Сергей Кольцов – Багровая параллель (страница 34)

— К Бате вас вызывают, Виктор Васильевич. — Матрос уже опустил руку.

— Понял, спасибо, Тимур.

— Значит, опять вам туда. — Матрос мотает головой, показывая на юг, куда ветер несет крупные пушистые снежинки.

— Разрешите, товарищ командир. — Я захожу в кабинет на первом этаже.

— Заходи, тезка, присаживайся, — так один на один зовет меня Батя.

Он одет в теплый светло-коричневый свитер из верблюжьей шерсти. В зубах у него трубка. Он отпустил бороду и сейчас похож на шкипера торгового флота. Нет, наверное, на капитана китобойного судна.

Усаживаюсь перед большим рабочим столом. Мельком вижу висящую на стене справа карту.

Леонов молча глядит на меня. Потом, медленно, взвешивая каждое слово, начинает говорить:

— Там, в Москве, срочно понадобился новый американский вертолет. Операция уже фактически началась. Группа из Москвы уже здесь. Операция проводится совместно двумя ведомствами [175]. Понял?

— Не совсем, Виктор Николаевич. Мы-то здесь при чем? Москвичи приехали, ну и пусть берут этот чертов вертолет. У нас своих задач выше крыши. — Я смотрю прямо в лицо командира.

— А вот тут-то и собака зарыта, тезка. Мы должны обеспечить проведение операции. Их командир завтра приезжает к нам. А пока давай вдвоем подумаем, что и как можно сделать.

— Сил и средств обеспечения будет достаточно. Флот и авиация помогут. Сделают все, что возможно.

— Кстати, в этой группе спецы что надо. Кроме разведдиверсионной подготовки и знания языков, все могут управлять самолетом, планером, вертолетом.

— Виктор Николаевич, а где же они успели вертолет освоить, если он даже у янки секретный?

— Не знаю. Не спрашивал. Сам понимаешь, в нашей работе лишних вопросов не задают. Смотри сюда. — Леонов подходит к висящей на стене карте. На ней нанесена обстановка — положение наших сил и противника. — Смотри, тезка, — Леонов ткнул в карту чубуком трубки, — это тридцать километров от линии фронта. Вот здесь, на побережье, взлетно-посадочная площадка для вертолетов поисково-спасательной службы. На площадке постоянно находятся два вертолета. С моря побережье охраняется патрульными катерами, а на берегу зенитная батарея. Зенитки калибра девяносто миллиметров могут прекрасно работать и по морским целям. Рядом расположена РЛС разведки воздушных целей. Вот посмотри еще аэрофотоснимки. — Леонов достал из стола конверт.

Глядя на снимки, я понял, что над этой базой недавно пронесся наш «миг» с фотоаппаратурой.

Батя замолчал, пытливо наблюдая, как я смотрю на плановые и перспективные снимки. Трубку он опять сунул в рот. Командир знает, что я табачный дым на дух не переношу, поэтому и не курит при мне. Вообще-то я считаю, что настоящий разведчик не имеет права курить — здорово снижается обоняние. Это мое глубокое убеждение.

— То, что у них полное господство в воздухе, понятно. Поэтому парашютное десантирование группы исключаем. Самолет эта РЛС еще на подходе засечет. Да и местность — сплошные горы, а сейчас, зимой, там постоянный ветер с материка. У земли метров десять в секунду, а то и больше. Тут без всякой войны разобьешься. Да и группу в любом случае разметает, — говорит командир. — Значит, высадка с моря. С подлодки, катер тоже отпадает. Но… — Он, немного помолчав, вытащил трубку изо рта. — РЛС данного типа универсальна. В зависимости от высоты поднятой антенны она работает по воздушным и по надводным целям. Так что всплывшую подлодку они обнаружат сразу и возьмутся всерьез. Как высаживаться, если мы ничего не знаем? График прохода патрульных катеров — это, ладно, радиоразведка определит. Янки в эфир всегда вовремя выходят. А вот что на берегу?

— Система охраны, график патрулирования, инженерные заграждения. Без знания всего этого, без доразведки объекта группу высаживать нельзя! Это безумие!

— И об РЛС, кстати, тоже надо позаботиться.

Сказав это, он многозначительно посмотрел мне в глаза. Шевельнулись его кустистые черные брови. Сейчас, со своей шкиперской бородкой, которую он периодически отпускает, Батя похож на капитана пиратского брига. Особенно когда яростно грызет свою трубку.

— Твое мнение, тезка? — Виктор Николаевич требовательно посмотрел мне в глаза.

Я смотрю на карту. Вдоль берега тянется горный хребет. Высота — около полукилометра. От хребта до берега моря по карте — километр или чуть меньше. Вертолетная площадка с казармой для технарей, летчиков и подразделения охраны почти у подошвы горы. Да, отсюда им удобно летать на север вдоль берега моря. А вот со стороны хребта они точно никого не ждут.

— Есть идея, Виктор Николаевич. Прыгать надо вот сюда. — Я ткнул отточенным карандашом в низину между хребтом и отдельной высотой. — Участок метров сто в длину и пятьдесят в ширину. Прыгать нужно с У-2[176] с двухсот метров. Опытный летчик пройдет за хребтом на малой высоте. Эрэлэска на малых и сверхмалых его никак не увидит.

Леонов мельком смотрит на карту и говорит со мной, как с маленьким:

— Витя, если тебе жить надоело, — это одно. Но здесь речь идет о серьезной операции. Москва-матушка бьет с носка. Им срочно этот вертолет понадобился. — Вздохнув, добавляет: — Мы в Отечественную прыгали на горы в Норвегии. Часто бывало, что кто-то ломался. Да и похлеще было. В сорок четвертом командир группы капитан третьего ранга Лобанов погиб. А его группу всю разметало по побережью. Вот так, брат, при ветре-то прыгать.

— Виктор Николаевич, выслушайте меня, пожалуйста, — перебиваю я командира.

— Ну, говори. — Он опять пытливо смотрит на карту.

— Виктор Николаевич, вы слышали, где и как приходилось десантироваться нашим ребятам из сорок второго полка НКВД?

— Нет. Первый раз об этой части слышу. Это ведь не ваша бригада? Давай поподробнее, — на жестком лице Леонова требовательно шевельнулись брови.

— В сорок третьем НКВД разделили на два наркомата. Потом нашу бригаду переформировали в Отдельный отряд НКГБ. Задачи стали только по оперативным и стратегическим тылам немцев и их союзников. Каждый парашютно-десантный батальон минеров был нацелен на свое направление. Нас, правда, водолазов-минеров, везде кидали.

— А вот в НКВД свою десантную часть сформировали. У меня друга, замкомандира группы, осенью сорок четвертого туда забрали. В этот полк он уже после курсов младших лейтенантов прибыл.

— А зачем в НКВД такой полк, у них ведь задача — охрана тылов?

— Про бандеровцев знаете, Виктор Николаич?

Леонов утвердительно кивает.

Я продолжаю:

— Немцы их прекрасно вооружили, и запасов у них в схронах хватало на долгую войну. Тяжелого вооружения хватало — пушки, минометы, зенитки «Эрликон». Даже наши, захваченные немцами, самолеты У-2 у них были. В общем, создали немцы свой второй фронт в нашем тылу. Так вот. Сорок второй мотострелковый пограничный полк взаимодействовал с местным авиаполком НКВД. Саня Пинкевич мне подробно рассказывал, как группы наведения десантировались в горно-лесистой местности на парашютах. Как они нарабатывали приземление при сильном ветре. Как прыгали с малых высот с парашютом ПЛ-1 [177]. Еще они десантировались по-штурмовому с низко летящих над землей самолетов. Это когда заслоны на пути отходящих банд высаживали, — поясняю я.

— Это как? — с интересом спросил Леонов. Он явно этим заинтересовался.

— Говоря языком физики, Виктор Николаевич, это перевод поступательного прямолинейного движения во вращательное. Самолет идет на высоте метра два-три. Здесь главное — шагнуть из люка и коснуться земли с выдохом. Тренированное тело само в кувырок уйдет. Сила инерции гасится несколькими кувырками. Это, кстати, мы еще в ОМСБОН нарабатывали.

— Так ты что, без парашюта прыгать собрался? — с интересом спрашивает Леонов.

— С парашютом, Виктор Николаевич, с парашютом. Родной ПД-41–1[178] как раз подойдет. С «кукурузника» с двухсот метров. А вот приземляться буду, как мой друг в Карпатах. А не как у нас в десантных войсках учат.

Спокойно поясняю свои расчеты. Леонов, подумав, соглашается.

— Жив друг-то твой? — внезапно спрашивает он меня.

— Жив, только после тяжелого ранения в этот полк уже по состоянию здоровья не вернулся. Сейчас под Москвой служит.

Я не стал подробно рассказывать, как после приземления Саня наводил звено Р-5 [179]. Те эрэсами [180], бомбами и пулеметным огнем уничтожали банду, пытавшуюся уйти за кордон. А Пинкевич тогда был тяжело ранен осколками своего же реактивного снаряда.

— Так, с твоей высадкой определились. Теперь давай думать дальше. Выход в эфир исключен. — Тяжело вздохнув, Батя, добавляет: — В этом районе уже погибла наша группа. Только один раз в эфир сразу после высадки и вышли. Здесь, на Корейском полуострове, радиоконтрразведкой в интересах АСБ [181] занимаются три батальона и пять отдельных рот. Очень грамотно у них расположена пеленгаторная сеть. Подлодка, кстати, тоже с трудом смогла уйти из района высадки. Ее преследовали эсминцы и катера, забрасывали глубинными бомбами, — добавляет Леонов.

— Виктор Николаевич, а если связь будет односторонняя?

— Поясни. — Леонов опять задумчиво смотрит на карту. Вижу, что он рассматривает батарею и РЛС на побережье.

— Я беру поисковый приемник. Вы должны передать сигнал о начале работы в определенное время на определенной частоте. Я веду визуальное наблюдение. Свой НП вот где-то здесь оборудую, — показываю на вершину хребта прямо напротив вражеской базы. — Приемник заодно поможет радиосеть янки слушать. Когда получаю сигнал, начинаю работать по РЛС и встречаю группу на берегу. Сигналы фонариком подаю. Ночью, кстати, по берегу патруль должен проходить. Это, я так понимаю, тоже моя задача, кроме РЛС.