Сергей Кольгазе – Аудит репутации. Тракт (Том 2) (страница 15)

Он развернул карту, которую принёс Дорн. Каньон Узкий был расчерчен вдоль и поперёк — отметки, где сидят неизвестные, где лучше всего устроить засаду, где проще всего подобраться незаметно.

— Ты говоришь, их шестеро, — сказал Лексий. — Вооружены?

— Мечи, луки, у одного арбалет. Но арбалет тяжёлый, они его не держат наготове — лежит в чехле.

— Кто главный?

— Тот, которого я узнал. Крупный, лысый, со шрамом через всю щёку. Кличка, кажется, Лысый Рольф. В городе о нём говорят разное. Был стражником, выгнали за жестокость. Потом подался в наёмники. Говорят, своих не бросает, но чужих не жалеет.

— Значит, у него там свои сидят в тюрьме. Сколько?

— Не знаю. Может, один, может, несколько. По разговорам, они ждут двоих. Два человека из их банды попались месяц назад, их должны были этапировать раньше, но что-то задержало. Теперь везут с этим конвоем.

Кая, вернувшаяся от ниши Лиры, присвистнула.

— Два человека. А нас четверо. Если они заберут своих, остальных заключённых им будет плевать.

— Если они заберут своих, — медленно сказал Лексий, — они могут либо уйти, либо... либо помочь нам.

— Помочь? — Дорн не поверил. — Ты хочешь предложить бандитам союз?

— Я хочу предложить им сделку. Мы не мешаем им забирать своих, они не мешают нам забирать брата Лиры. И если получится — вместе разобраться со стражниками.

— А если они откажутся?

— Тогда придётся решать по-другому.

Кая покачала головой.

— Ты играешь с огнём.

— Я всегда играю с огнём. Просто раньше у меня не было спичек.

Он усмехнулся — криво, безрадостно, но Кая заметила. И это было лучше, чем ничего.

Два часа пролетели незаметно. Лексий не спал — он изучал карту, раскладывал варианты, просчитывал риски. Кая точила нож — этот ритуал успокаивал её лучше любых слов. Дорн дремал, сидя на лавке, но при каждом шорохе открывал глаза.

Лира проснулась сама, без толчка. Села, потёрла лицо, посмотрела на Лексия вопросительно.

«Идём?» — написала она.

— Идём. Но сначала — правило. Ты держишься за мной. Не ближе трёх шагов, не дальше пяти. Если я говорю «стоп» — ты замираешь и не двигаешься, даже если видишь что-то странное. Если я говорю «назад» — ты бежишь к выходу из каньона и ждёшь там, пока я не вернусь. Если я не вернусь через час — уходишь в убежище и рассказываешь Кае всё, что видела.

Лира кивнула. Спокойно, без страха. Только злость в глазах — злость на тех, кто мешает спасти брата.

— Круг используешь только по моей команде. Или если увидишь что-то, что покажется тебе опасным. Не дольше трёх секунд. Потом сразу снимай.

Снова кивок.

— Хорошо. Пошли.

Они вышли в тоннель. Кристаллы остались позади, впереди была только темнота и редкие светящиеся мхи на стенах — Дорн показал, где они растут, чтобы не заблудиться. Лексий шёл первым, Лира — за ним, держась за ремень его куртки, чтобы не потеряться в темноте.

Час пути. Потом ещё полчаса. Потом тоннель начал подниматься, стены стали суше, в воздухе запахло травой и ночной прохладой.

— Выход, — шепнул Лексий. — Дальше тихо.

Он приподнял тяжёлую крышку люка — старую, проржавевшую, но ещё крепкую. Высунул голову наружу, прислушался. Ночь. Тишина. Только ветер шелестит в кустах и где-то далеко ухает сова.

— Чисто.

Он выбрался наружу, помог Лире. Они стояли на краю каньона — внизу, метрах в ста, темнела дорога, а на противоположном склоне, почти напротив них, горел крошечный огонёк.

— Кострище, — показал Лексий. — Они там.

До рассвета оставалось часа четыре. Самое тёмное время, когда сон самый крепкий.

— Пошли.

Они двинулись вдоль края каньона, стараясь держаться в тени кустов. Лексий шёл медленно, осторожно, проверяя каждый шаг. Лира копировала его движения — бесшумно, как кошка.

Через полчаса они были на месте.

Кострище догорало — красные угли, редкие язычки пламени. Вокруг спали люди. Пятеро — Лексий пересчитал, шестой сидел чуть поодаль, прислонившись к камню, и смотрел в темноту. Часовой.

Лексий прижал палец к губам — жест, понятный без слов. Лира кивнула. Они замерли, наблюдая.

Часовой был напряжён. Он всматривался в темноту, прислушивался, иногда вставал, обходил лагерь, проверял спящих. Профессионал. Бывший стражник — это чувствовалось в каждом движении.

Лексий ждал. Терпение было его главным оружием.

Через час, когда небо на востоке начало светлеть, часовой зевнул, потянулся и разбудил одного из спящих — сменился. Теперь у костра сидел другой, помоложе, менее опытный — он сразу подбросил дров в огонь, сел поближе к теплу и задремал.

— Пора, — шепнул Лексий. — Круг. На три секунды. Посмотри на главного — лысого, со шрамом. Потом снимешь.

Лира надела круг.

Мир вспыхнул красками. Она увидела спящих — тусклые силуэты, почти без света. Люди с пустыми душами? Нет, просто спят, свет притушен. Часовой у костра — слабое, серое свечение, усталость, безразличие.

А главный — лысый, спящий у самого костра — светился. Неровно, пятнами, но светился. Жестокость — тёмными сгустками. Преданность своим — яркими вспышками. Страх — где-то глубоко, почти невидимый.

Не враг. Не друг. Свой собственный, отдельный человек со своей правдой.

Лира сняла круг, пошатнулась — Лексий подхватил её. В висках стучало, перед глазами плыло, но она справилась. Схватила карандаш, вывела на пергаменте:

«Не злые. Свои. Преданность своим. Жестокость — да. Но не враги нам»

Лексий прочитал, кивнул.

— Тогда будем говорить.

Он поднялся в полный рост — не скрываясь, не таясь — и шагнул к лагерю.

— Эй, — сказал он громко, но не крича. — Просыпайтесь. Разговор есть.

Часовой вскочил, выхватывая нож. Спящие зашевелились, кто-то схватился за оружие. Через секунду шестеро бандитов стояли напротив Лексия, готовые к бою.

Главный — лысый, со шрамом — вышел вперёд.

— Ты кто? — голос низкий, хриплый. — Как нашёл?

— Это не важно. Важно, что у нас общая цель.

— Какая?

— Конвой, который придёт завтра. Вы ждёте своих. Мы ждём одного. Можем сделать это вместе.

Тишина повисла над лагерем. Бандиты переглядывались. Главный смотрел на Лексия, прищурившись.

— Откуда мне знать, что ты не из стражей? Не подослан?

Лексий усмехнулся.

— Если бы я был из стражей, вас бы уже окружили и брали тёпленькими. А я пришёл один. И со мной девушка, которая не говорит.

Лира шагнула вперёд, развела руками, показывая, что безоружна.

Главный смотрел на них долго. Потом хмыкнул.