Сергей Конышев – Сборник рассказов «Побег из душегубки» (страница 14)
– Да! – Илья поднял трубку, прошкрябав экраном по щетине имбирного цвета.
Писатель зарос. Волосы сально блестели. Из подмышек пахло потом. Изо рта, наверное, ещё хуже. Илья не чувствовал, но подозревал, что запах точно есть, причём обязательно гнилостный. С комнатой было наоборот. Илья ни в чём её не подозревал, но чувствовал себя в ней, как в карцере. Писатель небезосновательно считал, что является узником творчества, ничем не защищенным от тяжёлых прозаических пыток. Вроде шахтёра, мало чем защищённого от коварного метана.
– Здравствуйте. Менеджер банка Никита. Мы обнаружили подозрительную активность в вашем онлайн-кабинете.
– Опять вы? Я же сказал, не звонить мне! – Илья швырнул телефон на диван.
Туда же сел и откинулся на спинку. Пробежался глазами по комнате. Взгляд задержался на свадебной фотографии. Илья подошёл к ней и стал внимательно рассматривать, будто увидел её впервые. В правом нижнем углу краснели семь цифр – 08.08.2017. По центру фотографии стояли молодожёны. Справа – он, Илья. Его острый нос напоминал корень хрена. Слева – молодая жена. Её кудри на ветру развевались, как флаги. У жениха в руках была бутылка советского шампанского. У невесты – букет цветов. В основном ромашки. Итого: дата, он, жена, шампанское и цветы. Пять объектов. Почему пять?
– Тьфу! Чушь какая! – Илья тряхнул головой, чтобы освободить её от ненужных шурупов и прочей бредятины.
Голова писателю нужна для другого. В ней Илья начал опять прокручивать идею рассказа. Для себя он её формулировал так – прогнать современного героя через советскую пятичленку, то есть через пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и закончить коммунистической, то есть классическим хэппи-эндом. Готовый сюжет от товарища Сталина, ведь он лично одобрил эту пятистадийную схему для учебника «Политическая экономия» под редакцией академика Островитянова.
– Есть потенциал в этом сюжете! Есть! – Илья несколько раз пересёк комнату по диагонали.
Он чувствовал, он верил, что потенциал в сюжете пятичленки есть. Не мог товарищ Сталин ошибаться. Не мог! Но всё застопорилось на капитализме. До него герой развился органично, а вот эффектный переход в коммунизм никак не давался. Илья попытался сосредоточиться. Закрыл глаза и стал массировать виски, вспоминая литературные курсы. Преподаватель там говорил, что, если хочешь стать писателем, то будь готов стать шахматным слоном, который ходит зигзагами. Если не докручивается сюжет, то почувствуй его глазами. Напиши кратко план от руки и многое тогда станет понятным. Илья резко переместился за стол, почти телепортировался. Взял ручку, лист А4 и начал писать. Строка у него, как всегда, бежала чуть вверх.
«Пятичленка. Путь Кости Акульева.»
Опять зазвонил телефон.
– Как же вы все задолбали! – Илью разрывало нетерпение пополам с раздражением.
Он с ненавистью посмотрел на диван, откуда раздавался настырный трезвон. Прекратив его, писатель вернулся за стол, обвёл уже написанное рамкой и продолжил с новой строки.
«1 формация. Экспозиция. Костя – аспирант на кафедре политического анализа. Мягкий человек. Ходит в вязаном свитере. 25 лет. Знакомится со студенткой геодезического института Таней. Влюбляется. Светится счастьем. Это замечает профессор.
Завязка. Профессор шутит, что по молодости называл первый период в отношениях не конфетно-букетным, а первобытно-общинным. Первобытной любовью, так как эмоции примитивны. Таня заинтересовалась. Костя рассказывает ей про пятистадийную схему общественной эволюции. На жаргоне пятичленка. Таня смеётся: значит, дальше у нас рабство? Она предлагает провести эксперимент. Пара начинает практиковать садо-мазо. Таня доминирует, Костя – раб.
2 формация. Развитие. Тане понравилось быть госпожой. Раньше она подавляла в себе эти наклонности. Костя стал мягким воском в её руках. По квартире Косте разрешено ходить только голым. Допускаются шерстяные носки или белые тапочки. Со временем начинаются плети и побои. Костя не выдерживает и даёт сдачи. Таня ударяется головой об угол стола и умирает. Косте дают два года.
3 формация. Костя, как при феодализме (крепостном праве), прикреплен к своей камере. Работает в цеху по пошиву перчаток. Он много думает и приходит к выводу, что вся его жизнь движется по пятичленке. А это значит, что стадии капитализма и коммунизма для него неизбежны. Костя решает, что как выйдет из тюрьмы, займётся бизнесом, чтобы подготовить материальную основу для коммунизма. Он отпускает усы и носит их гордо, как шрам.
4 формация. Костя – на свободе. Он открывает швейный бизнес. Дела идут в гору. Вера в себя – это высшая смелость. Костя открывает ещё один цех. Богатеет. Носит ковбойскую шляпу.
Кульминация. Костя устраивает праздник в честь открытия завода. Буржуазия гуляет! На вечеринке Костя находит свою любовь. Знакомится со швеёй Юлей. Страстный секс.
5 стадия. Развязка. Костя и Юля женятся. Ребёнок. Личное и материальное счастье. Свобода самореализации. Костя отпустил волосы, отрастил бороду и стал носить круглые очки, как у Джона Леннона. Костя, Юля и их дочка уезжают в кругосветное путешествие. Коммунизм наступил хотя бы для них троих. Жили они долго и счастливо».
– Точка! – Илья отбросил шариковую ручку и встряхнул правой рукой.
Она устала, отвыкла от аналоговой работы. Ручка для писателя – это то же самое, что сверло для шахтёра. Илья взял лист и перечитал написанное.
– Фигня! – озвучил писатель свой вердикт. – Просто прожевать и выплюнуть!
Вроде бы всё неплохо, логично, но, по сути, унылое бесконфликтное говно. Какие-то недокубанские казаки. Что-то не так с этим сюжетом. Но что? Силясь найти ответ, Илья поднял глаза к потолку. Он был натяжным, и это никак не помогало. В поисках истины писатель обратился к стеллажу с книгами. Может, помогут классики? Фадеев, Катаев, Буковски, Гришковец, Сартр, Уэлш, Хантер Томпсон, Пелевин, Сенчин, Прилепин… Агрессивно вмешался телефон.
– Твою же мать! – Илья поставил на беззвучный и попытался вернуться в мыслительный процесс, но ввернуться глубоко туда не получалось.
Токи ходили только по твёрдой подкорке, отказываясь бегать между белых извилин. Глаза Ильи стали чугунными, как гирьки на колхозном рынке. Они потихоньку начинали перевешивать. На секунду писателю даже показалось, что это тупик и нужно смириться с проигрышем, с тем, что зря он пожертвовал неделю на пятичленку. Ни фига она не работает. По крайней мере, в его рассказе, а значит, нечего ему отправить в журнал. Полный провал. Фиаско. В очередной раз победу одержал Стаханов. Но смириться Илье не позволил всё тот же мобильный телефон. Он опять подал свой противный голосок.
– Как же ты задолбала! – Илья поднял трубку. – Чего надо? Чего ты мне трезвонишь? Потолок на тебя что ли обвалился?
– Как ты со мной разговариваешь? – ответил женский голос. – Почему не берёшь трубку?
– Ты мне работать мешаешь! Ты можешь это понять?
Послышались всхлипыванья.
– Ты не пришёл на выступление. Со всеми мужья, дети были, одна я была одна. Ты же обещал…
– Журналу я тоже обещал! У меня дедлайны горят! Можешь ты это понять? – перебил Илья. – Ты же прекрасно знаешь, что мне завтра нужно сдать рассказ. Иначе Стаханова опубликуют!
– Тебе кто важнее: жена или Стаханов?
– Причём тут Стаханов? Я рассказ должен сдать!
– То есть рассказ тебе дороже меня?
Илья ухмыльнулся. Ответ на этот вопрос он подготовил заранее.
– Творчество требует жертв. Пришлось пожертвовать твоим выступлением.
Пауза.
– Ладно. Проехали. Просто хотела сказать, что я провалилась. Ни один из пяти членов жюри не проголосовал за меня. Все пальцы вниз.
– Пяти членов?
– Да. Все пять членов.
Пауза.
– Ты издеваешься? Намекаешь на мою пятичленку? – Илья пришёл в бешенство. – Сама провалилась, и меня за собой тянешь? Не дождёшься! Я не стану как ты жертвой творчества. Я побежу!
Что-то резануло слух.
– Победю! – поправился писатель.
– Ты о чём? – голосок жены стал жидким, как придушенный петушиный крик.
– О том, что ты – бездарность! – внутри Ильи всё мелко дрожало. – Тебя на бабки разводят! Ты поёшь всё хуже и хуже. Я больше не могу это слушать! У тебя не прогресс, а регресс!
Илья резко замолчал. В голову ему пришла неожиданная мысль: пятичленка должна пойти вспять. Нужно произвести её ревизию. Гениально. Почему он раньше до этого не додумался?
– Пятичленка должна пойти вспять, – Илья голосом материализовал свой новый замысел. Повторил громче и уверенней. – Пятичленка должна пойти вспять!
Эта дважды произнесённая фраза стала кодовой для выхода из творческого карцера. Тут же заработали сюжетные шестерёнки. Новый план рассказа сложился быстро и аккуратно. Муж сбросил звонок и стал бить правым кулаком по тыльной стороне левой ладони. Звук получался хлёстким, таким же как сюжет. Разговор с женой остался в далёком-далёком прошлом.
– Есть! Ес…, – Илья осёкся.
Им овладело острое беспокойство: а что, если он забудет только что обретенную гениальную идею. Ведь такое случалось уже не раз. Память у него была, мягко говоря, небезупречной, поэтому все свои мысли он старался фиксировать в заметках. То, что познано, должно быть закреплено в написанном слове. Писатель схватил ручку, но тут опять зазвонил телефон. Опять жена.