Сергей Комар – Раскол (страница 13)
— Закрой глаза, Флора! — прервал ее размышления голос. — И постарайся ни о чем не думать.
Слова прозвучали требовательно. Голос прокатился по залу и, отразившись от сводчатых стен, вонзился внутрь лежащего тела. Янтарный свет залил все вокруг, и Флоре показалось, что у нее что-то лопнуло в голове. Боль была невыносимой, и девушка провалилась в забытье.
На удивление, сон оказался благотворным. Проснулась она в своей келье, на знакомой циновке, накрытая шерстяным одеялом. Голова все еще болела, но вполне сносно. Ощупав грудь, Флора убедилась, что раны больше нет, но в том месте, где ее проткнуло копье демона, пальцы нащупали уплотнение. Будто ее зашили изнутри. Ощущения были довольно мерзкие.
Рядом сложена одежда служительницы: серый плотный хитон, укороченный до бедер, и исподнее. Возле одежды — ее катана. Флора порадовалась, что умерла с оружием в руках. У входа лежал Штайт. Большой седогривый волк положил голову на лапы и безмятежно спал. Флора видела, как вздымается могучая грудь.
Младшая Сестра встала и быстро оделась — без одеяла было прохладно. Флора достала катану и внимательно рассмотрела узор, вытравленный на стали у самой гарды. В стенах Целлара он светился ярким гранатовым светом: змея, оплетающая руку — символ вечного заключения.
Несколько раз взмахнула клинком, пробуя тело. Потом подошла к волку и потрепала его по холке. Могучий зверь открыл глаза. Девушка кожей ощутила смутное чувство тревоги. Что-то было не так. Впрочем, Флора понимала, что уже никогда и ничего не будет «так».
Странно было думать, что жить ей осталось отведенное время. Все Младшие Сестры готовы к смерти после окончания Академии. Но не в назначенный час. Знать, что ты умрешь — не то же самое, что знать, что ты умрешь неизбежно и в самое ближайшее время. Рисковать жизнью — не то же самое, что понимать наверняка, что тебя уничтожат — полностью, безвозвратно, когда придет срок. Жизнь Младших Сестер, безусловно, им не принадлежала, но отдать ее нужно было в бою, до последнего сопротивляясь неизбежному, с оружием в руках!
Возможно, крамольные сомнения возникали исключительно по причине ее, Флоры, неправильности. Ее странной тоски, которая и теперь зудящей занозой сидела в сердце. Никогда раньше она не ощущала такого. Никогда не пыталась размышлять о своей жизни и о своей смерти. Штайт недовольно заворчал. Ей показалось, он понял ее мысли — и был ими недоволен. Неправильные мысли, которые она уже не могла сдерживать.
«Я уже ничего не могу с этим сделать. И самое главное — не хочу!»
Подумала и сама опешила от своей дерзости. Это был вызов! Это было откровение. Одно дело, когда тебя одолевают страсти, но ты борешься с ними, пытаешься скрывать. И совсем другое — когда ты принимаешь себя, когда не хочешь подчинить себя общепризнанным правилам. Это был бунт! Бунт, который, вне всяких сомнений, чувствовал и понимал Штайт. Не мог не понимать. Но ворчание его сменилось на многозначительное мотание головой, а потом он и вовсе преспокойно улегся обратно и закрыл глаза.
«Ты тоже сломался, Штайт? Ты же вечный, как сама служба. У тебя не может быть таких терзаний, не должно быть. А может, ты и не терзаешься?» В этот момент Флору посетила опасная и, в то же время, волнующая мысль: «Ты не в смятении, ты это сознательно!»
Глаза волка открылись, и Флора увидела в них подтверждение своей безумной догадки. Желтые бездонные глаза, глаза зверя с человеческим взглядом. Страшные и вместе с тем такие величественные, смотрящие внутрь, видящие тебя насквозь. Она почувствовала, как по крови побежал адреналин, словно перед битвой. На лице ее появилась ухмылка.
В это мгновение послышались удары набата. Начиналась тренировка. Выбраться на поверхность вовремя она уже не успевала и поэтому, справедливо рассудив, что сегодня может не присутствовать, пошла на обход. Волк нагнал ее через некоторое время и засеменил рядом, пружинисто ступая на мягких лапах.
Штайт не доложил о ней, когда они были на земле, не потому, что у него были какие-то сомнения — он специально этого не сделал. Теперь Флора была в этом уверена. Она никогда не думала про Штайта вне службы. Он был ее верным спутником с момента окончания Академии. Волк выбрал ее после того, как его прошлая хозяйка отправилась в вечную темноту. Тогда один из заключенных на шестом круге растерзал и фактически съел Младшую Сестру, а волк в это время дрался еще с тремя. Ее звали Алекта. Печальная история, которую все хорошо знали.
«Хорошо, да не хорошо», — подумала Флора, и ей опять стало тоскливо. Она старалась не вспоминать, как погибла Эйрина. Но чем глубже она прятала эти воспоминания, тем они делались болезненней, приобретали очертания грозовой тучи, которая вот-вот начнет бить молниями.
Волки подчиняются Младшим Сестрам. Но их воля и сущность всегда находилась вне понимания правителей Целлара. Принимая облик тени, волк становился недосягаем для какого-либо физического воздействия. Волки исправно служили целям Целлара и, кроме того, были стражами для самих служительниц, охраняя их мысли от всех ненужных для службы идей. В случае же нарушения гармоничных мыслей, направленных исключительно на дело долга, волк сообщал об этом Мастеру Фенриру, который был проводником между миром таинственных зверей и людей.
Так, по крайней мере, думала Флора, так думали, скорее всего, и другие Младшие Сестры. Но что-то явно не складывалось. Самого Мастера Фенрира никто не видел — он не появлялся в стенах Целлара, никто не слышал, чтобы волк сообщил о надсмотрщице или об охотнице, или другой Младшей Сестре. Да и волки были у единиц — большинство Младших Сестер были лишены компании могучих зверей.
Все это были знания не нужные для выполнения долга, а иногда и вредные. Теперь Флора понимала, что раз проникнув в голову, они становились водой, точащей камень. Ответ на один вопрос тут же рождал другой. А новые вопросы толкали друг друга, как костяшки маджонга. Падали, руша крепкие стены личности, так старательно возведенные учителями Академии. И Флора воочию могла наблюдать, как личность ее раскалывается, как уходят спокойствие и умиротворение, как уходит вера. Та самая вера в службу и долг, которая есть основа жизни, смысл ее и ее суть.
Они подошли к механизму подачи еды для заключенных. Система желобов гнала перемолотую пищу: смесь зерна, овощей и рыбьих потрохов. Желоба проходили снаружи камер, и через систему заслонок смесь из центрального желоба поступала по отдельным каналам через узкие отверстия в камеры. Таким же образом поступала вода.
Целлар когда-то был Вулканом. Со слов Импа, он потух тысячу лет назад. Спустя четыре века его превратили в новую тюрьму. Где был старый, и почему его решили перенести, Флора не знала. Работы по преобразованию вулкана в тюрьму для особо опасных преступников продлились еще тридцать лет. Девять уровней мрачных катакомб: ближе к поверхности самый маленький, внизу — самый большой. Чем глубже уровень — тем страшнее преступления
На их с Эйриной уровне содержатся негодяи, пытавшиеся обманом захватить власть в Ша, продавцы высоких должностей и разжигатели войны. Одного из таких разжигателей звали Адарес. Флора немного знала о нем, потому что именно он убил Эйрину. Адарес из Маррании — города, погрязшего в коррупции, лежащего к северу от столицы. К сожалению, это все, что удалось выяснить. Контакты со внешним миром служительницам были ни к чему и не приветствовались. Большинство заключенных оставались безмолвными безымянными аватарами, в тела которых были заключены сущности бывших преступников.
Флора заметила на стене знак, оставленный надсмотрщицей с девятого круга, которая по просьбе Флоры согласилась на время пребывания на Земле заменить ее. Девушка задумалась, что кроме нее Землю посещала только Тристана. Собственно, это она и рассказала, что есть такая возможность, свела ее с паромщиками и объяснила суть эха — перемещение души убитой Младшей Сестры в человека на Земле. Впрочем, Имп все эти рассказы подтвердил. Похоже, что это была правда. Но никто не рассказал, что убить носителя эха будет непросто. Флора сжала кулаки. Из-за своей слабости она умрет. Из-за своей слабости она не узнает, можно ли хоть на мгновение вновь увидеться с Эйриной, чтобы сказать ей то, что осталось невысказанным. Флора корила себя, и ее вновь посетили мысли о собственной смерти.
Возможно, несколько месяцев пройдет до того, как смогут перевести надсмотрщицу с другого круга, а может, и этот месяц не успеет закончиться. Она знала, что переводят всегда только с нижних уровней. С первого по шестой по одной служительнице, а значит, перевод из них невозможен. Академия выпускает новых служительниц раз в девять лет. Насколько было известно Флоре, новый выпуск будет только через два года. Всегда можно призвать и переобучить Младшую Сестру из других служб, по крайней мере, на какое-то время, но Флора не думала, что правители пойдут по такому пути.
Внезапно, размышления девушки прервал громкий шум. В одной из камер кто-то буянил: бился в стену со всей силы, раз за разом сотрясая тяжелыми ударами каменную преграду. Шерсть на загривке Штайта вздыбилась. Флора сжала рукоять катаны.
Грохот становился громче. Флора остановилась у камеры, откуда слышались удары. Меч уже был в правой руке, ноги сделались, как пружины. Флора вплотную подошла к стене. Приложила ладонь к отпечатку на граните. Жуткий скрежет. Каменная плита медленно пошла вниз. В темноте за ней шевельнулось что-то живое.