Сергей Кольгазе – Аудит репутации. Тракт (Том 2) (страница 6)

Кантор кивнул.

— Они знают, что мы идём. Или подозревают.

— Что делать?

— Ждать. Смотреть. Не подходить близко. Если они почувствуют тебя раньше времени — уйдут в глубину, и мы их не достанем.

Гость помолчал.

— Я могу войти в тоннели. У меня есть право.

— Право? — Кантор усмехнулся. — У тебя есть резонанс. Этого достаточно, чтобы они тебя услышали за километр. Будешь красться — спугнёшь. Войдёшь открыто — убьют. Ты нужен мне живым и незамеченным. Пока.

— А потом?

Кантор наконец повернулся. Взгляд его был тяжёлым, пустым, как у всех безликих, но в глубине теплилось что-то, чего гость не ожидал увидеть.

— Потом ты пойдёшь первым. И если они убьют тебя — я хотя бы узнаю, где они.

Гость не дрогнул. Только кивнул и снова исчез в тенях.

Кантор остался один. Он смотрел на карту, на восточные кварталы, на точку, где когда-то был склад, где ночевал с наставником и рыжеволосой девушкой, где впервые увидел Сердце и испугался так, что чуть не сошёл с ума.

— Ты ещё жив, наставник? — прошептал он. — Или давно в земле?

Ответа не было. Только Сердце глухо ухнуло где-то в глубине, пропустило ещё один удар, и красные лампы на стене мигнули все разом.

Кантор закрыл глаза.

Сто двадцать лет. Сто двадцать лет он не чувствовал ничего, кроме пустоты. И вот теперь, когда цель так близко, пустота начала заполняться. Страхом. Надеждой. Памятью.

Глава 3. Тот, кто ждёт в темноте

Четыре дня до этапа.

Дорн ушёл на рассвете. Лексий стоял у входа в тоннель и смотрел, как его фигура тает в сером полумраке, пока не исчезла совсем. Провожать вызвалась только Кая — Лира спала после бессонной ночи, наматывая круги по убежищу, пока не рухнула без сил.

— Дойдёт? — спросила Кая, когда шаги Дорна стихли.

— Дойдёт, — ответил Лексий. — Он инженер. Инженеры не теряются.

— А возвращаются?

Лексий посмотрел на неё. Кая стояла, скрестив руки на груди, и в её глазах читалось то, что она никогда не говорила вслух — страх. Не за себя. За них. За то, что останутся одни.

— Вернётся, — сказал Лексий. — Ему есть ради чего.

Кая хмыкнула, но спорить не стала.

Они вернулись в зал. Кристаллы горели ровно, отбрасывая на стены длинные тени от стеллажей. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивает камень где-то глубоко внизу — тоннели жили своей жизнью, дышали, двигались, напоминали, что они здесь всего лишь гости.

Лексий сел за стол, пододвинул к себе очередную стопку документов. Оставалось ещё много — счета, договоры, личные письма, карты, схемы. Каждую ночь он продирался сквозь них, как сквозь терновник, цепляясь за каждую зацепку, каждое имя, каждую дату.

Кая села напротив, положила нож на стол и принялась точить — методично, привычно, почти медитативно.

— Ты так и будешь сидеть? — спросила она.

— А ты так и будешь точить?

— Я всегда точу, когда думаю.

— О чём?

Кая помолчала, потом отложила точильный камень и посмотрела на него в упор.

— О том, что мы делаем. Мы собираемся напасть на конвой. Вытащить одного человека. А потом бежать в Валлис, потому что среди нас может быть предатель. Это похоже на план?

— Это похоже на выживание.

— Выживание — это сидеть здесь и не высовываться. А мы лезем в самое пекло.

Лексий отложил бумаги.

— У Лиры есть брат. Она его не бросит. Если мы не поможем — она пойдёт одна. И умрёт.

— Я знаю.

— Тогда о чём разговор?

Кая вздохнула, провела пальцем по лезвию ножа, проверяя остроту.

— О том, что после этого всё изменится. Мы не сможем вернуться сюда. Посёлок останется без присмотра. Торвин там один, с багровой единицей, с людьми, которые едва умеют держать нож. Если безликие придут...

— Не придут. Им нужен я.

— Откуда ты знаешь?

Лексий помолчал, подбирая слова.

— Тот сбой Сердца, который почувствовали тени. Кантор тоже его почувствовал. И он понял, что я здесь. Не где-то, а именно здесь, под Истером. Если бы он хотел устроить облаву, он бы уже это сделал. Но он не делает. Значит, ему нужно что-то другое.

— Что?

— Я. Живым. Или с артефактами. Или с информацией. Он охотится не на всех нас — он охотится на меня. А вы для него — просто помеха, которую можно убрать, если она встанет на пути.

Кая усмехнулась.

— Лестно слышать.

— Я не к тому. — Лексий подался вперёд. — Если он охотится на меня, значит, пока я здесь, вы в опасности. И Посёлок в опасности. И все, кто рядом.

— И поэтому ты хочешь уйти в Валлис? Чтобы отвести угрозу?

— Поэтому я хочу уйти в Валлис, чтобы найти тех, кто знает, как с этим бороться. Здесь, под Истером, мы в ловушке. Сколько бы тоннелей ни было, рано или поздно нас найдут. А там, наверху, в других городах, есть люди. Хранители. Спящие. Те, кто ждёт.

— Или те, кто предал.

— Или те, кто предал, — согласился Лексий. — Но выбирать не из чего.

Кая долго смотрела на него, потом убрала нож в ножны.

— Ты прав, — сказала она неожиданно. — Я просто... я не люблю бежать. Я привыкла драться.

— Я знаю.

— И ещё я не люблю, когда решения принимают за меня.

— Я не принимаю за тебя. Я предлагаю. Ты можешь остаться.

Кая фыркнула.

— Остаться? Здесь? Без тебя? Чтобы Кантор пришёл и спросил, где ты, а я сказала «ой, а он ушёл, я не знаю куда»? Нет уж. Я пойду с тобой. Хотя бы для того, чтобы ты не наделал глупостей.

— Я не делаю глупостей.

— Именно поэтому ты и нуждаешься в присмотре.

Она улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, тепло, без горечи. Лексий поймал себя на мысли, что ему приятно это видеть. Не чувство — просто отметка, факт. «Кая улыбнулась. Это хорошо для морали команды».