Сергей Комар – Раскол (страница 10)

Раздав все необходимое для сна на полу и обрисовав правила проживания, Алиса улеглась в кровать и, подумав, что такими темпами в ее однокомнатной квартире быстро станет тесно, заснула крепким спокойным сном.

Глава 7. Беззащитные

Осень вступала в свои права: рассыпала яркие краски, но взамен забирала все больше жизни. Робкие березы и спесивые клены сначала желтели, не желая замечать перемен, а потом краснели, стыдясь своей беспечности. Величественные сосны равнодушно глядели на собратьев, каждый год надеющихся на чудо. Они бросали шишки в прохожих, как будто приглашая полюбоваться своей непоколебимой статью, и щедро осыпали дорожки колючими зелеными иголками. В осенней симфонии городского парка Алиса задумчиво всматривалась в конец аллеи. Она приходила сюда не в первый раз, надеясь встретить Флору.

В институт она не ходила: очень плохо спала, и только Леха, так и оставшийся жить в ее квартире, поддерживал в ней силы, не давая впасть в отчаяние. В наушниках играли одни только рок-баллады, усиливая меланхолию.

Несколько дней назад, в очередную бессонную ночь, между двумя и тремя часами, она вновь услышала знакомый шаг невидимого гостя. Такой же мрачный и неотвратимый, как и прежде. Алиса заплакала и не могла остановиться до самого утра.

Утром сосед заварил ей чаю и попытался, как умел, сказать ободряющие слова. Получалось не очень хорошо. Но когда рослый суровый мужик пытается подбирать ободряющие слова, это всегда вызывает умиление. Алиса успокоилась, но рассказывать причину своих ночных переживаний не стала. Обмолвилась лишь, что ей очень не хватает Флоры. Леха понимающе кивал, не совсем, впрочем, осознавая, кто она для Алисы, и в каких они отношениях.

Лицо у Лехи практически зажило, но оказались сломаны ребра. Несмотря на это, физически он чувствовал себя неплохо и постепенно восстанавливался. В старую квартиру он так и не вернулся, опасаясь засады. Из дома практически не выходил. Нахлебником быть не хотелось, и на пропитание он тратил последние крохи наличных денег, оставшиеся во внутреннем кармане спортивной куртки, которая, к слову, была порвана в нескольких местах. Алиса честно пыталась ее зашить, но из этой затеи ничего не вышло. В общем, с одеждой на осень и предстоящую зиму нужно было что-то решать. Да и в целом что-то нужно было решать.

Эта вынужденная пауза — выпадение из своей сине-белой зебры, заставила Леху по-новому взглянуть на свою жизнь. Скоро ему должно было исполниться тридцать три года. За плечами беспокойная жизнь, разочаровывающая своей откровенной бессмысленностью.

Самое печальное, что в этой жизни не было людей, которых Леха считал по-настоящему близкими. Раньше он так думал о сослуживцах, но в последнее время стал понимать, что не будь службы, он никогда бы не стал общаться с этими людьми.

Впрочем, во хмелю он был готов общаться со всеми. Он понимал, что многие дорожат его знакомством, но только, когда надо было разобраться с неприятностями — физическими неприятностями. Для других людей он, как правило, был сильным большим человеком, способным без лишних разговоров доходчиво, с помощью кулаков, объяснить плохим людям, что такое справедливость.

Так получилось и в этот раз. Только вышло, что теперь ему объяснили, и объяснили очень доходчиво. Если бы не две девушки, появившиеся ниоткуда, лежать бы ему сейчас в больничке и пускать слюни на подушку. Получалась будто вторая жизнь, новый шанс. Но радости от этого не было. Начинать новую жизнь казалось поздно, а старая претила. Было тошно от этой неопределенности. Хотелось не думать о настоящем, а в будущее не заглядывать.

К Алисе он относился, как к младшей сестре, которой у него никогда не было. Что делать он не понимал, но остановился на простой формуле: забота и терпение. Он видел, что с девочкой происходит что-то неладное, особенно после того, как не вернулась с очередной ночной прогулки Флора.

Флора. Это действительно была необычная личность. Амазонка, как про себя окрестил ее Леха. Его самого она не замечала. Казалось, она была погружена в себя, и мир вокруг ее не занимал. Но иногда он подмечал, как Флора смотрела на Алису, и тогда становилось понятно, что равнодушие это касалось не всего.

В какое-то время Леха был уверен, что девушек связывают любовные отношения. Этот факт немного его озадачил, поскольку сам он был приверженцем традиционных ценностей. На поверку любовь двух девушек, особенно при ближайшем рассмотрении, не была ни отвратительной, ни противоестественной. Но вскоре он понял, что романтических отношений между девушками нет, и успокоился окончательно.

Леха понимал, что Флора не вписывается в нормальные рамки. Одна мысль, что она справилась с тремя вооруженными «солдатами» не давала спокойно смотреть, как это хрупкое тело спит утром, укутавшись в плед после очередной ночной вылазки. Хотелось растормошить ее и вывести на чистую воду. Расспросить, кто она такая на самом деле.

Куда она ходила и зачем, Леха не знал. Спрашивать было неловко, да и, судя по тому, как пытала ее каждый вечер Алиса, он бы ничего не узнал. Тот диалог дождливым вечером Леха помнил с трудом, но то, что он помнил, казалось ему выдумкой. Он стал в последние дни тихим, не похожим на себя. Время, проведенное без работы и алкоголя, сыграло с ним злую шутку: заставило остановиться и посмотреть на себя долго и очень пристально. И то, что он увидел, вначале не понравилось ему, потом заставило задуматься, а после он впал в какое-то растерянное состояние, в котором и пребывал в день, когда Флора не вернулась.

Если бы на это не обратила внимания Алиса, то, возможно, он даже и не заметил бы. Учитывая образ жизни Флоры и то, что она никогда ни с кем не обсуждала, когда ей приходить и когда уходить — отсутствие ее, спящей рядом с кроватью Алисы, не насторожило Алексея.

— Мне нужно пойти поискать Флору, — сказала Алиса.

Леха спокойно посмотрел на девушку, отхлебнул из кружки и пожал плечами.

— Я знаю, что ты не выходишь — я схожу одна. Продукты в холодильнике еще есть.

С этого дня каждое утро она уходила и возвращалась к обеду, потом молча ела и снова уходила уже до ночи. Так прошло несколько дней, пока однажды в дверь не позвонили.

Алиса сорвалась с места, на ходу задев ножку стола мизинцем. Не чувствуя боли и не обращая внимания на охнувшего Леху, на которого выплеснулся горячий чай, она рывком открыла дверь, даже не удосужившись посмотреть в глазок или спросить «кто там».

На пороге стоял черноволосый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и серыми пятнами глаз, глядящих пристально и колюче. На нем была дубленая куртка из бычьей кожи, на руках черные перчатки. На ногах остроносые туфли с блестящими пряжками и темно-синие джинсы. Он бесцеремонно распахнул дверь и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Затем также молча закрыл ее и приглашающим жестом приказал Алисе пройти с ним на кухню.

Когда Алиса, не споря, заняла свое место, а незваный гость налил себе воды и уселся на пустующий стул, предназначавшийся Флоре, в кухне воцарилась гнетущая атмосфера надвигающегося конфликта. Но конфликта не последовало. Гость заговорил спокойно, скрипучим, как несмазанные дверные петли, голосом.

— Иван Разумов. Как зовут вас, я знаю. Чем живете, тоже знаю. Не знаю только про вторую мадам, ничего. — Он сделал многозначительную паузу. — Вы мне сейчас все расскажете.

Ни Леха, ни Алиса не сомневались: если Иван Разумов захочет, они расскажут все. Но в маленькой кухне, ставшей вдруг особенно тесной, воцарилась гробовая тишина.

Гость неспешно достал из кармана сигареты, щелкнул металлической зажигалкой. Воздух наполнился едким табачным дымом. Алиса открыла форточку и снова опустилась на стул, даже не пытаясь остановить мужчину. Иван стряхнул пепел в недопитый чай в кружке и снова заговорил:

— Ты, — он указал средним пальцем на Леху. — Возьми свой заработок.

Небрежно швырнув на стол несколько тысячных купюр, он почесал щетинистую скулу и вперился взглядом в Алису.

— Ты, — теперь палец, с нанизанной на него печаткой указывал на Алису. — Расскажи про свою подругу.

Алиса молчала. Гость как-то странно хмыкнул и, поднеся к губам кружку, смачно плюнул в смесь из чая и пепла. Затем выкинул туда окурок, который резко зашипел и, погаснув, остался плавать в мутной жиже.

— К вам у меня претензий нет, почти. — Он с презрением глянул на Леху. — Но твоя подружка покалечила близких мне людей. Хороших, правильных людей.

Словно предвидя вопросы, он просипел:

— Они не пришли сюда, потому что такой порядок. Даю вам три дня. Потом вернусь. Мне нужна девочка. Можете просто мне ее передать, можете сказать, где она. Но вы должны это сделать. — Он указал на часы, намекая на срок. При слове должны, голос скрипнул особенно сильно, а глаза сделались острыми, как ножи.

По щекам Алисы текли слезы, но она изо всех сил старалась не выдать страха. Оттого, что этот человек ищет Флору. Оттого, что огромный Леха сидит тише воды, ниже травы и не смеет шелохнуться при этом человеке, и еще оттого, что все это происходит на самом деле. Что люди эти настоящие и угрозы их настоящие. Что тут не поможет ни психолог, ни «Алпразолам», и даже к папе с таким не пойдешь.

Иван резко встал, не глядя на них, вышел, оставив дверь нараспашку.