Сергей Клочков – Фреон (страница 7)

Я осмотрелся. На границе Агропрома и бывшего Кордона лес когда-то был. Говорят, настоящая дубрава. Лес и ныне тут, да только дубами нынешние деревья назвать можно с большой натяжкой. Стволы в два обхвата вроде нормальные, сучья, что от них отходят – тоже, а вот ветки, что уже после Второй Катастрофы наросли, все в каких-то корчах, извивах, пузырях. И листья на них по форме дубовые, но по размерам – как небольшие лопухи, жёлтые только. И листопад в этой роще постоянный – то тут, то там с шорохом сорвётся лист, спланирует на землю, на толстый, упругий слой опавших своих собратьев. И потому шелестит тут всегда, шепчутся даже под лёгким ветерком листья-лопухи, и всё вокруг буровато-жёлтое, золотистое, разве что стволы чёрные, по низам обгорелые. Просматривается лес хорошо – деревья хоть и здоровенные, но друг от друга далеко, кустов нет, выгорают они тут от «жарок» каждый год – пожары в Золотой роще дело обычное. А вот поди ж ты… просматривается лес, а тварюгу, что мужика убила, нигде не видать. Но здесь она, факт, затаилась просто, а то и в засаде сидит неподалёку, нас дожидается.

Сейчас бы хороший дробовик, желательно «Сайгу» последних моделей, тех самых, без которых вояки в Зону ни ногой. Автомат от мародёров хорош, а от зверья – не очень.

– По сторонам зырь, – вполголоса сказал я Философу. – Держи вот.

Мой ПММ Ересь поймал довольно ловко. Другой вопрос, что толку от него в такой ситуации ещё меньше, чем от «Калашникова». Эти пушки на других зверей рассчитаны.

Где-то высоко и немного в стороне натужно кракнуло, и засохшая вершинка одного из дубов начала с шумом проламываться сквозь ветки. Упасть на землю, правда, ей суждено не было – метрах в семи над землёй она с пугающей скоростью вылетела в широкий прогал между деревьями, замерла, словно наткнувшись на невидимую стену, да так и зависла в воздухе. На секунду полыхнула яркая кольцевая радуга, в уши надавило низким «трансформаторным» гудением, и трескучий взрыв разметал кусок бревна в мелкую щепу, шрапнелью разлетевшуюся по лесу. На месте взрыва ещё несколько секунд крутилось и танцевало облако пыли и ошмётков листьев, и «воронка», полыхнув ещё пару раз радужными кольцами, наконец успокоилась.

– Хренасе… – выдохнул Ересь, и это было первое слово, что я услышал от него за весь день. Но сработавшая «воронка» отвлекла и зверя – я увидел, как за поваленным деревом на секунду показалась буровато-рыжая башка в клочьях вылезающей шерсти, тварь тут же скрылась обратно, только уши остались торчать над лежащим бревном, да ещё поблёскивал едва заметно красноватый глаз.

Псевдособака. Не чернобылец, свиты из слепцов с ним рядом нет, но таких здоровых, с годовалого бычка, я ещё не видел.

Зверюга поняла, что её засекли. И ещё до того, как я успел прицелиться, мутант выскочил из укрытия и на широких махах унёсся в лес, бросив добычу, только мелькнула пару раз облезлая, в обширных залысинах шкура да грива на хребте. Теперь, сволочь, дождётся, пока уйдём, на двоих не нападёт – явно стреляная псина, знает, как больно кусаются пули…

– Последи пока, а я посмотрю, – сказал я, кивнув в сторону погибшего.

Целесообразность – главный закон в Зоне. И потому не считались мародёрами те, кто заимствовал у мёртвых нужные для выживания вещи. Мёртвым всё равно, им это уже не нужно, а живым оно, может, и не раз ещё жизнь спасёт…

Сталкер был не молод – далеко за сорок, но по снаряге видно, что в Зоне недавно совсем. Простой камуфляж вместо хоть какой-нибудь защиты, причём новый, незаношенный. В Зоне торгаши давно уж этим тряпьём торговать перестали, не надо оно никому, а значит, из-за Периметра мужик.

– Прости, брат… – прошептал я, снимая с мёртвого рюкзак. – Пойми, нам это теперь нужнее. И спасибо тебе за то, что делишься. Не переживай, прищучим мы эту тварь…

Мини-компьютер ПМК. Четыре банки тушёнки, которые я бросил Ереси… свитер шерстяной, домашней вязки, хорошо, добротно сделанный… из рукава листок тетрадный выглядывает.

Андрейка, милый! Береги себя там, в этой своей зоне. Вот, это для тебя. Говорят, там даже летом холодно. Обязательно возвращайся, я очень жду тебя.

Эх, Ленка… знала бы ты, как бывает здесь холодно, то ни за что не отпустила бы своего Андрея.

Пакет с непочатым батоном, бутылка водки. Сканер допотопный, небось купил ты его на последние свои деньги у какого-нибудь хитрого торгаша. Газета довольно толстая, в трубку свёрнутая, «Неделя новостей», берём, интересно, что там, за Периметром, делается. Денег, естественно, нет – не отпустит Бивень такого в Зону с деньгами, обязательно какого-нибудь барахла продаст. Часы наручные, похоже, неплохие, значит, можно на патроны или бинты обменять. Плащ-дождевик прорезиненный тоже нужная вещь в Зоне. И оружие, естественно, двенадцатая ижевская «горизонталка», и патронов к ней четыре коробки. А чего ещё можно с собой привезти, кроме разрешённого, гражданского, по охотбилету? Только гладкоствол, и хорошо ещё, если многозарядный. Нарезные стволы в основном через военных в Зону попадали. Ну и менял сталкер свою двустволку на автомат, как деньги появлялись. А из всех наших, пожалуй, только Лунь дробовики уважал, да и то не такие, а куда посерьёзней…

– Обращаться умеешь? – спросил я своего «напарника», и Философ кивнул. – Ну, тогда держи.

Вроде всё. Теперь сюрприз для псины – надо же отблагодарить мужика.

В рюкзаке у меня всегда находилось место для пары эргэдэшек. Утягивают они не сильно, а выручить в неприятной ситуации могут – от подвальных крыс, например, или стаи тушканов – и побьёт немало, и отпугнёт остальных. Отогнуть усики, вытащить чеку и аккуратно подложить гранату под бок мертвеца, чтоб прижало рычаг. Приятного аппетита, сволочь… и ветку рядом воткнуть, обломив кончик так, чтоб на единицу было похоже, на тот случай, если вдруг сталкер на мёртвого набредёт.

– Отойдём, парень.

Ересь, как всегда, молча кивнул, бросил на плечо двустволку и, понурившись, снова пошёл вперёд. Ни тебе вопросов, ни комментариев. И даже роль отмычки сам на себя взял, мне и говорить не пришлось. Странно. Или замышляет чего, или сломался человек, такое бывает. Ладно, на привале разговорить попробую, нельзя вот таким полутрупом по Зоне ходить, а то она враз доделает до полной кондиции, пискнуть не успеешь. А теперь посидим немного, обождём. Должна купиться тварюга, так просто добычу она не бросит.

Ждать пришлось недолго, минут десять. В притихшем лесу неожиданно сильно грохнуло, словно великан разом сломал об колено толстое сухое бревно. И спустя несколько секунд послышался скрежещущий визг и завывания.

Мутанту досталось как надо. Оставляя на листьях грязно-багровую полосу, он отползал на передних лапах, подволакивая зад, а в облаке синего дыма плавно опускались вниз клочья ломкой рыжей шерсти. Рёв твари усилился, когда она увидела меня. Псевдособака злобно защёлкала челюстями, обернулась, попыталась кинуться, но десятки осколков в облезлом боку, похоже, пришлись по важным органам. Добивать не понадобилось – тварь захлебнулась кровавой пеной и выгнулась дугой, широко раззявив впечатляющую пасть, засучила передними лапами.

Трофей неплохой, но… голову в свежем виде не донесём, за два дня испортится, а быстрее до Бара мы не доберёмся. Хвост тоже ни к чему, облезлый и надломленный… разве что зубы выбить, а потом «туристам» как сувениры загнать? А что, мысль…

От зверя несло смесью мокрой псины и гнилого мяса. Даже крови как таковой не было – тёмно-бурая сукровица с какими-то сгустками. Мутант, как ни странно, ещё агонизировал – подёргивались лапы, дрожало веко, под грязной шкурой сокращались мышцы – твари Зоны умирали долго и неохотно. Этот, впрочем, точно уже не поднимется, и потому я несколькими ударами рукоятки ножа выбил клыки, каждый из которых был размером с большой палец.

– А все-таки я не понимаю, – задумчиво проговорил Ересь. – Зачем ты меня выкупил?

Я обернулся. Парень стоял вполоборота, и ружьё, которое он успел повесить на шею, как будто случайно было направлено на меня. Намёк был понятен ещё и потому, что ладонь правой руки охватывала шейку приклада, а указательный палец подрагивал у спусковой скобы.

– Прежде всего мне нужен напарник, – соврал я и, чтоб выглядело убедительней, добавил правды: – Ты с Лунём и Хип знаком был. Они тебя зачем-то с собой взяли. Вот и хочу выяснить зачем, с подробностями.

– Брешешь ты, что напарник нужен. Отмычка – вот это точняк. Ты меня, падла, фуфлом не корми. Я помню, как в Баре к тебе в компанию просился, и помню, куда ты меня послал. И что тебе Лунь?

– Друг он мне. Хороший, таких больше нет. А ты язык свой поганый придержи, иначе я тебе его вырву и на забор повешу. И пукалку в другую сторону направь, пока я не рассердился.

– Ишь ты, раскудахтался, чмошник… а я вот возьму и завалю тебя прямо здесь, урод. И свалю – хрен где отыщете. Спаситель, млин. Какая мне, на фиг, разница, от чего дохнуть. От аномалии или от пули. Один фиг, не жилец я с тобой.

– Ну так чего думаешь, не валишь? – Я сорвал пучок травы и начал оттирать трофейные клыки от сукровицы. Эх, а жутковато стало, признаться честно. В ногах слабость лёгкая, руки чуть медленнее слушаются, в висках молоточки. Спас на свою голову, долг Луню вернул. – Учти, придурок. Без меня ты гарантированный труп, а со мной, может быть, ещё и поживёшь. Один ты ни в каком лагере не появишься, опознают – пристрелят сразу. Один и по Зоне долго не походишь, к мародёрам или бандюкам не прибьёшься – засветился ты на «Ростке» по дурости своей не слабо. В Зоне одному, в смысле, совсем одному, не выжить – к людям придётся выходить хотя бы за жратвой. Выйдешь – или так убьют, или «Долгу» сдадут, и они тебе уже не пулю в бестолковку твою рыжую загонят, а за ногу где-нибудь в Зоне подвесят на ночь. У них правосудие жёсткое, ты сам видел.