Сергей Кольгазе – Аудит репутации (1 Том) (страница 3)
Лоренц с его SoCap 51 — первый настоящий противник в нашей игре. У нас есть его слабые места: воровство чертежей, скрытый долг, жестокость.
Помогите Алексею выбрать главный вектор атаки! Проголосуйте в комментариях:
Разоблачить плагиат (сфокусироваться на краже чертежей отца Торвина — удар по репутации «талантливого наследника»).
Использовать финансовый рычаг (слухи о долге в игорном притоне — удар по статусу «надёжного члена гильдии»).
Вывести жертв на свет (найти избитого подмастерья и организовать его «случайную» встречу с гильдейским старшиной — удар по имиджу «щедрого наставника»).
Итоги голосования и лучшие тактические предложения из комментариев будут учтены в следующей главе! Ваш голос может изменить ход войны за репутацию.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить развязку первой операции Аудитора!
Глава 2: Структура обмана
Город Истер, как выяснилось, был разделён не только на кварталы, но на невидимые слои, прочнее каменных стен. Я наблюдал это, бродя по его улочкам в течение следующих трёх дней. Это было уже не просто выживание. Это была рекогносцировка. Каждый человек был носителем данных, каждый вывеска — частью кода.
Мой SoCap не изменился. Я оставался единицей, красным клеймом, заставляющим людей отводить взгляд. Но теперь я использовал это как преимущество. Кто смотрит в лицо пустой, безликой цифре? Я был тенью, призраком, сливался с грязью мостовой. Моим главным оружием была внимательность, заточенная «Аудитом», как бритва.
Вот что я увидел:
1. Кодекс поведения. Всё было прописано. Человек с SoCap выше 40 мог не уступать дорогу тому, у кого ниже 30. Человек с SoCap выше 60 получал автоматическую скидку в лавках — не из щедрости, а потому что система, видимо, поощряла «уважение к статусу». Я видел, как торговец с 45-ю баллами униженно кланялся молодому повесе с 62-мя, продавая ему товар почти вполовину дешевле, и его собственный SoCap при этом подрастал на 0.1 пункт — «лояльность к вышестоящему». Это было извращённое, но идеально работающее раболепие.
2. Гильдии — социальные лифты и тюрьмы. Каждая вывеска несла не только название, но и гильдейский SoCap. Гильдия кузнецов — 68. Гильдия торговцев тканями — 71. Гильдия магов-элементалистов (их офис был в самой высокой башне) — 84. Попасть в гильдию с высоким рейтингом означало, что ты получил мгновенный стартовый капитал в 25-30 пунктов. Но внутри царила жесточайшая конкуренция. Общий гильдейский капитал падал, если кто-то из членов совершал проступок. Поэтому гильдии сами вычищали «слабаков». Торвин с его 48 баллами был как раз на грани такой чистки — его «застой» вредил общему показателю.
3. Церковь Эгиды — банк данных. В центре города возвышался не храм, а нечто, напоминающее гигантский кристаллический процессор, оплетённый каменными сводами. Храм Данных. Туда стекались все акты, все подтверждённые поступки. Жрецы в серебристых робах (их личный SoCap был скрыт, что само по себе говорило о многом) обслуживали эту систему. Раз в неделю у входа выстраивалась очередь: люди приходили «отчитаться» о своих добрых делах, предоставить свидетелей или артефакты, чтобы поднять свой капитал. Я видел, как мужчина с 33 баллами, дрожащими руками, протягивал жрецу медальон — «спас ребёнка из ручья». Жрец прикладывал медальон к кристаллу, тот вспыхивал мягким светом, и цифра над головой мужчины ползла вверх: 33 > 37. Лицо его озарялось блаженной радостью. Он купил себе кусок будущего.
4. Подполье. Но была и обратная сторона. В трущобах, где витали запахи отчаяния и дешёвого бражного пойла, законы системы работали иначе. Здесь ценились не баллы, а реальная сила, информация и жестокость. Над головами местных «авторитетов» часто висели низкие (10-20) или нестабильно дёргающиеся цифры, но их боялись. Здесь я впервые увидел, как систему можно игнорировать. За пару медяков и подёрганную курицу тут могли и убить, и SoCap убийцы падал лишь на несколько пунктов — если об этом вообще становилось известно Храму. Система слепа в грязи. Это был важный вывод.
Именно в таком месте, в вонючей таверне «Рваный Сапог», я нашёл то, что искал. Не Павла — его я берег на десерт. Я искал инструмент.
Её звали Лира. Она сидела в углу, играя на маленькой, похожей на лютню, гитаре. Её SoCap был стабильно низким — 19. Но не это привлекло мой «Аудит». Я включил его на полсекунды, и сердце моё ёкнуло. Данные плыли над ней, как дым:
[Объект: Лира. Бард-самоучка. SoCap: 19 (стабильно низкий).]
[Глубинный анализ:]
[Дар: Фотографическая память на звуки и слова (скрытый).]
[Скрытая информация: знает наизусть все ключевые баллады и сплетни, распевавшиеся в тавернах Истера за последние пять лет. Является неофициальным летописцем городского фольклора.]
[Уязвимость: Брат осуждён за неуплату гильдейского налога (SoCap 3). Мечтает заработать достаточно, чтобы купить ему свободу из работного дома. Готовность на риск — высокая.]
Идеально. Она была живой, дышащей базой данных, которую система сочла мусором. Я подождал, пока она закончит свою меланхоличную песнь о погибшем драконоборце (полную, как я успел заметить, фактических ошибок, которые она, зная правду, пела намеренно — интересно), и подошёл, поставив перед ней почти полную кружку дешёвого вина, купленного на последние медяки.
Она взглянула на меня усталыми глазами цвета речной грязи, потом на кружку, потом — машинально, как все — на мой рейтинг. Её брови поползли вверх.
— Угощаешь? С единичкой-то? — голос у неё был хрипловатый, но без обычной для этих мест агрессии. С любопытством.
— Не угощаю. Инвестирую, — сказал я, присаживаясь на табурет напротив. — Мне нужна информация. Очень специфическая.
— Я не стукачка, — она отхлебнула вина, не отрывая от меня взгляда.
— И я не стражник. Мне нужны не доносы. Мне нужны… нарративы. Истории, которые здесь пели. Но не официальные баллады о подвигах лорда. Те, что пели до того, как они стали официальными. Первые версии. Слухи, которые ходили по кабакам наутро после большого пожара в порту год назад. Варианты песни о женитьбе дочери гильдейского мастера, которые вдруг перестали петь.
Лира замерла. Её пальцы непроизвольно перебрали струны, извлечь тихий, нервный аккорд.
— Зачем тебе это? Это всего лишь песни.
— Песни — это код, — сказал я, глядя прямо на неё. — В них остаётся то, что пытаются стереть. Я слышал, ты помнишь всё. Каждую строчку. Я покупаю твою память.
— Чем? — спросила она просто. — Вином? У тебя, прости, даже на вторую кружку-то нет.
— Свободой твоего брата, — выдохнул я, делая ставку ва-банк.
Её лицо стало каменным. В глазах вспыхнула ярость, смешанная с дикой надеждой.
— Ты смеёшься? Его долг — пятьдесят серебряных! Работный дом…
— Я не предлагаю серебро, — перебил я. — Я предлагаю сделку с системой. Его SoCap — 3. Чтобы вытащить его, нужно либо заплатить, либо… повысить его капитал до хотя бы 15, доказав его «полезность обществу». У меня есть клиент, который через пару дней может получить существенный рост репутации. Ему понадобится… летописец, чтобы грамотно оформить его триумф в глазах города. Баллада, например. Правильная баллада. Ты можешь её написать. Мы припишем соавторство твоему брату. Его SoCap подрастёт. А дальше — дело техники и денег, которые у моего клиента появятся.
Я врал. У Торвина не было ни гроша. Но у него будет влияние. А влияние в этом мире конвертировалось во всё. Я продавал ей воздух, но воздух, пахнущий её самой сокровенной мечтой. И я видел по микродвижениям её лица, по тому, как её SoCap дёрнулся с 19.0 до 19.3, что она верит. Или хочет верить.
— А что ты получишь? — прошептала она.
— Доступ к тебе. Ко всей информации, что у тебя в голове. По первому требованию. И тишину. Обо мне, о наших сделках — ни звука.
Она долго молчала, допивая вино. Потом кивнула.
— Хорошо. Но я хочу знать, для чего тебе эти… нарративы.
Я улыбнулся — впервые за долгое время. Без тепла.
— Чтобы понять, как здесь шьют правду, Лира. А поняв — начать распарывать швы.
На следующий день, пока Торвин в своей мастерской с бешеной тщательностью восстанавливал по моим описаниям «утраченный чертёж Кельдана», я слушал. Лира, сидя в полуразрушенной колокольне заброшенной часовни (наше временное убежище), напевала мне обрывки песен. И я слышал не просто слова. Я слышал историю цензуры.
«…и смелый Гардон дракона пленил, и девицу-принцессу освободил…» — пела она. Потом останавливалась. — А изначально было: «и хитрый Гардон дракона обманул, и девицу-принцессу у её жениха украл…» Видишь разницу? Гильдия наёмников Гардона заплатила бардам, чтобы те «подправили» концовку. Его SoCap тогда был 54. Сейчас — 71.
Или: «…корабль лорда Вернона разбился о скалы в шторм…» — «А первые слухи, — голос Лиры становился совсем тихим, — говорили, что корабль был перегружен контрабандным серебром, и лорд приказал капитану плыть в шторм, потому что боялся таможни. Но лорд Вернон… у него SoCap 82. Его версия стала правдой».
Это был золотой самородок. Система SoCap не просто фиксировала репутацию — она была инструментом для переписывания прошлого. Тот, у кого был высокий капитал, мог буквально купить себе новую биографию, вытеснив старую из народной памяти, как ненужный файл. Моя профессия в новом свете. Я был не взломщиком, а… архивариусом удалённых данных. И в архивах Лиры хранились оригиналы.