Сергей Клочков – Фреон (страница 8)

– Да мне по одному месту на всё ваше правосудие, – сквозь зубы прошипел Ересь. – Мне вообще всё по фигу! И ты, и «Долг», и сталкеры эти все к чёрту пошли со своей Зоной. Чихать я… на всё… хотел…

Придётся от него избавляться. Взял, блин, на поруки и сам же пристрелил… это, в общем, не возбраняется по местным законам, но… паршиво. Действительно, сволочь, верно «долговец» подметил.

– Ружьё отдай, – спокойно сказал я, и Ересь подчинился. Он как-то странно кивнул, побледнел и медленно подошёл, протягивая мне двустволку, после чего отвернулся. Даже глаза закрыл… вот придурок, а…

Осталось дело за малым. Поднять дробовик и высадить заряд картечи в рыжий затылок. Всего лишь. А потом просто уйти, забыв этот глупый случай, единственно, «долговцам» сообщив, что, мол, так и так, парень гнидой полной оказался, вынужден был. Соберись, Фреон, пока злость свежа ещё, пока не выветрился из души страх, этот урод опасен, сам видишь. На свою голову нашёл себе напарничка. Или, точнее, отмычку. На фиг он такой нужен. Давай стреляй, не впервой ведь тебе…

Дуплет сочно раскатился по Золотой роще. Я «переломил» дробовик, выбросил тёплые, дымящиеся гильзы. Перезарядил.

– Давай собирайся, нечего рассиживаться. Ружьё я проверил, нормальное, рабочее. Забирай обратно. И… не глуми больше.

Место для ночёвки здесь, конечно, не самое безопасное, но выбора нам Зона не предоставила. Небольшой, в пять домов, хутор когда-то был крепким хозяйством: дома кирпичные, просторные, большой сад, заросший непроходимым бурьяном, остатки сараев, два глубоких погреба. Но из погребов несло едкой, кислой вонью, в чёрных провалах дверных проёмов слегка курился сизый дымок, а кирпич надстроек был покрыт напластованиями яркой, изумрудной зелени. Значит, держаться от этих ям подальше. Три из пяти домов тоже, мягко говоря, не внушали доверия – один обрушился, просто сложился внутрь, и кирпичи, шифер, раздавленные брёвна утрамбовало, разровняло невидимым катком, вбило в землю, а посреди бывшего дома словно вылили ртуть – большая зеркальная лужа отражала серое небо. Два других внешне как будто и не пострадали совсем, даже краска на верандах не выцвела, не сгнили доски крыльца, силикатный кирпич не разбух, не позеленел в постоянной сырости. Нормальные, новые дома, обычные такие, если не считать пулевых метин на стенах да выбитых окон. Но и туда нельзя, даже подходить близко к таким домам рискованно. Вон, третий год уж сидят около летней кухни четыре сталкера – Ёрш со своей командой, отсюда хорошо видно. Высохли до желтизны, волосы выбелило, а такое чувство, что до сих пор сидят и болтают возле погасшего костра, костляво улыбаясь удачной шутке соседа, а у одного в руках даже кружка видна, доверху дождевой водой налитая. Говорили ведь сталкерам – держитесь подальше в Зоне от «новых» домов и машин, оно, может, девять раз и пронесёт, а на десятый точно там останетесь, но, как видно, не всем идёт впрок наука.

Но в двух других домах раньше можно было переждать ночь. Раньше – да, а как сейчас, надобно проверить. Научный сканер, подарок профессора Зотова, коротко пискнул и едва слышно заскрипел, проверяя в разных режимах аномальную активность. «Тлик… тлик» – ага, засёк две аномалии – «плешь» на месте разрушенного дома и «холодец» в одном из погребов. Второй погреб, откуда тоже доносилось бульканье и шипение, а также «новые» дома научная машинка, как и следовало ожидать, проигнорировала. Полезная штука сканер, плохо без него в Зоне. Но если на одни только приборы полагается сталкер, то шанс досрочно встретить безносую тётку, что часто по Зоне гуляет, у него повышается в разы.

Гайки повели себя нормально. В полёте к дверному проёму никуда не вильнули, не взорвались синей вспышкой, не зависли в воздухе, а просто упали вниз, стукнули по подгнившим половицам.

– Подними, – просто сказал я, и Ересь, вздохнув, послушно вошёл в дом и начал подбирать гайки. Не в сказку ты попал, парень. За спасённую шкуру полагается отрабатывать, в Зоне этот закон никто не отменял. А цацкаться с бывшим ворюгой я не собирался, тем более что свежи были ещё воспоминания о направленных на меня стволах. Впрочем, я уже не особенно опасался этого товарища. Больше ничего такого не выкинет… ну или я совсем не разбираюсь в людях.

Внутри дома было пыльно и грязно. Через выбитые окна в комнаты залетал дождь, от чего полы погнили и местами провалились, но стены были ещё крепкие. Дом тихонько поскрипывал, шептался ветер в печи, да ещё покачивались ленты отставших от стен обоев. От позолоченного тлением дерева распространялся тёплый, немного кисловатый запах, да слегка попахивал книжной пылью собачий костяк с остатками шкуры – видно, когда-то заполз сюда подыхать раненый слепыш. Кажется, никаких сюрпризов здесь нет, единственно, спать придётся по очереди. Соорудив простенькую сигнализацию из нескольких метров нити и валявшихся поблизости консервных банок, я завалился прямо на гнилые доски – вечер уже скоро, выспаться надо до темноты, так как не доверю я напарничку своему ночную вахту держать.

– Внимательно следи за всем. Люди или там звери – просто толкни в бок, сам ничего не предпринимай. Заснёшь – башку отшибу. К темноте разбудишь, и я тебя сменю. Вопросы?

– Нет вопросов, – вздохнул Ересь, перехватил ружьё и приготовился «бдеть». Прежде чем заснуть, я всё-таки внутренне поёжился – не ударила бы жидкость парню в голову, глуповат он немного, да и крышу ему расшатали так, что ещё бы чуть – и поехала. Ничего, авось не натворит глупостей. А там дальше поумнеет, если в живых останется. А-ххха…

– Не могу я так больше, Гриня! Сил нет. Сколько можно, а? У всех девок знакомых мужики как мужики, рубль в семью несут, один ты непутёвый. И на работе с утра до вечера, не видно тебя, и денег ни копейки. Разве можно четвёртый месяц без зарплаты?

– Не пили ты меня, Марин! Это ж не я такие порядки выдумал… начальство сказало, что на неделе за март точно выдадут.

– Выдадут… гроши твои выдадут, слёзы эти, все на долги и раздадим. Дочка как чучело в школу ходит, подружки смеются. Гриш, ну бросай ты эту чёртову контору! Ведь ни денег, ни здоровья от неё. Уж лучше на трассе попробовать шмотьём торговать, вон тебе и Василий поможет, товар даст.

Знакомая песня… эх, Маринка, милая, опять ты начинаешь, на целый вечер теперь покоя не будет. Называется, пришёл пораньше с завода, побыл с семьёй…

– Мара, хватит уже. Говорил, что не хочу я у Васьки в холопах ходить, кто он такой, чтоб я ему поклоны бил. Нет во мне торговой жилки, да и китайское барахло это впаривать душа не лежит. Врать придётся каждому, что вещам сноса нет. Улыбнись, не ругайся!

Молчит и в глаза смотрит, слёзы по щекам побежали. Улыбнись… как же. Перестала моя Маринка улыбаться с того самого дня… того самого… уже Марины нет, а народу-то, народу – полный зал. Обмен опытом, американцы, немцы, наши разработки, из рассекреченных, и очень буржуинам оно интересно, платят валютой за чертежи. И в первый раз за всё время вызывают Григория Сергеевича из зала, вот, мол, смотрите, какую схему наш сотрудник разработал, повышенной надёжности, безопасность запуска выше почти на порядок, и, обратите внимание, КПД не уступает…

И грамоту суют. А лысенький такой мужичок в синем пиджаке руку мне пожимает и болтает на английском. А я, как назло, немецкий учил. Но рукой он махнул, переводчик сразу нарисовался. Так и так, мол, не желаете ли в США съездить, поговорим, обменяемся опытом. И вообще, как вы рассматриваете получение зелёной карты, вида на жительство? Вы спрашиваете, а как же семья? О, не волнуйтесь. Конечно, с семьёй… все бумажные дела мы уладим. Да-да. Что?.. о… вы патриот. Похвально, похвально. Ну, что же, в любом случае было приятно познакомиться. До свидания.

И через три дня статья в газете. Хвалебная. И ещё одну грамоту выписали срочно, премию выдали, сам начальник КБ выдавал, руку жал. На стену почёта. Гордый я домой приехал, жене букет здоровенный, дочке кукол привёз из Москвы. И жена моя, Мариночка, как рассказал я ей про американца в синем пиджаке, букет из вазы вытащила и по лицу мне им наотмашь. И с тех пор нелады в семье… серьёзные нелады.

– Э-эй… короче… – Но я уже проснулся, за секунду до того, как Ересь успел меня толкнуть.

– Что?

– Собаки на улице… около десятка, – прошептал парень.

– Сиди тихо. Я гляну.

Действительно, стая слепых… и какой дьявол их сюда принёс? Ведь к «новым» домам мутанты обычно не выходят, боятся, и, кстати, правильно делают. Впрочем, они и сейчас чего-то очень сильно боялись – псы молча скалили зубы, крутили безглазыми мордами, облезлые хвосты были поджаты. Загнали их сюда, не иначе. Вопрос кто или что…

«Ту-тум!» – тяжёлый, сдвоенный удар посреди стаи поднял брызги грязи. Два пса одновременно взлетели в воздух и с хряском столкнулись головами, не успев даже взвизгнуть. Стая взревела, защёлкали челюсти, но ещё две собаки, крутясь и заливисто воя, взлетели высоко в воздух. Остальные, захлебываясь визгом и буксуя лапами по грязи, понеслись прочь не разбирая дороги. А на месте побоища выплыла, словно соткавшись из воздуха, двухметровая плечистая фигура, гладкая и лоснящаяся, и в этот же момент подброшенные собаки упали на землю, и их визг прекратился.