Сергей Кольгазе – Аудит репутации (1 Том) (страница 2)

Они играли в репутацию, поклонялись цифрам, выстраивали свои жалкие карьерки в этой примитивной социальной сети. Они не знали, что такое настоящая информационная война. Они не знали, что я не просто изгой.

Я — аудитор. И я только что получил доступ к исходному коду их священной системы. И первая строка кода, которую я написал, гласила: «Страх — лучшая валюта, когда твой собственный капитал равен нулю».

Где-то в этом городе сидел Павел, наверняка уже обросший десятками баллов репутации. Он думал, что я мёртв или сломлен.

Он ещё пожалеет об этом. Системно. И публично.

Я закончил есть хлеб, стёр крошки. Голод утих, сменившись иной, куда более острой жаждой. Теперь мне нужна была не еда. Мне нужна была информация. И самое слабое звено в этой цепи под названием Эгида.

Я вышел из переулка, и мой взгляд сам нашел его в толпе. Старая нищенка, которой Гард бросал корку. Её SoCap равнялся 5. Её глаза, тусклые и выцветшие, смотрели на мир без надежды.

Идеальный источник. Она видела всё и была для всех невидима.

Я подошёл к ней, положил второй каравай хлеба на её грязное одеяло. Она вздрогнула, уставилась на меня, потом на хлеб, потом снова на меня — на мою кровавую единицу.

— Не бойся, — сказал я, присаживаясь на корточки. — Это не подаяние. Это аванс. Мне нужно знать об этом городе всё. Особенно о людях с высоким… капиталом. И об одном конкретном приезжем. Зовут Павел.

Её SoCap, всего на мгновение, дернулся: 5.0 > 5.1.

Нищенку звали Мора. За три дня она рассказала мне о городе Истере больше, чем любой путеводитель. Лучшие и худшие, закусочные для невидимок вроде нас, расписание обходов стражников, границы кварталов, поделенных между гильдиями. Я узнал, что лорд-мэр Истера — некий Вальтер фон Грейв (SoCap 78), человек, чья карета появлялась на улицах раз в месяц, но чьи налоги высасывали душу из города каждый день.

И я узнал о Павле.

В Истере его звали Пауль Светлый. Он появился полгода назад, и его звезда взлетела стремительно. Сейчас его SoCap был 59 и продолжал расти. Он был «Благословенным странником», героем, случайно раскрывшим заговор воров против гильдии торговцев. Он жил в хорошем пансионе в Зелёном квартале, вращался в кругах зажиточных мастеров. Его описывали как открытого, щедрого, всегда готового помочь. Идеальный герой системы.

Моя челюсть сводила судорогой от напряжения, когда я это слушал. Павел всегда был хорошим актёром. Здесь, в этом мире наивных критериев, его наигранная харизма была суперсилой. Он не просто выжил — он процветал, пользуясь теми же самыми грязными методами лести и подхалимажа, что и раньше, но здесь они работали на все сто.

«Он часто бывает в «Медном Кувшине», — прошамкала Мора, заворачиваясь в тряпьё получше. — Там собираются те, у кого капитал за сорок. Говорят, он присматривает себе место в гильдии строителей. Хочет стать оценщиком».

Оценщик. Ирония была настолько густой, что её можно было резать ножом. Павел, мастер по оценке лжи и пустой мишуры, хотел стать оценщиком реальных, материальных ценностей.

Я поблагодарил Мору, оставив ей ещё немного еды — ворованной с задних дворов тех самых закусочных. Мой SoCap не изменился. Нищий, кормящий нищую — для системы это был ноль.

Мне нужно было больше. Одноразовый шантаж булочника был лишь демонстрацией силы. Чтобы двигаться дальше, нужны были ресурсы. Информация — это власть, но её нужно монетизировать. И для этого нужен был клиент.

Я нашёл его на четвёртый день, наблюдая за Зелёным кварталом из тени каменного водостока.

Его звали Торвин. Молодой, лет двадцати пяти, сын умершего мастера-оружейника. Его SoCap составлял 48 — солидно для его возраста, но цифра висела на месте уже больше года, что, судя по поведению людей вокруг, считалось застоем. Он носил хорошую, но поношенную одежду, и на его лице застыло выражение тихой, но яростной обиды. А ещё за ним следовала тень.

Другой молодой человек, с лисьим лицом и SoCap 51. Лоренц, племянник нынешнего мастера гильдии оружейников. Он шёл на шаг позади Торвина, но его поза, улыбка, жесты — всё кричало о превосходстве. Он что-то говорил, Торвин вздрагивал, его SoCap дергался вниз на 0.2 пункта, а SoCap Лоренца подрастал на 0.1. Идеальная, крошечная системная травля. Лоренц подпитывал свой статус, унижая того, кто должен был унаследовать дело отца, но чьё место теперь занял его дядя.

Я просмотрел их поверхностным аудитом. У Лоренца всё было гладко: уверенность, поддержка дяди, амбиции. У Торвина — кипящая несправедливость (89%), страх потерять последнее положение (92%), и, самое главное, желание мести (76%).

Идеальный клиент. Он ненавидел систему, которая заперла его, но боялся действовать. Ему нужен был не мечник, а стратег.

Я выследил Торвина до его мастерской — маленькой, отдельной от главной гильдейской кузницы. Он сидел там один, тупо уставившись на незаконченную работу. Я постучал в открытую дверь костяшками пальцев.

Он вздрогнул, обернулся. Увидев мою оборванную фигуру, нахмурился, его рука потянулась к молоту.

— Убирайся. Подаяний нет.

— Я не за подаянием, Торвин, сын Кельдана, — сказал я ровно, оставаясь на пороге. — Я за справедливостью.

Он замер. Его SoCap скакнул до 47.9 — удивление и настороженность.

— Что? Кто ты? Как ты знаешь…

— Я знаю, что твой отец строил эту гильдию. Что твоё место у горна занял криводушный племянник твоего дяди. И что каждый день Лоренц откусывает по кусочку от твоего имени, твоего мастерства и твоего будущего. — Я сделал шаг внутрь, позволяя свету упасть на моё лицо. Я видел отражение его SoCap в своём сознании. Он падал. 47.8… 47.7… Я бил точно в больные точки. — Ты хочешь вернуть своё?

— Все хотят вернуть своё! — с горечью вырвалось у него. — Но система… капитал… Он у него 51! У дяди — 65! Они просто…

— Систему можно взломать, — перебил я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молота по наковальне.

Он уставился на меня.

— Ты… ты сумасшедший. У тебя… — его взгляд машинально метнулся к моему виску, и он аж попятился, увидев цифру. — Единица?! Ты, изгой, смеешь говорить мне о взломе системы?!

— Именно потому и смею, — я не отводил взгляда. — Я вне её. Я для неё — ноль, ошибка, шум. Я вижу то, чего не видят вы, пляшущие под её дудку. — Я подошёл ближе, опустив голос до шёпота конспиратора. — Лоренц. Его репутация держится на трёх столпах: «талантливый наследник», «верный гильдии», «щедр к подмастерьям». Это ложь.

Торвин замер, в его глазах вспыхнула дикая, голодная надежда.

— Докажи.

— Он крадет чертежи твоего отца и выдаёт за свои. У него есть долг в игорном притоне «Золотой Коготь» — десять серебряных, которые он скрывает. А вчера он избил подмастерье за испорченный клинок, но пригрозил ему изгнанием, если тот проговорится. Свидетели есть. — Я вывалил всё это одним спокойным, уверенным списком. Это была информация, которую Мора собрала по крупицам. Мне оставалось лишь сложить пазл.

Лицо Торвина преобразилось. Обида сменилась холодной, расчётливой яростью.

— Что… что мне с этим делать? Донести старшинам? Они не поверят мне против него!

— Донести — глупо, — я покачал головой. — Нужно продемонстрировать. Система любит доказательства. Нужен… публичный аудит. Не мой. Их собственный.

Я изложил ему план. Простой, как кузнечный молот, и изящный, как дамасский клинок. Ему нужно было спровоцировать Лоренца на демонстрацию «таланта» перед гильдейским советом, предложив изготовить сложный, специфический клинок по «старинному чертежу Кельдана». Чертеж, который я опишу, а Торвин нарисует по памяти. Чертеж, которого у Лоренца не было и не могло быть. А потом, в момент триумфа Лоренца, задать один-единственный, детальный вопрос по ковке центральной вставки. Вопрос, на который знает ответ только тот, кто действительно работал с оригиналом.

— Он споткнётся, — прошептал я. — Он будет врать, путаться. Его уверенность рассыплется на глазах у всех. А ты… ты спокойно дашь правильный ответ. Ты вернёшь себе не просто место. Ты вернёшь себе правду. И система… система любит правду. Когда она становится очевидной для всех.

Торвин смотрел на меня, будто на призрак или демона. Страх боролся в нём с ненавистью и надеждой.

— А что тебе? Зачем ты это делаешь?

— Мне нужны две вещи, — сказал я честно. — Десять процентов от твоего будущего роста SoCap на следующей неделе. И доступ. К гильдейским сплетням, к слухам, ко всему, что считается здесь… неважным.

Он долго молчал. Потом кивнул. Медленно, тяжело.

— Хорошо. Договорились. Но если это провал… если он догадается…

— Он не догадается, — я повернулся к выходу. — Он слишком любит свой 51-й балл, чтобы заметить, что кто-то уже читает его как раскрытую книгу. Готовься. Совет через три дня.

Я вышел в сумеречный переулок. Голова снова ныла — я потратил уйму ментальной энергии, чтобы выстроить в голове план и просчитать реакции. Но внутри было пусто. Не страх. Не азарт. Холодная пустота конвейера. Я только что продал своё первое профессиональное решение. Запустил первый механизм.

Где-то в городе пировал Павел-Пауль, окружённый льстецами. Он думал, что выигрывает эту игру.

Он не понимал, что игра уже сменилась. Теперь в городе был Аудитор. И его первый отчёт готовился к публикации.

(КОНЕЦ ГЛАВЫ)

Аудитор принял первое решение. А как поступили бы вы?