генштаба. Когда Гитлер о нем узнает, он положит этому конец». И отказался контратаковать»[112]. Были и другие источники информации. Переводчик Сталина Валентин Бережков писал в своих воспоминаниях: «Мы в нашем посольстве в Берлине имели достоверную информацию о готовящемся вторжении. Знали даже точную дату – в ночь на 22 июня. Все эти сведения посольство пересылало в Москву. Неужели Сталину этого не докладывали? Информация шла не только от посла в Германии Деканозова, но и от военного атташе Туликова и военно-морского атташе Воронцова. Каждый из них имел свой надежный источник, все данные совпадали./…/Кроме сигналов из Берлина к нему поступили предупреждение Черчилля, а также информация Рихарда Зорге из Токио. У него имелись подробные данные о завершении концентрации германских войск вдоль границ СССР и о том, что части вермахта полностью отмобилизованы и изготовились к атаке. Сразу же после того, как заместитель Гитлера по нацистской партии Рудольф Гесс приземлился в Англии, Сталин получил еще одно подтверждение грозящей нашей стране опасности: советский разведчик Ким Филби, занимавший высокий пост в британской секретной службе, передал в Москву информацию о предстоящем нападении на СССР и о том, что Гесс, сообщив об этом, пытался добиться согласия Великобритании держаться в стороне от конфликта. Наконец, ночью 21 июня на стол «хозяина» легло донесение о перебежчиках, которые, рискуя жизнью, переплыли Буг и Днестр, чтобы в последний момент предостеречь советское командование о начинающемся через несколько часов вторжении»[113].
Так что нападение Германии на СССР не было неожиданным. В своем радиообращении Сталин применил правильный термин – «вероломное». То есть нарушающее заключенный пакт.
Первое выступление Сталина по радио 3 июля 1941 года[114]
Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!
Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину, начатое 22 июня, продолжается. Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражений, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы. Гитлеровским войскам удалось захватить Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины. Фашистская авиация расширяет районы действия своих бомбардировщиков, подвергая бомбардировкам Мурманск, Оршу, Могилев, Смоленск, Киев, Одессу, Севастополь. Над нашей Родиной нависла серьезная опасность.
Как могло случиться, что наша славная Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов? Неужели немецко-фашистские войска в самом деле являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно фашистские хвастливые пропагандисты?
Конечно, нет! История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими, немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения от русских и англо-французских войск и, наконец, была разбита англо-французскими войсками. То же самое нужно сказать о нынешней немецко-фашистской армии Гитлера. Эта армия не встречала еще серьезного сопротивления на континенте Европы. Только на нашей территории встретила она серьезное сопротивление. И если в результате этого сопротивления лучшие дивизии немецко-фашистской армии оказались разбитыми нашей Красной Армией, то это значит, что гитлеровская фашистская армия так же может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма.
Что касается того, что часть нашей территории оказалась все же захваченной немецко-фашистскими войсками, то это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных для советских войск. Дело в том, что войска Германии, как страны, ведущей войну, были уже целиком отмобилизованы, и 170 дивизий, брошенных Германией против СССР и придвинутых к границам СССР, находились в состоянии полной готовности, ожидая лишь сигнала для выступления, тогда как советским войскам нужно было еще отмобилизоваться и придвинуться к границам. Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром стороной нападающей. Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства.