Сергей Кольгазе – Аудит репутации (1 Том) (страница 1)
Сергей Кольгазе
Аудит репутации (1 Том)
Глава 1: Социальный нуль
Боль была первым, что вернулось. Тупая, разламывающая череп. Потом — холодная липкость под щекой и тошнотворный запах гнилой капусты, мочи и чего-то металлического.
Я открыл глаза. Над головой не было звёздного неба Питера, а качались какие-то светящиеся шары, закреплённые на стропилах грязного переулка. Магические фонари. Сердце ёкнуло диким, животным предчувствием.
«Не может быть...» — прошипел я, пытаясь подняться на локти. Тело слушалось с трудом, будто после тяжёлого отравления. Павла лицо, искажённое незнакомой мне жалостью и расчётом, было последним, что я помнил перед ударом по голове и ледяной водой Невы.
Я должен был быть мёртв.
Подтянувшись к стене, я увидел своё отражение в луже. Бледное, небритое лицо с запавшими глазами. Моё. И не моё. На мне была грубая, потрёпанная рубаха и штаны из неизвестной ткани. В кармане — ни пачки сигарет, ни телефона, только пара медяков.
И тут воздух передо мной завибрировал. Беззвучно, словно включился проектор, возникли линии, цифры, текст. Интерфейс. Но не игровой. Слишком чёткий, слишком реальный, врезающийся прямо в сетчатку.
[Статус: Алексей Кожин. Раса: Чужеземец. Состояние: Дезориентация, Лёгкое сотрясение.]
А ниже, горевшее алым, позорным цветом:
[Social Capital (SoCap): 1 (ИЗГОЙ)]
Я заморгал, но надпись не исчезла. Рядом плыла сноска: [SoCap определяет ваше место в обществе Эгиды. Взаимодействие с социумом при SoCap < 20 сильно затруднено. Будьте осторожны.]
Эгида? SoCap? Социальный капитал? У меня в голове, привыкшей к хедлайнам, сливам и репутационным кризисам, всё мгновенно встало на свои, жуткие места. Это не игра. Это система. Система, оценивающая людей в цифрах. И моя цифра была смехотворной.
Из переулка на главную улицу вышла женщина с корзиной. Над её головой плыла зелёная цифра [SoCap: 54] и статус [Мясник, замужем, добросовестная]. Я инстинктивно шагнул к ней.
— Простите, можно спросить...
Она взглянула на меня. Её глаза скользнули по моей фигуре, и вдруг её лицо исказилось отвращением. Она даже не смотрела мне в лицо — её взгляд был прикован к точке где-то у моего плеча, где горела моя красная единица.
— Не подходи, отродье! — она резко отшатнулась, прижимая корзину, и почти побежала прочь.
Ледяная волна прокатилась по спине. Это было не человеческое отвращение. Это было системное. Она видела мой рейтинг. Видела, что я — социальный мусор.
Мне нужно было есть. Нужно было понять, где я. Нужно было найти Павла. Мысль о нём впилась в мозг острой занозой. Он был здесь. Он должен был быть здесь. И его рейтинг явно был не единица.
Я выбрался на улицу. Это был странный город: каменные дома с деревянными ставнями, факелы в железных держателях, но на дверях лавок — светящиеся вывески с цифрами: [Доверие клиентов: 72%], [Качество товара: уровень 3]. Люди сновали туда-сюда, и над каждым, как клеймо, плыла их социальная оценка. Жёлтая 45, синяя 68, зелёная 52... Они общались, торговались, смеялись. Я ловил на себе взгляды — быстрые, оценивающие, и всегда с последующей гримасой брезгливости. Мой SoCap 1 был для них предупреждением: опасность, нечисть, не приближаться.
Желудок скрутило от голода. Я подошёл к лотку с хлебом. Толстый булочник с [SoCap: 42] (зона «Надёжный обыватель») ухмыльнулся покупателю с рейтингом 38, но, увидев меня, нахмурился. Его взгляд прилип к точке у моего виска, где алела моя единица — позор даже для самого нищего бродяги.
— Хлеба, — прохрипел я, выкладывая медяк.
Булочник даже не взглянул на монету. Он плюнул под ноги.
— Иди прочь, гнильё! Мою выпечку твоя вшивая морда не осквернит. Вижу я твой капиталец!
Я замер. В этот миг по мостовой проехала карета. Сквозь щель в занавеске я мельком увидел мужчину в бархате. Над ним плыла, ослепительно сияя, цифра 79. Лорд. Владелец этого города, его закон и божество. Разница между его величием и моим ничтожеством была настолько чудовищной, что перехватило дух. А булочник с его 42 вдруг показался не просто торгашом, а столпом этого мира, недосягаемой твердыней благополучия, которую мне лишь позволено лизать сапоги.
Я отступил, сжав кулаки. Гнев сменился леденящим пониманием. Это не игра в справедливость. Это вертикаль абсолютной власти, где я упал на самое дно. И чтобы подняться на одну ступеньку, придётся драться как зверю.
Именно тогда, в пике отчаяния и ярости, мой взгляд вонзился в самодовольное лицо булочника. Я мысленно вопил на систему, требуя ответа: почему он достоин 42, а я — 1?
Мир вздрогнул и перешёл в другой режим.
[Аудит репутации активирован.]
Цвета стали гипернасыщенными. Над булочником, кроме зелёной 42, вспыхнули другие строки. Они были не для всех. Они были — для меня.
[Объект: Гард, булочник.]
[Ключевые якоря репутации: «Честный вес» (57%), «Семейный человек» (33%), «Верный клиентам» (10%)].
[Скрытые факторы риска: Долг гильдии пекарей — 15 серебряных. Страх разорения — 89%. Готовность на фальсификацию веса для быстрой прибыли — 74%.]
Я задохнулся. Это был не просто статус. Это была сводка по уязвимостям. Полная карта его страхов и потенциальных грехов. Я видел слабые места в его безупречном, с точки зрения системы, фасаде.
Адреналин ударил в виски. Боль отступила, сменившись ледяной, фокусированной ясностью. Я отошёл в тень арки, дрожа не от холода, а от осознания.
Павел думал, что бросил меня умирать в мире, где правят цифры. Он думал, что я сломаюсь от первого же отказа.
Он ошибался.
Они все ошибались.
Они играли в репутацию, поклонялись цифрам, выстраивали свои жалкие карьерки в этой примитивной социальной сети. Они не знали, что такое настоящая информационная война. Они не знали, что я не просто изгой.
Я — аудитор. И я только что получил доступ к исходному коду их священной системы.
Спокойствие, холодное и тяжёлое, как свинец, разлилось по жилам. Я отошёл в тень арки, давя нахлынувшую усталость. Голова снова заныла — «ментальная энергия». Цена. Но я знал, за что плачу.
Я наблюдал за Гардом ещё минут десять, собирая поведенческие паттерны. Он был груб с низкоранговыми (теми, у кого меньше 30), заискивающе мил с теми, у кого выше 45, и один раз даже отломил кусок чёрствого хлеба старой нищенке (SoCap 5), тут же бросив взгляд по сторонам — видел ли кто его «щедрость»? Его SoCap дёрнулся, прибавив, на мой взгляд, 0.1 пункт. Система заметила. Пиарщик в нём был отвратительный, любитель дешёвых, публичных жестов.
Именно в этот момент к его лотку подошёл молодой парень в поношенной, но чистой одежде. Над ним светилось: [Сообщение: Доставка для гильдии пекарей. SoCap: 18 (Низкий. Нестабильный).]
Гард нахмурился.
— Опять ты? Говорил, деньги в конце недели.
— Господин Гард, мастер гильдии велел напомнить… — парень сглотнул, нервно оглядываясь. Его SoCap дрогнул, упав до 17. Он боялся.
У меня в голове щёлкнуло, как в хорошо отлаженном механизме.
Я вышел из тени и медленно, не спеша, подошёл к лотку, остановившись в шаге от парня. Я смотрел не на Гарда, а сквозь него, на плавающие за его спиной данные.
— Проблемы, коллега? — произнёс я тихо, но чётко. Голос звучал хрипло, но без тени робости.
Гард вздрогнул и уставился на меня, его лицо снова исказилось брезгливостью.
— Ты опять?! Я тебе сказал…
— Семнадцать серебряных, — перебил я его, сохраняя ледяной тон. — До срока — четырнадцать дней. Гильдия не любит просрочек. Особенно перед проверкой закупок муки. — Я сделал микро-паузу, давая словам впитаться. — Странно, правда? У такого успешного мастера… долги.
Лицо Гарда побелело. Он оглянулся по сторонам, но мы были на отшибе, в момент затишья. Парень-посыльный замер, не понимая, что происходит.
— Ты… ты что болтаешь? — прошипел булочник, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Его взгляд метнулся к моему виску, к моей несчастной единице, будто ища подвох. Как этот отребье может знать про долг?!
— Я болтаю о весах, Гард, — сказал я ещё тише, наклоняясь чуть ближе. Я видел, как цифра его SoCap дрогнула: 42.0 > 41.8. Система уловила его панику. — О том, что к весам в этом квартале на следующей неделе будет особый интерес. И если вдруг найдут… несоответствие… Долг в семнадцать серебрянников покажется цветочками.
Я не утверждал ничего. Я намекал. Я создавал вероятность. Информационную бомбу замедленного действия.
Гард замер. Его толстые пальцы вцепились в край прилавка. Он смотрел на меня не как на изгоя, а как на что-то непонятное и оттого вдвойне страшное. Как на паука, заползшего в его уютную, предсказуемую жизнь с цифрой 42.
— Что… что тебе нужно? — выдавил он хрипло.
— Два хлеба. Сейчас. И чтобы наш юный друг здесь, — я кивнул на посыльного, чей SoCap замер в изумлении на 17, — забыл, что видел меня. Навсегда.
Минута тянулась вечность. Потом Гард, не глядя, сунул руку под прилавок и швырнул мне два самых зажаристых каравая, обернутых в тряпицу. Он не взял мои медяки.
— Исчезни, — пробормотал он. — И чтобы я тебя больше не видел.
Я взял хлеб, кивнул ошарашенному посыльному (его SoCap подскочил до 19 — он почувствовал свою причастность к чему-то важному) и, не оборачиваясь, зашёл в соседний тёмный проулок.
Только там, прислонившись к холодной стене, я позволил себе дрожать. От голода, от усталости, от колотящегося сердца. Я отломил кусок хлеба и впился в него зубами. Он был черствым, но на вкус — как победа.